Татьяна Белякова – Клик-клак, или Новые приключения профессора Акипаки (страница 5)
– Им здесь не место. Пусть ждут в аудитории или звонят вам по телефону. Всему своё время.
Ещё пару стопочек выровняла. Обнаружила нескреплённые листы.
– Виктория, милочка, подайте-ка мне степлер! Мой барахлит. Благодарю.
Клац, клац, щёлкал степлер. Разрозненные листы соединялись в аккуратные подшивки.
– Хорошо, я с ними поговорю, – отозвался Акипаки, рассматривая доску объявлений: «Нет ничего нового? Ощущение, что что-то пропустил».
– И что за фамильярность в обращении? Какой вы для них Раф? – преподаватель строго смотрела поверх очков.
Рафаэль махнул рукой.
– Я им при первой встрече так представился. Ничего страшного. Пусть обращаются, как им удобно.
Русский учёный работал здесь третий год, а Флора – третий десяток. Она была за традиции, за следование привычным, хотя и неписанным правилам Отаго университета, старейшего в Новой Зеландии.
– У нас серьёзный исследовательский центр, и студенты должны понимать, с кем и как нужно общаться. К преподавательскому составу нужно обращаться с должным уважением, и уж тем более сами преподаватели не должны давать повода к панибратству.
Градус недовольства повышался. Нос дамы покрылся испариной, и очки были готовы вот-вот сорваться вниз с его вздёрнутого кончика. Акипаки повернулся всем корпусом к своей коллеге и теперь следил за скольжением её очков по короткой горке носа.
«Что придумать, чтобы очки не ползли вниз?» – думал он.
Гриффиц резким движением указательного пальца отправила очки на переносицу, не дав им сорваться.
– Не переживайте так, уважаемая Флора, мы со студентами сами решим, как лучше ко мне обращаться, – произнёс Акипаки ровным тоном и поставил на тумбочку возле своего стола ботинки, обёрнутые бумагой.
Это было всё равно, что нажать на спусковой крючок в заправленном порохом механизме Флоры Гриффиц.
– Вы поставили на тумбу ботинки?! – взвилась она, подпрыгивая на стуле.
«Какая муха её…?» – подумал Раф.
– Это реквизит для занятий, – произнёс он, пытаясь перевести ситуацию в шутку.
– Нет! – взвизгнула Гриффиц. – Это ваши старые, грязные ботинки! Все знают ваши оранжевые ботинки. Вы же другой цвет не носите. Почему вы их не положите в пакет, чтобы никто не видел?
«Чтобы никто не видел чего?» – Акипаки задал немой вопрос гербу университета, венчавшему доску объявлений. Острый угол лазурного щита с золотыми звёздами указывал на девиз: Sapere Aude[9] – имей мужество быть мудрым.
Рафаэль на мгновение закатил глаза, пока Флора не видит, а потом повернулся к ней с натянутой улыбкой и начал негромко, но чётко говорить:
– У меня нет пакета. Это раз. Ботинки чистые. Это два. Какой цвет носить и что ставить на стол…
В дверь постучали, и в полсекунды она отворилась, пропуская в проём сразу три вихрастые головы.
– Раф, вы здесь?!
Троица ввалилась в помещение. Сзади напирали другие студенты.
– Он здесь!
– Где Раф?
Молодые люди заполнили кафедру.
– Вот видите?! Я говорила?! – закричала Гриффиц. – И так весь день! Ходят и ходят! Не переставая. Я сосредоточиться на работе не могу.
Руки Гриффиц перекладывали на столе документы. Из одной стопы в другую. Быстро ровняли листы в пачках по ширине, длине, чтобы ни один криво не торчал. Стёкла очков грозно сверкали.
– И вообще, – руки Гриффиц остановили своё движение, пальцы согнулись к ладоням, на стол опустились сжатые кулаки. – Нужно уметь проигрывать!
