Татьяна Белякова – Клик-клак, или Новые приключения профессора Акипаки (страница 3)

– Много и не было, но немного осталось. Придётся снова прикупить. А это через весь город девчушке Нюнг ехать.

Старуха любила называть себя девчушкой. В душе она именно такой себя и ощущала, лёгкой, как бабочка, только хитиновый покров с годами скукожился и больше не обновлялся.

– А вот скажи мне, чегой-то вы взяли моду кофе пить? Никогда мы его не пили. Ещё и с молоком. С Акипаки лаоши пример берёте. Так ведь природа всё за нас придумала. Молоко младенцам, а взрослому только беда от него. Чай, пейте чай, деточки. От горячего чая здоровее будешь. А кофе не пьёт никто, иначе бы на каждом углу продавали, – причитала себе под нос вьетнамка, вытряхивая последние крошки кофе в турку.

Ю улыбалась:

– Знаешь, Нюнг, мне писала подруга из Норвегии, что там всё наоборот.

– Как в Норвегии наоборот? Кофе сам за Нюнг через город едет?

– У них чая днём с огнём не сыщешь, все пьют кофе. Чай только в китайских лавочках продают. А такие лавочки лишь в крупных городах.

– Ну дела!.. – качала головой пожилая вьетнамка. – Как без чая жить? Чай лечит, согревает, чай пузо наполняет, когда есть нечего.

– У-у-у чем это пахнет? – в проёме двери показались длинная чёлка и нос Тао. Он вытянулся вперёд, будто ловил волну запахов. – Что у нас тут? – Тао с закрытыми глазами начал тыкаться носом в тарелки. – Мантоу[6] и яйца? Нет, дайте ещё понюхать – баоцзы с бобами? Угадал, Нюнг?

– Не угадал, с грибами! И яичная лапша с фасолью! Всё горячее, налетай, не зевай.

– У-у-у какой я голодный! – Тао отправил в рот целиком ароматный, сочащийся паром пирог.

– Диди! – вскрикнула Ю. – У тебя изо рта сыплется!

– Мнмн, фпак фкуфнее!

– Я не могу на это смотреть! – Ю закатила глаза. – Как тебя воспитывать?

– Не мовеф, не фмотри и не наво меня фофпитывать, – чавкал Тао, роняя крошки на одежду и под стол.

Нюнг, не переставая улыбаться и кивать головой, снимала фартук, поправляла волосы и скрипела:

– Пойду с собаками. Не всё им на крыше гулять. А ещё говорят, скоро вечером в лифт с собаками пускать не будут. Вот и думай, как Нюнг с собаками спускаться, как на верхний этаж подниматься.

– Да, слышала новость… Но погоди, – остановила её Ю. – Расскажи нам про собак. Надо разобраться, что происходит.

– Что происходит? – Тао приготовился запихнуть в рот следующий баоцзы. – Завтрак съешь сам, обед с другом, ужин снова сам, так говорил великий Тао Сян, завоевавший полмира! – глаза парня довольно блестели.

Глава третья,

Тётушка Нюнг устроилась на стуле и начала рассказывать:

– Собаки как с ума сошли. Я сижу они играют, разбегаются, друг в друга врезаются, палочки грызут – всё, как обычно, всё, как обычно, резвятся наши хвостики. А потом – ба! Что за наваждение? – вьетнамка всплеснула руками. – То сядут, то лягут, то ко мне прибегут и лапы подадут. И всё вместе! Всё вместе делают! Как куклы заведённые.

Тао захохотал:

– Прямо вместе?! Вот бы посмотреть! И в цирк ходить не надо!

– Ну и посмотри! Поди сам и посмотри! – губы вьетнамки совсем исчезли, так она их поджала. – Думаете, вовсе Нюнг плоха стала, из ума выжила, сказки рассказывает?

– Ты на свисток случайно не нажимала в этот момент? Где он лежал? В руке? В кармане? Сам же он не включается.

– Не включается! Не включается! – заскрипела Нюнг, роясь в кармане. – Думаешь, ничего не понимаю. Понимаю. Достала его тогда, положила рядом, смотрела на него, на собак. На нём огонёк загорается, если нажать. Никто не нажимал. Огонёк не горел, а собаки всё куролесят, как с ума двинулись… – она наконец выудила свисток из глубокого кармана и протянула его парню.

– Ты посмотри, посмотри, Тао, вдруг он сломался? Перемкнуло что, лампочка перегорела, а? Погляди, Тао. Надо разобраться.

