Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 47)

Нет, ненапрасно Лихота нанял Дмитрия Водореза. Киборг — хороший командир. Прошло не более двадцати минут с того момента, как серое воинство смыло с площадки и не более пятнадцати, как на задворках особняка Лихоты взревел дизель пусковой установки. И вот уже над головой Сильвестра глухо взвыла первая ракета. Сладостный звук! Песня справедливого возмездия. Огненная, сеющая хаос, стрела ушла в небо. В её полете и падении, в подсвеченных адским огнем облаках разрыва, порождаемого ею, есть своя, жестокая логика. Хаос можно уничтожить только хаосом.

Перепаханная разрывами, исторгшая из себя, давнишний, глубоко зарытый мусор, земля заставляла двигаться сложными траекториями. Шоссе в нескольких местах было искромсано разрывами. Асфальт дыбился, подобно океанским волнам, и Травню приходилось то и дело съезжать на обочину. Ярослав добросовестно считал воронки от ракетных разрывов.

— Всё! — сказал он, когда вдали завиднелась обсаженная тополями, кованая ограда Благоденствия. — Больше воронок не будет. Они стреляли одиночными. Я видел ровно семь пусков. Расчетом командовал Киборг. А на броне сидел наводчик.

— Кто?

— Наш человек у Землекопов. Он сидел на броне рядом с Пчелкой. Хотите узнать, кто он? Я могу сказать только вам. Я знаю!

Травень отвлекся. Голая, отутюженная гусеницами пашня лучше, чем колосящееся поле — есть шанс вовремя заметить неразорвавшуюся мину.

— Почему вы не хотите слушать? — не унимался Ярослав.

— Здесь могут быть неразорвавшиеся мины, — напомнил Травень. — Смотри в оба, парень, не то останемся без машины.

Последние пятьсот метров ехали, ориентируясь по запаху. Травень вел «туарег», осторожно объезжая неглубокие воронки — следы минных разрывов. Но трупов они не видели. Из всех возможных последствий недавнего боя обнаруживалась лишь неистребимая приторная вонь — запах горелого человеческого мяса.

— Эх, Петруху бы сюда, — приговаривал Травень. — Вот кто в хороших отношениях с минами! Его война щадит. Почему?..

Но Ярослав не ответил. Он яростно копался в своем рюкзаке. Травень узрел планшет, пару мобильных телефонов, черную коробку самой обычной рации — любопытно, какой же у парня позывной? — вместительную аптечку с большим красным крестом, пару носков, небольшой, обернутый фольгой пакетик. Чего же только нет у парня в запасе! Между делом Травень заметил и потрепанную, густо исписанную тетрадку.

Наконец Ярослав извлек пестрый квадратный платок-бандану и закрыл ею нижнюю часть лица. Видимо, это плохо помогло — он все равно то и дело кашлял, глаза его слезились. Травень просил потерпеть. Складывая вещи обратно в рюкзак, парень уронил на полик «туарега» обернутый фольгой предмет. Заметит или нет?.. Не заметил! Может быть, теперь у Травня появится шанс разгадать один из его секретов? Например, зачем такому вот пареньку таскаться по пустопольским наркопритонам? Неужели всё дело в социологии? Сейчас он спросит, вот только объедет этот ивняк и тогда…

Пришлось поднять все стекла и включить режим внутренней циркуляции. Вонь сделалась невыносимой. По лицу Ярослава ручьем катились слезы. Похоже, не только от запаха…

Наконец они обнаружили источник вони — почерневший БМП прятался в зарослях обгорелого ивняка. Обе гусеницы машины оказались перебиты, земля вокруг неё была тщательно отутюжена гусеницами бронетехники и покрышками тяжелых автомашин. Соваться внутрь БМП не стоило. Погибшие, несомненно, были там, но чем же можно им помочь, если даже камуфляжная краска на броне выгорела, обнажив черный металл?

— Нам надо избавиться от Аксена, — напомнил Травень окончательно затосковавшему Ярославу.

— Вы предлагаете и его поджечь?

— Вряд ли это поможет. Скорее всего, он участвовал в бою, но потом, прежде чем отправиться в клуб, побывал на вашей… нашей базе в доме твоего отца, где все видели его живым.

— Как же быть?

— Не волнуйся. Я сумею объясниться, но пока мне надо всё тут осмотреть.

Травень оставил парня возле «туарега», а сам отправился на осмотр БМП. Результаты полностью соответствовали его ожиданиям. Конечно, Пастухи не удосужились извлечь из БМП трупы погибших, хотя люк легко поддался Сашкиным усилиям. Кто-то спугнул их, или те попросту не пожелали ковыряться в обугленных, отвратительно смердящих останках?

Травень насчитал шесть мертвецов. Всё сходилось со словами Аксена. Те, кто был под броней, погибли. Те, кто оставался на броне, скорее всего, выжили, а это значит — Вичка должна быть среди живых.