«Что?!» До этого момента время бежало, летело, события сменяли друг друга, а тут резко затормозило. Его колеса буксовали. Они крутились вхолостую, не находя под собой точки опоры от неожиданно сказанного слова. Студенты растерянно переводили взгляды с профессора Гриффиц на профессора Акипаки: «Что за игра?»
Муха стучала в окно, недовольно жужжа. Отлетала на небольшое расстояние и снова устремлялась к стеклу: «Ж-ж-ж! На абордаж-ж-ж!»
– Что? – Рафаэль вгляделся в лицо Гриффиц. – Извините, Флора, повторите, что нужно уметь?
– Проигрывать! – она встала из-за стола, гордо задирая голову. – Вас отстраняют от работы с этой группой! Ваш проект закрывают как потенциально опасный!
Гриффиц хотя и поднялась со стула, намного выше не стала. Она выпятила нижнюю губу и сверкала глазами, с вызовом глядя снизу вверх на профессора.
«Так у неё очки не сползают, – заметил про себя Раф. – Всё дело в правильном положении носа, он должен быть задран вверх».
– Да! И я не скрываю, что именно я подняла этот вопрос! Поставила ребром перед ректором! – Гриффиц с грохотом обрушила на свой стол какую-то папку и хлопнула по ней ладонью.
Именно так, как по назойливой букашке, она ударила сейчас по мечтам студентов о практике и по судьбе интереснейшего проекта.
– Не понимаю, – спокойно сказал Рафаэль. – Кто мне может всё объяснить?
Массивная дама, фыркнув, прошла мимо поникших студентов и их преподавателя.
– У меня лекция. Не имею привычки опаздывать. Мисс Деррет вам всё объяснит, – кивнула Гриффиц в сторону секретаря. – Потрудитесь, милочка!
Акипаки озадаченно смотрел на молодую женщину.
– Виктория, милая, поясните. Будьте добры!
– Ребята, подождите профессора в аудитории, он подойдет к вам через несколько минут, – попросила секретарь.
Молодые люди загудели:
– Это наш проект. Имеем право знать!
– Нечестно!
– Что она о себе возомнила?
– Мы всё спланировали!
– Почему опасный!
– Это ложь! Он полезный!
– Что она наговорила ректору?
– Стоп, стоп! – скомандовал Рафаэль, перекрикивая студентов. – Обещаю, я расскажу всё, что узнаю. Пожалуйста, освободите кабинет и ждите меня в аудитории.
Понурив головы и возмущённо переговариваясь, молодые люди вышли в коридор.
Глава пятая,
Ученик старшей школы Лу Тао шёл по продуваемой ветром улице, пряча руки в карманах светлых брюк и вжимая голову в песочного цвета джемпер.
– Как в аэродинамической трубе! – ругнулся он про себя.
В наушникахзвучала Р. К. 14. Под ритм «Behind All Ruptures» ноги двигались сами собой, быстро, ожесточённо.
Вокруг спешили такие же светлые брюки, платья, желтоватые ветровки и джемперы – школьники сопротивлялись циклону и торопились спрятаться от неожиданно мерзкой погоды. Холодный порывистый ветер задался целью надуть на город дождь. На горизонте небо наливалось цветом ружейной стали.
Тао приподнял голову, бодая шторм, – впереди, среди суетящейся толпы медленно, выпадая из общего ритма, покачиваясь влево-вправо, двигалось тёмное пятно. Оно выделялось между золотистых и бежевых школьных оттенков. Старик в чёрном старомодном костюме каким-то образом затесался в толпу молодёжи.
– Заблудился. Не удивлюсь, если от него тащит нафталином.
Тао шёл быстро, легко догнал, поравнялся с костюмом и, уже почти миновав, краем правого глаза заметил, как старик поднял руку и начал заваливаться всем телом вперёд.
«Кажется, старому плохо», – мелькнуло в голове у юноши.
Он не сбавлял шага, не поворачивался к старику, слегка скосил глаза, и боковое зрение выхватило напряжённый птичий взгляд. Падая, старик глядел на Тао.