Тао нажал на кнопку, раздался свист, означающий команду «Ко мне!». Из коридора показалась рыжая морда Чико. Он подбежал к хозяину, приветливо виляя коротким хвостом. Тао нажал на другую кнопку, все услышали команду «Сидеть!». Спаниель послушно уселся, с ожиданием глядя на парня: «Играть будем?!» Тао потрепал пса по загривку и уже собрался выбрать другой сигнал, как вьетнамка набросилась на него, махая руками:

– Не свисти! Не свисти в доме! Денег не будет! И я хороша, старая лапша, сижу, уши развесила. Иди вон на крышу пробовать! Нечего дома свистеть! То зонт раскрывает, то свистит, все юани из такого дома разбегутся и обратно не вернутся!

Ю засмеялась, видя, как Нюнг прогоняет брата с кухни.

– Диди, может быть, правда сходишь сегодня с собаками? Всё же Чико твой пёс.

– Да мой, мой! – отмахнулся Тао. – Но Нюнг всё равно с Шилой гуляет…

– А пойдём вместе? – предложила тётушка. – Ты потом в школу, а я домой.

– Да-да, – Ю оценила хитрость старухи, – ты так на последние уроки успеешь. Что у вас сегодня?

– Я помню что ли? Физра, наверное… Километров десять набралось.

– Чего набралось?

– Отработок. Ничё, отбегаю.

– Ничего себе накопил! Сразу все десять побежишь? – изумлённо покачала головой Ю.

– А чё такого, десять не сто.

– Хороший у вас учитель, – одобрила Нюнг. – Не всё детям в клавиатуру стучать, да ночами не спать. Пошли, пошли, голубчик, пока хвостов в лифт пускают.

– А ты их в сумку прячь, – предложил Тао, выходя в коридор.

– Кстати, звонил Акипаки лаоши! – крикнула Ю ему вдогонку.

– И-и? – Тао напряжённо замер и медленно повернулся. – Он оформил документы для Чжуншань[7]?

– Нет пока… там какие-то проблемы. Но время ещё есть.

Тао влетел обратно на кухню и склонился над сестрой.

– Какие проблемы? Опять проблемы! Нет уже времени! Родители могут остаться без контракта на следующий год! Навигация, цзецзе[8], понимаешь, навигация скоро закроется!

– Не кричи! Я всё понимаю, – Ю отпрянула от брата, испугавшись его реакции.

Тао сорвался к выходу, хватая «рулетки» для собак.

– Чико! Шила! Гулять! Нюнг, мы у лифта ждём! – он старался говорить спокойнее, но с трудом управлял голосом.

Тао хотелось орать от злости. Если родители не получат контракт в Антарктику, придётся снова экстренно искать деньги на лекарства для Ю. На счету был каждый юань.

Глава четвёртая,

– Трам-пам-пам-пам, мне надели со страшным скрипом башмаки, – слегка дурачась, напевал высокий рыжеволосый мужчина.

Он прохаживался перед напольным зеркалом обувного отдела. Новые ботинки поскрипывали. Особенно левый.

– Тебе что, в подошву песка сахарного насыпали? – спросил рыжий у ботинка. Он уперся носком в пол и приподнял пятку.

Скрип!

– Ага, насыпали, – сделал заключение покупатель.

– Между прочим, во времена моего деда было модно носить сапоги со скрипом! – заметила пожилая женщина, сидевшая на пуфике по соседству.

Перед ней на полу стояли приготовленные для примерки три пары лодочек разных цветов: белые, бирюзовые и горчичные, а на ногах красовались ярко-красные.

– Причём особым шиком считалось, когда скрипит только один сапог, – добавила дама. – Как считаете, какой цвет мне лучше взять?

Высокий рыжеволосый обернулся на дребезжащий женский голос: выцветшие глаза, подрагивающие руки, подкрашенные фиолетовым седые локоны, глубокие морщины, заползающие на нос. «Дед её, видимо, при царе Горохе жил», – подумал он. А вслух произнёс:

– Берите всё! И меняйте по настроению, а если возьмёте одну модель разных оттенков, то ещё и комбинировать можно: одна нога в жёлтом, другая – в синем. Здорово?

Акипаки заметил, как нарисованные брови пожилой леди поползли вверх, и поспешил ретироваться:

– Глупая шутка. Простите!

И спросил учтиво: