Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 71)

Петруша недолго колебался. Сделать выбор ему помогли новые обстоятельства. Он заметил, как из ворот Благоденствия выкатился небольшой грузовичок — бортовая «газель». В её кузове в два ряда сидели люди. Голову каждого защищала круглая каска. Пластиковые забрала бликовали в лучах затуманенного перистой облачностью солнышка. Надо убираться с бампера. Если заметят — ему конец. Стоило Петруше соскочить на землю, автомобиль, словно почувствовав облегчение, начал быстро набирать скорость.

Его выкинули из машины возле дырки. Сашка надеялся на Водореза. Этот подаст знак в нужный момент. А сейчас следовало притворяться слабым. Новая рана начала болеть очень кстати. Надо себя поберечь, и Сашка сделал вид, будто не в состоянии идти. Сейчас легко притворяться слабым. Раны и вправду чувствительно саднят. Сильвестр и Стас схватили его под руки, поволокли ко входу в дырку. Водорез топал следом.

Сильвестр так не вынул из кобуры свой штурмовой револьвер. Рей снял АКМ с предохранителя. Он держал оружие небрежно, за ствол. Вероятно, в рожке вовсе не осталось патронов, а запасного у него не нашлось. Итак: Сильвестр стрелять не будет, Водорез — тоже, у долбанутого Стасика попросту нет патронов. Им предстоит рукопашная схватка. Эх, слишком мало времени минуло после пыток! Бок болит и кровоточит, а сейчас выжить — значит, взять верх в рукопашной схватке. И кажется, всё против. Но у него есть союзник — Дима, Митя, Митенька, Митюша.

Дощатая дверь с громким стуком отсекла их от дневного света. Водорез тут же зажег фонарь. Он поднял его над плечом, освещая дорогу себе и впередиидущим.

В верхнем тоннеле оказалось очень тесно, и конвоирам пришлось отпустить Сашкины плечи. Они стали двигаться цепочкой — один за другим. Теперь Стас использовал дуло АКМ в качестве толкача. Травень, подобно лядащему тяглу, делал пару шагов после очередного пинка и снова замирал на месте до тех пор, пока твердое дуло не упрется ему в позвоночник между лопаток. Замыкавший шествие Водорез насвистывал мотив «Сицилианы». Наверное, желал поддержать. Белый свет его фонаря не давал Сашке споткнуться. Тоннель давил низким потолком и духотой.

Травень с громким стоном осел, привалившись спиной к дощатой стене.

— Вставай! — рявкнул Сильвестр над самым ухом.

— Зачем? Мне плохо. Я ранен. Лучше умру прямо здесь.

— Не-ет! Мы не станем тебя убивать. — Голосу Сильвестра отозвалось эхо. Где-то совсем рядом находилась подземная полость большого объема. Голос врага метался в ней и, отражаясь от стен, возвращался назад тысячью ехидных шепотков.

— Тебя бросят в шахту…

— Умирать будешь долго…

— Тебя бросят в колодец…

— Смерть обнимет тебя…

— Мы поступим с тобой по закону военного времени. По справедливости, — заверил Стас.

— Боюсь, я как-то иначе представляю себе справедливость. — Травень попытался изобразить улыбку, но разбитые губы солоно кровоточили.

Мимо него протиснулся Дмитрий Водорез, нарочно и очень больно наступив на израненные пальцы левой ноги. Сигнал удалось принять, не проронив ни единого стона.

— Вставай! — Стас ещё раз ткнул его дулом АКМ.

Сашка повиновался. Теперь он ковылял в темноте, ориентируясь на свет фонаря впереди. Водорез продолжал насвистывать «Сицилиану». Митя — хороший паренек. Вдвоем они без затруднения замесят и сатану, и его подручного. Сашка не забывал прислушиваться к движениям за спиной. За ним теперь следовал только Стас Рей.

Хороша же чуйка у нечистой силы! Сильвестр уже отстал, но пока не ретировался. Травень ещё слышал едва уловимый шелест его шагов. Наконец фонарик Водореза осветил цель их похода. Стены тоннеля раздвинулись на стороны, а в земляном полу возник огромный, круглый провал: ни обойти, ни перепрыгнуть.

— На дно этой ямы есть другой лаз? — Голос Сильвестра звучал издалека. Нечистый не желал пока возвращаться в родную преисподнюю, опасался даже приблизиться к краю. Жаль!

— Может, и есть, — деловито отозвался Стас. — Тут в каждую дыру по нескольку входов. Местные блюдут технику безопасности. Но другой вход, скорее всего, ещё более стрёмен. Полезет лишь тот, кому хорошо известны все окрестные штольни.

— Бросайте его вниз живым. Убивать не надо. Мы же милосердны. Пусть ещё побарахтается. — Голос Сильвестра звучал ровно, будто он вовсе не страдал от духоты подземелья. И то правда! Из ямы тянуло зловонным сквозняком. Наверное, внизу холодно и одиноко. Нет, Сашка не станет падать в бездну один. Кого-никого да и возьмет для компании. Сильвестра разве взять? Позади послышался едва различимый шорох.

— Эй! — вякнул было Стас и умолк.

