Татьяна Баззи – С.П.А.С. 107 (страница 12)
– Большего счастья нет для меня на земле! Как благодарить тебя?
– Не торопись хвалить старика. Прежде, чем мы отправимся к ней, дай мне слово уехать с рассветом, и больше никогда не искать встреч с царевной. Для спасения брата едет она в Пантикапей, не по своей воле! Во имя спасения Кирана, отступись от нее завтра.
– Я не могу обещать тебе это. Сенамотис значит для меня больше, чем сама жизнь. Краски мира померкнут для меня без надежды. Не лишай мечты хоть иногда видеть ее!
– Но у вас будет целая ночь, и она станет длиннее самой вечности. Есть две звезды, за них и держись.
– Как может быть несколько часов длиннее наших жизней?
– Не спрашивай, Ксеркс! Небо милостиво к тебе! Только тебе оно отдает Сенамотис. Она всегда останется только твоей!
– Пока я жив, любви оковы мне не преодолеть!
– Поспешим, князь, пока на небе светят две звезды.
Молодому скифу не оставалось ничего другого, как согласитьс с судьбой. Он был вымотан длинной дорогой, мало ел и почти не спал от самой Ольвии. Ксеркс послушно двинулся следом за энареем, от которого исходил резковатый запах специй и пряностей, и это несколько бодрило юного князя.
Человек побеждает в природе не физической
силой, он господствует в ней благодаря своему уму.
Гераклид
Не оборачивайся назад и не заглядывай
вперед, в одинокую ночь своего счастья.
Ученик ученика Абар̀иса
Скифы застали царевну в слезах среди разбросанных вещей. Ее чувствительное сердце так горько оплакивало крушение их с Ксерксом юной мечты о счастье. Верная служанка Арг̀о исчерпала все свои возможности, успокаивая девушку, ушла в комнату для слуг. Увидев вошедшего в комнату энарея, царевна не поняла, что кто-то стоит сзади него, и продолжала горевать. Скорбь в ней совсем убила здравомыслие, приглушила красоту молодости.
– Какой невинной я была вчера. Не знала, что отец убьет мою
надежду стать супругой Ксеркса. Пока орел преследует врагов, кулана мне в мужья определили. Зачем проснулась я сегодня утром? Лучше бы не наступал новый день.
– Я подготовлю ее, – сказал Ахем̀ен, подавая знак Ксерксу остановиться в дверях.
– Это ты пришел, дядя? Ты опять будешь поучать, как жить в Пантикапее? Знаю! Избегать людей, особенно тех, кто слаще всех улыбается и говорит ласковые слова. Рот держать на замке, ни с кем не делиться своими печалями и радостями. Еще ты обещал постараться приезжать ко мне. Все равно, решение отца иссушит мое сердце. С Гераклидом я быстро состарюсь и умру в безумстве.
– Не гневи богов!
– Они отвернулись от бедной Сенамотис.
– Не говори так! Дитя, взлелеянное мной. Т̀абети снизошла к твоим молитвам, девочка. Умойся и приведи себя в порядок!
– Зачем, дядя? Ночь только наступает, но она никогда не закончится для меня теперь.
– Уже закончилась. Глупое мое дитя, – Ахемен подошел к царевне и погладил растрепанные волосы на ее голове.
– Вы с отцом виноваты в том, что растили нас Лонхатом вместе! В детской памяти крепко запечатлен его образ. Я выбрала Ксеркса, юного скифа, так похожего своей натурой и видом на Лонхата. И даже лица и стать их схожи! Только Ксеркс достоин любви моей!
– Успокойся, Сенамотис, говорю же, боги милостивы! Они приготовили большой подарок для тебя. Причешись. Вот зеркало, – и он подал царевне красивую вещицу с длинной ручкой, а также надел девушке на плечи ее любимую накидку с мехом горностая. – Мне суждено судьбой взять сторону влюбленных. Я выполню свой долг перед небом! Да исполнится предначертание самой судьбы! Раз ты решила, я привел его к тебе.
– Кого?
– Угадай!
– Ты привел ЕГО? Где Ксеркс?! – Сенамотис вскочила с кровати.
– Улыбнись, и он появиться!
– О, дядя, скорей, веди его ко мне, пока отец не прибыл!
– Страшен гнев Скилура, но для меня главней – сберечь огонь священной любви, – энарей отступил к двери, позвал князя и подвел его к удивленной царевне. – Ночной покров и звезды вам послужат.
Сенамотис бросилась в объятья любимого:
– Моя любовь, неужели это не сон? – царевна двумя руками обхватила голову князя и целовала его глаза, лоб, губы…
– Не могу наглядеться на тебя! – князь обеими руками крепко держал девушку.
– Отец сказал, что я безумной стала! И запретил мне видеться с тобой, – она положила голову на его грудь и замерла.
Ахемен замер, он смотрел на них со слезами на глазах:
– О, юность безрассудная, как зла любовь, толкая вас на этот шаг!
– Нет, Ахемен, увидев Ксеркса, мой разум просветлел.
– Царь приказал не оставлять тебя наедине с прекрасным Ксерксом.
– Дядя, ты самый добрый на свете человек! Помоги нам!
– Сочувствую я вам! Чтобы погасить терзания любви, нарушу приказ царя. Оставлю вас вдвоем, – произнес энарей, поворачиваясь к влюбленным спиной.
– Стыдиться нечего! Люблю я Ксеркса! – она подняла лицо к князю с такой готовностью, которой у нее никогда до этого не было.
– Уйди, Ахемен! Оставь нас с царевной одних, – Ксеркс сбросил походный плащ.
– Коль явится Скилур, то мне не здобровать, – ответил энарей подавая серебряную чашу князю, – выпей этот напиток, он предаст тебе силы.
– Силы мне дает любовь прекрасной царевны, – сказал князь, но все же осушил чашу до дна.
– За тебя боюсь я, Сенамотис! Пойду и буду охранять покой
дома, – энарей ушел, и заскрипела дубовая дверь, а за ней послышалось. – Пусть на мою голову падет вся злоба Скилура, если он внезапно явиться. Это будет для него таким ударом!
– Мы ведь правильно поступаем, Ксеркс? – тихо проговорила царевна, когда они остались одни.
– Да.
– Так лучше для нас обоих?
– Уже сейчас стало лучше, ты чувствуешь…, – обнимая любимую, горячо шептал ей на ухо князь.
– Да…Люблю…
– Люблю…
– Я не смогу жить без тебя, любимая.
– Я тоже…
Небо просветлело от частого и прерывистого дыхания звезд, у влюбленных не было тайн от небесных светил.
– Ах, да, Пантикапей! – вдруг вздогнула Сенамотис.
– Пусть он провалится навек!
– Сильнее яда убивает мысль об этом городе!
– Ах, как быстро ночь проходит…
– Если б она длилась вечно… Никуда я не поеду! Проклятый
город никуда не денется. Лучше исчезнуть мне! – она спрыгнула с кровати, подбежала к потайной нише, вытащила шкатулку и открыла ее.
– Сенамотис, что ты задумала? – он подхватился вслед за царевной.