Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 48)

Если б не узаконенный хаос местной жизни и не постоянные кровавые стычки между Пастухами и Землекопами — не быть Ярославу живым, и высокое родство не помогло бы. А так, все потери списаны на счет противной стороны.

Травень потратил на изучение случайных трофеев несколько дневных часов. Не было смысла запоминать имена убитых мальчишкой диллеров — всё знакомые фамилии. Некоторых он помнил по школе, иные приходились дальней родней. Тетрадку Травень в конце концов подпалил и развеял пепел. Для себя лишь сохранил зачем-то странички с речениями ветхозаветных мудрецов. Эти листки он упрятал надежно в потайной карман куртки, как какую-нибудь особо ценную реликвию, как неприкасаемый запас пищи, сберегаемый на самый крайний случай. Зачем? Он не задумывался об этом.

Убедившись, что ни одна страница из страшного дневника не уцелела, Травень никак не мог избавиться от навязчивого чувства обреченности. Оно, как изжога, как болезненная отрыжка после нехорошей еды, не давало теперь ему покоя.

Знает ли Сильвестр о кровавых похождениях хозяйского сынка? Как понять его намерения? Где будет безопасней молодым — в горном училище у Стаса Рея или здесь, за иссеченной осколками кирпичной стеной?

— Что ни день, ты нам кого-нибудь в багажнике привозишь, — вздохнул Киборг.

И когда это они успели перейти на «ты»? Вроде бы в атаку пока вместе не ходили, крови-пороху не нюхали. Впрочем, Водорез-то, похоже, и того и другого нынче наелся вдоволь, до тошноты. Не стал даже прикасаться к трупу товарища, лишь брезгливо приподнял край плюшевого занавеса, глянул, неумело перекрестился, пробормотал устало:

— И этого зарезали. В Пустополье злачные места сделались опасны. Каждую неделю такие вот трупы.

— Какие? — лениво поинтересовался Травень.

— Колотые раны. У пустопольской молодежи почему-то в ходу именно заточки, хотя в этих местах нарезное оружие прикупить — не проблема. Даже наш Ярослав Саввич заточку при себе таскает. Не видел?

Травень равнодушно кивнул. В сумрачном объеме гаража стояла усталая тишина. Лишь где-то в отдалении шелестели голоса. Чей-то надтреснутый голос жалобно упрашивал, стенал, жаловался.

— Есть раненые? — спросил Сашка.

— Нет. Бой был недолгим. Мы научились избегать потерь. А это Середенко опять стонет. Ему нужна доза.

Киборг потер глаза грязными ладонями. Эх, хороший он парень, но почему ж такой дурак?

— Вот и этот был любитель… — продолжил командир Пастухов. — И его тоже… И Середенко туда же отправится, если не одумается. А он не одумается.

— Не понял!..

Сашка медленно мастырил самокрутку, надеясь, что разговорчивость Киборга пока не иссякла.

— Господин Сильвестр составил длинный список жертв неизвестного мясника. Как раз сегодня перед боем он нам его зачитывал. Зачем?..

— Я знаю мясника, — улыбнулся Травень. — Помоги мне, Митя.

— Как?

— Пусть мясником пока побуду я. Хорошо?

— Пусть…

— Что с тобой?

— Я устал воевать со своими…

Казалось, последняя фраза лишила Киборга остатка сил. Он медленно зашагал прочь, к лестнице на полати. Автомат держал, как шпак, за конец ствола. Ремень его «вихря» волочился следом, собирая с пола случайный мусор.

— Эй, а хоронить? Барахляный человечек, но всё же…

— Всех вместе похороним. Там, за забором, подбитая «броня». В ней трупы. Все, кто не успел убежать. Но этого, конечно, в отдельную могилу…

Вот и весь ответ. Голос Киборга звенел под высоким потолком. Говорившие в темном углу примолкли на минутку и снова залопотали. Травень вытряхнул Аксена из багажника. Эх, неаккуратно получилось! Полик багажника все равно перепачкан кровью. Нечаянная мысль больно стриганула по низу живота. А ведь ему на этой тачке уж не уйти отсюда. Да и пешком не «встигнути втекти»[13]. Есть ли смысл волноваться об исправности и чистоте машины?

Пустой двор со следами крови на гравии. Пустое крыльцо. Пустой холл. И в кухне тоже тихо. Похоже, последняя схватка оказалась яростней обычного. Пастухи устали отбиваться. Землекопы утомились нападать.

Травень осторожно приблизился к лесенке в подвал. И там никого. Значит, пленных тоже пока нет. Вероятно, Вичке лучше побыть здесь, чем провести ночь раненой, в поле возле Благоденствия. Сашка в три прыжка преодолел лестницу — значит, пока не устал. На площадке бельэтажа пусто. Забежал к себе. Нужно пару минут на передых и просмотр почты. А вдруг?!