Травень осторожно, стараясь не поймать зрачками слепящий луч фонаря, обернулся. Рядом шевелилась фигура Стаса, отбрасывая на стены шахты множество стремительных теней. Лицо Водореза хранило выражение безмятежного спокойствия — артист! — а за спиной друга монолитной массой воздвиглась непроглядная чернота.

Внезапно мрак склепа заговорил несколькими голосами. Лицо Мити исказила болезненная судорога.

— …He’ll come out, — говорил кому-то Сильвестр.

— How many should there be? — спрашивал его собеседник.

— No more than two. If one of the two will Traven — kill both of you!

— Yes, sir![24]

Стас оставался спокоен. Видимо, он не владел английским языком. Итак, пути наружу нет. На выходе из дыры их встретит расстрельная команда.

Матерная брань друга-Митюши выдавала в нем правильно воспитанного, закаленного в нелегких боях сородича. Как там водится у Вички? Чем отвратнее матерная брань, тем скорее наступает облегчение? Стас бубнил себе под нос нечто невнятное. Эхо его голоса вместе с рычанием Водореза слилось в причудливый, не лишенный гармонии, дуэт. Только после того, как друг замолчал, Сашка смог уяснить себе смысл речей врага.

— …его называют Крылатым! Землеройки! Быдло! Нищие, помойные псы!.. Прихлопнули собственного попа! Ха-ха! Их шкуры годны лишь на удобрение. Крылатый!.. Посмотрим, как ты будешь сейчас порхать! Посмотрим, как твоя вера поможет тебе гнить на дне ямы! А, может, ты не будешь гнить? Не завоняешь говном, а начнешь мироточить? Или как это у вас там называется?

— Посмотришь, — подтвердил Травень. — Только там темно. Ты возьми с собой чем посветить. Да и помолись, что ли, Стасик. Сейчас как раз самое время.

Ответом ему стал новый залп ядренейшего богохульства. Похоже, Стас Рей сильно переживал об утрате лучших друзей.

— Ты, сынок, беги следом за большим дьяволом, а малого я возьму с собой. Чуешь, Митюша? — усмехнулся Сашка.

Дмитрий направил луч фонаря так, чтобы Травень мог видеть его, а Стас не смог разглядеть Травня. Подсвеченные холодным светом шахтерского фонаря, глаза Дмитрия казались совсем синими. Стас всё ещё громко переживал бегство Сильвестра, но подземное эхо отзывалось ему лишь его же собственным воем. Наконец послышался металлический лязг — это Стас бросил под ноги показавшееся ему бесполезным оружие. Воспользовавшись замешательством, Травень обхватил его руками, сзади, за шею. Вцепился израненными пальцами в кадык. Ах, если б не повязки, он, пожалуй, этими самыми пальцами порвал бы его глотку. Тварь! Сколько времени хорошую девочку портил!

Стас пытался дергаться, рвал бинты на его пальцах, пинался. Но Травень уже тянул его за собой к сочащейся зловонным сквозняком дыре провала. Дыра, по счастью, оказалась широкой. Холодный свет шахтерского фонарика отнимал у темноты только её ближний край. Дальняя же её сторона терялась в непроглядном мраке. Шанс есть. Есть! Надо лишь правильно прыгнуть в дыру, подсунуть Рея под себя.

— Плохо ты кушал, Стасик! Жестко будет на тебя падать! — усмехнулся Сашка.

Напоследок он услышал шелест каменного крошева и по-звериному бессвязный вопль Водореза.

— Убей дьявола, парень! Убе-ей!.. — вопил Травень, падая в темноту.

Подземный мрак объял его, подобно глубокой воде, пленил, обездвижил, но ещё позволял дышать и слышать звуки мира и голос собственного тела. Оно молчало, не болело, не тревожило иными естественными позывами, будто его и вовсе не было уже. Это и есть посмертие? Это так душа отлетает? Не может быть! Ведь окружающий мир напоминал о своем существовании тысячью шорохов и одним, едва различимым человечьим голоском:

— Дядя Сашко! Это я, Петруша! Дядя Сашко! Отзовись!..

Голосок прерывался рыданиями, но не умолкал, звал, настойчиво возвращая к жизни. Надо бы ответить. Что же малец так и будет попусту в темноте надрываться? Да он плачет, милый! Жалко!

— Я тут! Дышу пока!..

Эх, тихий же у него голос! Наверное, мальчонка не расслышит.

— Я слышу тебя, — возразил голосок. — Ты верь и молись, дядя Сашко! Я знаю тут все ходы. Я приведу помощь! Я Вичку приведу…

А потом он остался один в темноте, пристроив под голову тело убитого врага, как подушку.

Вот она, тачка с московскими номерами. В тачке две нестарые бабы. Петруша на заднем сиденье, как сыр в масле. Наверное, во всех карманах фантики шуршат. Вика смотрела, как чужие тетки выгружались из авто. Впрочем, не такие уж чужие. Одна сильно похожа на Травня — стопроцентная «ботаничка» в очках, вперила глазищи в смартфон. Так и навернуться недолго. Что она там может видеть? Здесь, возле шахт, и Сеть не повсюду берет. Зато другая женщина и годами постарше, и с понятиями. Смотрит по сторонам с опаской. Руку держит в кармане. Неужели вооружена?