Татьяна Апсит – Парок спутанные нити (страница 9)

Наташа подумала и кивнула: не сделала.

– И что дальше? Через год вы кончите гимназию, и что потом? Бессмысленное существование за спиной сначала родителей, а потом богатого мужа? Дети и прочее? И так пройдет вся жизнь? Неужели вы не летали? Неужели никогда ни о чем не мечтали?

Наташа удивленно вскинула брови. Ерунда какая, конечно, мечтала. О любви на всю жизнь. О странной встрече. О сероглазом короле – это стихотворение я переписала у Милы Матвеевой. Раньше я мечтала быть женой декабриста, как Мария Волконская. Я хотела заняться чем-нибудь важным и нужным. Хотела путешествовать. Как это – не мечтала! Конечно, все это немного смутно…

Ей хотелось возразить Борису, но возразить – значит, открыть душу, а сделать это она не могла, сама не зная, почему. Он был прав в чем-то, и эта правота раздражала и сердила ее, хотелось доказать, что он ошибается.

Борис видел, что все её существо противится его словам, которые разрушали ее уютный мир, её жизненные правила, и это раззадоривало его еще больше:

– Как вы можете судить о чем-то, если видели только то, что вам показывали? Спорим, вы не решитесь нарушить эту традицию.

– Ошибаетесь, – покачала головой Наташа, – я очень даже способна на самостоятельные действия. Просто пока не возникало такой ситуации, чтобы это показать.

Борис засмеялся:

– Она и не возникнет сама собой, пока вы этого не захотите. Конечно, до сих пор ваша жизнь шла в строгом русле: дом, гимназия, наверно, фортепиано, еще что-то. Уроки, уроки, уроки… Сейчас, в поездке, все изменилось. Ловите возможность!

– Какую возможность?

– К примеру, махнуть в Монте-Карло.

Наташа растерянно взглянула в горячие глаза.

– И что я там буду делать?

– Как что? Играть! – его глаза откровенно смеялись.

– Я же не умею.

– Это неважно. Сейчас самое время проверить себя. Главное – поступок. Или вы в принципе на него не способны? Тогда имейте смелость признаться в этом. Знаете, немецкий ученый Мёбиус исследовал головной мозг и пришел к выводу, что мозговые извилины и височные доли у женщин развиты слабее, чем у мужчин. Это различие прирожденное, и его следствием является женская слабость, неполноценность. Он говорит, что женщина – это нечто промежуточное между мужчиной и ребенком во многих умственных отношениях.

Наташа сердито нахмурилась:

– Ерунда какая, я совсем не ребенок!

– Вот и посмотрим. В восемь часов у вокзала. Поезд на Монте-Карло в восемь тридцать. Я буду ждать. Придете?

Глядя в его тревожащие глаза, Наташа как под гипнозом сказала:

– Да, – встала со скамейки и направилась в пансион.

Х Х

Х

Борис почувствовал волнение спутницы с первой минуты их тайной встречи на вокзале, хотя внешне это почти ни в чем не проявлялось, лишь и без того молчаливая девушка совсем замкнулась. Однако обязательно требовалось объяснить ей некоторые важные вещи, и Борис надеялся, что она в состоянии их услышать и понять. Пока они ехали в поезде он вполголоса объяснял ей правила игры в рулетку, хотя и не был уверен, что Наташа воспринимает его слова:

– Делайте ставку сразу после того, как крупье кидает шарик на рулеточное колесо. Вы меня поняли?

Она кивнула.

– После того как крупье скажет: «Ставки сделаны», пытаться поставить фишки на игорный стол или делать ставки нельзя…

Наташа безучастно смотрела в темное уже окно вагона, и Борис не мог понять, слышит ли она его слова. Он чувствовал, что необходимо подогреть ее интерес к этому неожиданному приключению.

– А если вы серьезно выиграете, нужно будет положить деньги в банк, лучше всего, в немецкий банк Мендельсона, там даже царская семья свои капиталы держит. – Он шептал ей это, словно кто-то из пассажиров мог понять русскую речь и заподозрить их в некоем противозаконном действии.

Она кивнула без всякого выражения и снова отвернулась, скручивая и вновь распуская длинную серебряную ручку-цепочку расшитой бархатной сумочки, которая лежала у нее на коленях.

Господи, прости мне мою ложь, обещаю, что никогда, никогда больше …

Борис не мог предположить, что Наташа всю дорогу молилась. Ему казалось, что она сохраняет душевное равновесие без усилий: вот и высокую дамскую прическу сделала, и шелковое платье с накидкой надела, и шляпу – выглядит вполне взрослой. Но его собственное состояние каким-то непонятным образом изменилось: если прежде он мечтал о тайной встрече с Наташей как о начале романа, то к моменту прибытия в Монако, по третьему разу объяснив, как следует делать ставки в рулетке, он едва сдерживал внутреннюю дрожь и никаких романтических планов в голове уже не держал. Поднимаясь по широкой лестнице на вершину холма к залитому огнями зданию казино Монте-Карло, Борис снова наклонился к девушке:

– Вы должны знать, что по законам княжества в казино не допускаются граждане Монако, студенты и люди моложе восемнадцати лет, поэтому нам придется немного слукавить.