Травень двинулся по расширяющейся спирали, удаляясь от сгоревшей БМП. Никаких следов — ни стреляных гильз, ни утерянных вещей — ничего Сашка так и не нашел. И всё время он слышал голос Ярика. Парень тоже выбрался из машины, скукожился рядом с броней, извлек откуда-то растрепанную книжечку и стал читать, монотонно и тщательно выговаривая каждое слово, подобно заправскому пономарю:

— «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится»[12]. И я не стану гордится. Я приучусь к смирению.

Вот те на! Да он, похоже плачет. Травень приостановился, прислушался.

— «…не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине, — продолжал Ярослав. — Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит». И я тоже буду верить, несмотря ни на что. Я всё перенесу! Прости меня, Боже, за всех, кого я убил!..

Неужто многих убил? Трудно поверить! Хотя, судя по тому, как хладнокровно дырявил Аксена, ему такое дело вершить не впервой.

— «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится…»

Ярослав умолк, а Травень продолжил свои розыски. По следам выходило: Пастухи воевали тут едва ли не всей своей бригадой. Сворой набросились на одинокий БМП. Вот тебе и бой! Вот тебе и возмездие, Вичка! Эх, страшные же дела творятся в Пустополье!

Лихота-младший снова залопотал, но на этот раз он обращался непосредственно к Травню:

— Дядя Саша! Поедем отсюда, а?.. Скоро ночь. Ей-богу, ещё немного — и эта вонь убьет меня.

— Хорошо! Поехали! — Травень сел на водительское место.

Ярик уже бросил свой растрепанный дневник на сиденье, когда откуда-то слева, из зарослей с противоположной стороны дороги послышались возня и едва различимый писк:

— Помогите!..

— Ты слышал?

— Виктория?! — Глаза Ярослава загорелись. — Я пойду к ней!..

Он схватил рюкзак. Про тетрадку и пакетик начисто забыл, зато проверил, на месте ли заточка. Травень не пошел следом. Он повел машину на проселок и увидел обоих через несколько минут, когда «туарег» уже разогнался на укатанной колее.

Скорее всего, это действительно была она, Виктория. На черной земле рядом с Ярославом слабо ворочалась бесформенная, лохматая груда — человек, одетый в «кикимору». Парень выглядел совершенно счастливым. От обычной сдержанности не осталось и следа. Он махнул Травню рукой: дескать, поезжай да приведи подмогу.

Разгоняя «туарег» до приемлемой для проселка скорости, Травень нет-нет да поглядывал на блестящий серебром пакетик и растрепанную тетрадь. Проклятая ревность мигом изгнала беспокойные мысли вкупе с усталостью. Какие тайны заключены в забытой тетрадке? Если это дневник, то имеет ли он право его читать? А может быть, это всего лишь конспект пресловутой работы по социологии, о которой упоминал Ярик?

Сашка всё ещё терзался, когда «туарег» вынырнул с проселка на шоссе. Щеки его горели. Что если парень уже хватился?.. Что, если там написал о себе и о Вичке?.. Хватит же ума у ученого чудака и такое конспектировать! Что, если там он ВСЁ описал? Что, если девчонка с ним уже БЫЛА? Дело-то молодое — быстро делается, да и немолодое порой тоже. Хочется почитать и страшно… Как побороть себя? Да какая там борьба! Надо читать! Необходимо! А если встретятся места о Вичке, то он их запросто пропустит, не станет и терзаться. Только этого ему не хватало на старости лет!

Он уничтожил все следы до того, как вкатился на широкий двор Лихоты. В пакетике, обернутом фольгой, обнаружилось именно то, что он ожидал и боялся обнаружить — «зубной порошок» — бежевая субстанция с темными, распадающимися при нажатии вкраплениями, героин. Страшную находку свою Сашка спрятал в тайник под обивкой одной из задних дверей.

Но растрепанная тетрадь-ежедневник оказалась ещё страшнее. От корки до корки исписанный томик пестрел схемами и цифирями GPS-координат. Так Ярик обозначал места обнаружения и уничтожения «зубного порошка». Из записей следовало, что за год жизни в Пустополье он ликвидировал не менее пяти крупных партий наркотиков!

Парень так добросовестно конспектировал истории своих розысков, будто действительно вел расследование. Здесь же содержался поименный список розничных диллеров с адресами жительства и точек распространения. Последняя страница тетрадки содержала GPS-координаты мест захоронения убитых им диллеров. Лихота-младший колол их заточкой, полагая, что использование огнестрельного оружия скорее выдаст его. Но, похоже, в Пустополье судьбой мелких торгашей вовсе никто не интересовался. Мальчишка вел одинокую войну с пустольским наркотрафиком. Он не просто воевал. На страницах дневника он документировал анализ результатов своей борьбы и, казалось, всегда оставался доволен ими. Ни личных переживаний, ни стихов, ни прочей юношеской белиберды дневник не содержал. Лишь дюжина страниц была заполнена цитатами ветхозаветных речений.