Пребывание в доме Лихоты радовало быстрым Интернетом. Смартфон скоренько загрузил почту. Так и есть: несколько непрочитанных писем. Среди рекламы туристических бюро и сетевых магазинов Сашка быстро высмотрел письмо от жены. Не хочется читать… Опять упреки и нытьё. Травень снова и снова листал почту, надеясь обнаружить письмишко от Алены, и, ничего не найдя, открыл послание жены. Окно долго не грузилось. Виртуальный ангел-хранитель не хотел огорчать адресата неприятным содержанием. Но вот браузер сработал. Травень быстро пробежал письмо глазами, потом увеличил текст, чтобы прочитать ещё раз, более внимательно. Лена писала в своём стиле — коротко и ёмко.

«Привет, Саша!

Насколько я понимаю, ты опять воюешь. Стоит ли говорить о том, что это меня категорически не устраивает. Не знаю, кто, с кем и против кого воюет в Пустополье. Похоже, вы хотите и будете воевать до тех пор, пока не уничтожите друг друга.

Я же не хочу быть одна. Не хочу превращаться в засушенный стручок. Я не стара. Мне всего 45. И объяснений лишних я тоже не хочу. Подаю на развод. Всё.

Пока».

Вдох. Выдох. Вот так всё изменилось. Пока он читал письмо, пресеклась даже тишина. Травень прислушался. Из соседней комнаты доносились голоса. Беседовали двое. Один говорит громко, тщательно выговаривая слова. Другой — бормочет, словно сильно устал. Если и есть кто-то ещё, то этот кто-то не принимает участия в разговоре.

Фисташковая дверь открывается бесшумно. Коридор пуст. Толстый ковролин скрадывает звук шагов. В комнаты Саввы ведет лиловая дверь. Вот она. Действительно, так слышно намного лучше. Можно разобрать каждое слово.

— Имею желание донести до вас результаты своих изысканий, — говорил первый.

— Есть новости? — Второй голос звучал холодно, словно воспроизведенный механическим устройством.

— Я излагал…

— Я помню. И не хочу больше к этому возвращаться. Чтобы отучить людей от наркотиков, надо дать им что-то взамен. Я пытался. Многие встали под знамена Лихоты, но мы встретили сопротивление, и я принялся насаждать веру огнем и мечом.

Второй голос несомненно принадлежал хозяину Благоденствия — Савве Лихоте. Он говорил назидательным тоном, делая протяженные паузы между фразами так, словно ему трудно было перевести дух. Устал? Напуган? Болен?

— Доходы от закупки угля падают, — продолжал Лихота. — Пустопольский край нищает. Нет рабочих рук. Проект становится нерентабельным, а для любой борьбы нужны ресурсы Я теряю интерес, друг мой.

— Но существуют же и высокие смыслы?

— Что?

— Вы нужны родине не только в качестве выдающегося организатора производства. Вы — лицо, обладающее эксклюзивными качествами…

— Да. Я заложил храм в Благоденствии. Но враги не прекращают минометных обстрелов. За два часа двухнедельные труды пущены на ветер. Недоумеваю, откуда они берут боеприпасы?

— Антихрист их снабжает… — прошептал Травень, и за дверью надолго воцарилась полная тишина.

Смешно! Ни шороха, ни скрипа половиц. Сашка осторожно приоткрыл дверь. Он видел теперь только угол серванта. За кристально-прозрачным стеклом крашенные блеклыми красками фарфоровые фигурки — дамы, кавалеры, младенцы-купидоны — в различных завлекательных позах. В зеркальной стенке серванта Травень видел отражения обоих собеседников. Лихота стоял лицом к двери. Он действительно выглядел усталым. Сильвестр стоял напротив него лицом к окну.

— На чем мы остановились?..

— На планируемой мной войсковой операции.

— Пустополье — моя родина. Ещё один удар тяжелой артиллерии повлечет большие разрушения и новые жертвы. Я против таких мер.

— У нас нет другого выхода. Вчера чудом удалось спасти от взрыва шахту «Перекоп». Два наших сапера убиты снайпером. Ещё один подорвался на мине. На «Перекопе» работает Пчелка собственной персоной. Кстати, она ещё не поймана. Если мы ударим по Пустополью из «градов» — бандиты буду заняты похоронами и разборкой завалов. Им станет не до минирования шахт.

— Мне нужен уголь. Я должен закрыть контракт… — Казалось, Лихота раздумывает.

— Координаты целей нам известны, — настаивал Сильвестр. — Наш человек сообщит, когда в горном училище соберется максимальное количество Землекопов — тогда мы произведем точечные удары. Предварительные цели: их штаб, автобусная станция, обе бензоколонки. Удары нанесем ночью. Гражданские лица не пострадают.

Послышался тихий щелчок. Потянуло ароматным дымком — хозяин Благоденствия закурил, отвернулся от Сильвестра. Лавируя между предметами меблировки, Лихота сделал несколько шагов к окну. Сильвестр последовал за ним. Сашка шмыгнул в комнату и встал рядом с зеленоватым изваянием полуобнаженной водоноски. Он и статуя оказались примерно одного роста. Сашка повернулся к собеседникам боком, снова поймал в одной из зеркальных поверхностей их отражения и принялся слушать. Они обсуждали скучные подробности контрактов на поставки каменного угля. Потом Сильвестр упомянул о скором прибытии войска, нанятого им для охраны действующих пока шахт.