Татьяна Белякова – Клик-клак, или Новые приключения профессора Акипаки (страница 4)

– Как же добивались скрипа сапог во времена вашего дедушки?

– Кусочки сухой бересты подкладывали, – пояснила дама. – При ходьбе такие сапоги отчаянно скрипели – ух-х! Пусть все знают – не босота какая идёт, а модный парень. А вы берите, берите эти ботиночки, молодой человек, они вам к лицу! К шевелюре вашей цвет очень подходит. Просто шикардос! – она вытянула губы уточкой и поцеловала сложенные вместе кончики пальцев.

– Благодарю! Оранжевый низ, оранжевый верх – какая неожиданность! – Акипаки оглядывал себя в зеркале с головы до ног.

Он не стал снимать новую пару. Старые ботинки обернул бумагой и вышел на улицу в обновке.

Носить обувь оранжевых оттенков давно стало для Рафаэля Акипаки традицией. Рыжими у него были домашние тапки, пляжные кроксы, мокасины, сандалии и тимберленды. Покупку каждой новой пары он называл реинкарнацией своих первых домашних тапочек. Они были изготовлены двухлетним Рафиком самостоятельно из апельсиновых корок. Так у Рафаэля и повелось: его рыжую шевелюру зеркалили оранжевые боты. У Акипаки было особое отношение к оранжевой обуви, а у его оранжевых обувок складывались особые отношения между собой. Обычно профессор представлял новичков старожилам, учил их жить в дружбе и уважении. Вот и сейчас он не бросил в урну повидавшую мир обувь, а решил отнести ботинки в ремонт, чтобы потом носить их во время лесных прогулок. Новые боты были лёгкими, дышащими, удобными. Это для города.

Рафаэль шёл по тротуару. «Ах, эти жёлтые ботинки. Шагают быстро по асфальту. А ты опять идешь пешком…», – мурлыкал он себе под нос. Тем временем между его оранжевыми ботинками (новыми на ногах и старыми в руках) разыгрывалась словесная баталия.

– Ну что вы скрипите? – возмущался ботинок-старичок.

– Хотим и скрипим! Настроение хозяину поднимаем. Слышишь, песни поёт?

– Он и до вас пел.

– Заунывные небось! – ехидничали новенькие. – С нами-то веселые распевает. Обновка как-никак!

– Заунывных он сроду не пел! Не понимаете ещё, к кому попали, э-э-эх, молодёжь!

– А что тут понимать? Наше дело маленькое – скрипи потихоньку.

– Маленькое! Слыхал? – обратился левый старичок к правому.

– Слыхал… – вздохнул правый. – Ничего, дойдёт до них. Позже.

– Э-э-эй, не гони! Сэр Рафаил!

– Раф! Рафик, тормози! – заверещали в унисон новые боты.

Их хозяин решительно двигался в сторону огромной лужи. Они понимали, что нужно срочно изменить направление, но как это сделать?

– Обогни её! Обойди, миленький! – умоляла новая пара.

– А как же испытания в деле? – ухмылялась старая.

– Так мы же промокнем! Вид потеряем! – сокрушалась новая.

– Ах вы ещё и промокаемые! – присвистнула старая.

– Мы с водоотталкивающей пропиткой! – гордо заверила новая.

– Тогда чего боитесь? Поры сжали и вперёд!

– Сэр Рафаил! Будьте добры взять на пару румбов в сторону!

– Рафуша, миленький! Ну хоть на пару сантиметров! Ведь неизвестно, что за лужа впереди! Вдруг она глубокая?

Наверное, хозяин почувствовал призыв своих ботинок, потому что у самой воды он резко оттолкнулся от земли и приземлился на другой стороне лужи.

– Ничего! – похвалил обувку профессор и попрыгал на месте. – Очень даже комфортно в них и шагать, и прыгать. Продолжим!

– Что он собрался продолжать? – забеспокоились новые.

– Сейчас узнаете, – хихикнули старые.

Бдыщь! Правый новый почувствовал сильный удар в область носа.

– Что?! За что? – завопил он.

– Держите! – послышался голос хозяина. Он отправил на футбольное поле сбежавший от мальчишек мяч.

– О боже! А ещё профессор! – возмутилась новая пара.

– Это ещё цветочки, – усмехнулась бывалая. – Вот наши предшественники говорили, что профессор однажды своим ботинком самолёт сбивал… с дерева.

– Какой самолёт?

– Игрушечный! Дети пускали, он застрял. На дереве. Среди ветвей. Вот Акипаки ботинком его и сбил, под рукой больше ничего не оказалось.