Она в ответ только кивнула – поняла. Они вошли в распахнувшиеся перед ними двери и оказались в огромном роскошном холле среди леса сверкающих колонн и блеска полированных каменных полов. У входа в зал их остановил сидевший за столом господин во фраке, перед которым лежала раскрытая книга для записей. Наташа без запинок ответила по-французски на вопросы служащего: мадемуазель Натали Покровски, из России, дочь профессора Московского университета, восемнадцати лет. И следом: Борис Липкин, инженер, двадцати пяти лет. Оставив запись в книге, господин во фраке поднял на них водянистые глаза и приглашающе повел рукой.

Наташу ослепила красота открывшегося зала, сиявшего в свете бесчисленных люстр обильной позолотой, настенными росписями, бронзовыми скульптурами – все вокруг слилось в зеленовато-золотую мозаику. Огромные зеркала бесконечно умножали заполненное людьми пространство.

– Сначала мы должны купить в кассе фишки, – услышала она у самого уха и бездумно последовала за Борисом, зажав в руке три золотые монеты, подаренные тетей Тильдой.

Обменяв деньги на фишки, они вошли в зал, где стояли рулеточные столы.

– Смелее, новичкам везет!

Борис знал, что говорит: два года назад он впервые переступил порог казино следом за случайным знакомцем, завсегдатаем подобных мест, который и посвятил молодого соотечественника в манящие тайны рулетки. Он раз за разом выигрывал тогда и страшно огорчился, услышав звонок, говоривший об окончании работы казино, – деньги просто текли в руки! Рассовав по карманам купюры, он прямо у кассы условился с новым приятелем, который тоже играл очень удачно, о завтрашней встрече. Он тогда долго не мог заснуть, прикидывая, что сможет себе позволить, удвоив, а то и утроив выигрыш, но потом настало завтра, и он не успел опомниться, как потерял все. Знакомца того он тоже больше не видел, и в казино с тех пор ни шагу. До сегодняшнего дня.

Едва за одним из столов освободилось место, Борис усадил Наташу. Она огляделась и поразилась тому, какая необычная публика ее окружала. Хотя все присутствующие внешне выглядели очень спокойными, их лица были странны: Наташе даже показалось, что вокруг нет ни одного нормального человека. Дамы в вечерних туалетах, господа во фраках – все посетители казино были замкнуты и мрачны, ни улыбки, ни веселого взгляда. Сосредоточенные лица в ярком свете огней казались серыми и безжизненными. В эту минуту крупье кинул на рулеточное колесо маленький белый шарик.

– Делайте ставку, – услышала она взволнованный шепот.

Наташа сдвинула кучку фишек на красное поле:

– Красное.

После возгласа «Le jeu est fait!» колесо завертелось, и Борис замер, следя за ним. Наконец безумный шарик устал. Красное! И снова красное. И снова. Это было что-то немыслимое: красное повторилось двенадцать раз подряд! Наташа называла цвет, и выпадал именно он. Каждый раз, когда крупье выкрикивал «Rouge!», игроки словно сходили с ума, и крупье приходилось их утихомиривать. Игра шла невероятно нервная, многие пытались ставить против Наташи, думая, что длинная полоса красного должна кончиться, и неизменно оказывались в проигрыше.

Шарик стучал в бесшумно вращающемся колесе рулетки, но Борис уже не следил за его бегом. Устроившись напротив Наташи, он не мог отвести от девушки глаз: она выглядела какой-то отстраненной, словно прислушивалась неизвестно к чему, и то раз за разом пропускала возможность сделать ставку, то называла число, и шарик покорно ложился в указанную лунку. Она четыре раза кряду назвала «тридцать два», многократно увеличив свой выигрыш, и Борису не всегда хватало смелости повторять ее ставки, о чем через минуту он уже жалел. Руки у него тряслись, внутри все дрожало, природная осторожность боролась с азартом. Шарик снова забегал по кругу, и Борис решился: следом за Наташей поставил на «нечет». И снова да! От радости хотелось кричать, ведь по самому приблизительному расчету выигранных денег ему должно хватить до конца обучения! В этот момент крупье объявил, что сумма максимального выигрыша достигнута, а значит, игра на этом столе закрывается до завтрашнего утра. Борис взглянул на Наташу и понял, что она совершенно растеряна. Боясь, что волшебство прекратится, он мигом рассовал фишки по карманам и бросился к ней, чтобы не дать возможности уйти. Он сгреб ее фишки в бархатную сумочку, ссыпал остатки в шелковую накидку, как в мешок, подхватил девушку под локоть и, не давая опомниться, повел к соседнему столу. За ними двинулась целая толпа.