– Ну дела… – вздохнули новые, – вот попали…

– Да, а ещё он однажды носки поверх ботинок надевал, чтобы по льду не скользить, – не унимались старые боты. По-видимому, им доставляло удовольствие подтрунивать над новенькими.

– Боже мой! Что нас ждёт? – запричитал новый левый.

– Кажется, на нашей экокоже появились первые морщинки! Нам срочно нужен крем! – застонал новый правый, а потом они дружно выдали:

– Если это безобразие не прекратится, мы натрём ему мозоли!

– Натирайте! – обрадовалась старая пара, – тогда он вернёт вас в магазин и будет носить нас! Мы даже не пикнем.

– Придётся терпеть, – шепнул один из новых.

– Да… – еле слышно отозвался второй.

– И старайся не скрипеть.

– Попробую! Очень уж хочется мир повидать!

Конечно, вы уже догадались, что эта словесная баталия между старыми и новыми ботинками разыгрывалась в воображении рыжеволосого мужчины – профессора Акипаки. Это было привычкой: взглянуть на мир глазами животного, растения или вещи. И студентам он давал подобные задания. Зачем? Для развития креативности, для разминки мозга!

Профессор направлялся на пары к своим студиозусам. Его группа участвовала в разработке и испытаниях нового прибоpa и программного обеспечения к нему. Если ректорат утвердит их заявку то проекту светит блестящее будущее. Практика, реальная, очень нужная обычным людям и его студентам практика: оборудование пройдёт испытание в клинике. Студенты пообщаются с пациентами, потерявшими обоняние, проведут терапию, соберут данные, возможно, что-то поправят, улучшат, а потом, глядишь, и заключат контракт. Начнут получать деньги за своё первое изобретение. Плохо ли?

С такими мыслями Акипаки открыл дверь преподавательской комнаты.

– Добрый день, милые дамы! – радостно поприветствовал он Викторию Деррет и Флору Гриффиц.

Возле большого окна в окружении комнатных цветов стоял стол Виктории, аспирантки и по совместительству секретаря факультета естественных наук. Солнечный свет косыми лучами бился в листья растений, пятнил солнечными зайцами серый пол и строгую мебель. Девушка склонилась над принтером. Упругие русые локоны вились по спине, плечам, падали на лицо. «Русалка среди ветвей», – улыбнулся про себя Акипаки.

В отдалении от неё, там, где свет из окна не беспокоит глаза и не желтит бумаги, располагался широкий стол профессора морских наук Эбигейл Флоры Гриффиц. На шее у неё красовался изящно повязанный платок – зелёный в мелкий фиолетовый горошек. «Сегодня вторник», – машинально отметил про себя Рафаэль. Каждый рабочий день Флора неизменно отмечала шарфиком определённой расцветки. А в праздничные дни носила розовый с логотипом Национального совета женщин Новой Зеландии (Эбигейл Ф. Гриффиц более двадцати лет числилась в нём казначеем).

Флора окинула оценивающим взглядом фигуру вошедшего, медленно кивнула в знак приветствия и, поджав губы, вернулась к чтению какого-то документа. Горы бумаг на её столе семафорили о конце семестра.

– Добрый-добрый, Рафаэль! Вас тут заждались, – отозвалась секретарь, выпрямляясь и откидывая от лица непослушные пряди. – Вас всё утро студенты спрашивают. Ой, да что же такое?!

Виктория безуспешно пыталась достать из принтера застрявшую бумагу.

Лист застрял капитально, принтер не хотел выпускать его из своей тёмной пасти.

– Давайте помогу, – Рафаэль живо подлетел к столу секретаря, открыл заднюю панель устройства и ловко вытащил пленника. Лист оказался жёваным и чумазым от краски.

– Может, не стоит печатать этот документ? – спросил Акипаки, передавая Виктории истерзанный принтером листок.

– Спасибо! – девушка благодарно улыбнулась и пожала плечами. – Это проект учебной нагрузки на следующий год. Может, и не стоит, вдруг что-то поменять нужно.

Виктория многозначительно посмотрела в глаза Акипаки.

«Кажется, в учебной нагрузке есть нововведения», – подумал профессор.

– Ваши студенты покоя не дают, замучили вопросами: «Где Раф? Когда придёт?» – вклинилась в их диалог Гриффиц.

Ее высокий резкий голос рассекал пространство на части:

– Полдня толпились у кафедры. Гогочут, громко разговаривают, закрывают проход по коридору.

Преподавательница раскладывала на своём столе студенческие работы ровными стопочками.