Татьяна Апсит – Парок спутанные нити (страница 11)
Позднее в своей комнате Николай долго лежал без сна, перебирая в памяти события минувшего дня и все более утверждаясь в мысли, что не мог ошибиться: в казино он видел Наташу. Правда, видел буквально считанные секунды, она как будто исчезла, но обмануться он не мог.
Х Х
Х
Ослепительным утром Николай вышел на безлюдную Английскую набережную. Море, бирюзовое у берега и ярко-синее вдали, шуршало внизу крупной галькой пляжа, свежий ветер нес острый запах водорослей. От этой праздничной картины в душе родилось радостное ожидание чего-то неведомого, того, что ждет за поворотом, как говорил вчера Яков Платонович. Николай даже не удивился, когда из переулка совсем недалеко от него вышли две стройные дамы в широкополых шляпах и высокий мужчина. Сердце ухнуло, как колокол-благовест. Он сразу узнал их и в смятении остановился. Если бы они шли навстречу, можно было бы поздороваться и присоединиться к их компании, но нагонять – это выглядело как-то неловко. Порадовало только отсутствие назойливого поклонника.
Николай машинально медленно двинулся вперед. Смущало все: и ситуация, напоминающая тайное преследование, и возможность быть обнаруженным, но остановиться он просто не мог. С трудом удерживаясь на максимальном расстоянии, он проследовал за Покровскими до пристани. Там они спустились к маленькому судну, около которого стояло несколько человек. Очевидно, предполагалась морская прогулка, и Николай без колебаний решил к ней присоединиться. Дождавшись, когда Покровские спустятся в трюм, он подошел к трапу и справился о том, куда направляется судно.
– На остров Сен-Маргарит, – ответили ему. – Стоянка три часа.
Расплатившись с матросом, Николай задержался на причале до той минуты, пока не прозвучала команда к отплытию. Пробравшись между корзинами и тюками, которыми завалили палубу, он принялся спускаться в трюм по узким, крутым ступеням и, стукнувшись головой о потолок, громко воскликнул:
– О, черт!
Три головы разом повернулись в его сторону. Он подошел к пассажирам и приподнял шляпу:
– Прошу прощения, потолок очень низкий. Позвольте представиться: Ангельгардт Николай Александрович.
Анна Викторовна назвалась и представила детей.
– Я вас сразу узнал – мы в одном поезде ехали, – заулыбался Андрей.
– Да, я в Смоленске сел.
– А мы прямо от Москвы.
Наташа не проронила ни слова, только подняла и вновь опустила глаза. Она была потрясена.
– Вы позволите? – Николай устроился напротив Андрея, и они разговорились. Андрею польстило внимание этого элегантного, светского и образованного господина, и, по его просьбе, он принялся рассказывать об учебе на отделении архитектуры Московского училища живописи, ваяния и зодчества и о достопримечательностях тех итальянских городов, которые они посетили. Об особенностях архитектуры Андрей мог говорить часами, особенно о своем последнем увлечении – стиле «модерн».
– У нас само это слово под запретом, живем только позавчерашними идеями. Я согласен, что на курсовых проектах студенты каждый год осваивают разные архитектурные стили: готику там, барокко, ампир – это полезно, но ведь все дипломные проекты делаются только в духе классики. Представьте, на выпуске одни «грандиозные» академические стилизации: два года назад все проектировали музей, в прошлом году – казино, а нынче – дворец русского посланника в Италии. И без выбора – все сплошной классицизм! Так в Европе уже не строит никто.
– Что же вы миритесь с такой рутиной?
– Честно говоря, у нас бунтари в основном художники, но в этом году уже и наше отделение забурлило.
Анна Викторовна с интересом слушала разговор молодых людей, по своему обыкновению, не вмешиваясь в беседу. Наташа сидела напротив матери, безмятежная, как всегда, и никто не догадывался о ее подлинном состоянии. Все утро она неотвязно думала о том, как ей быть. Борис, который втянул ее в эту странную авантюру, исчез именно тогда, когда она нуждалась в его помощи больше всего. По дороге в порт Анна Викторовна спросила, куда делся их новый знакомый.
– Мне в пансионе сказали, он заходил поздно вечером, но не решился меня беспокоить. А сегодня не появлялся, наверное, у него какие-то свои планы, – ответил Андрей.
Услышав его слова, Наташа совсем расстроилась: через неделю ехать в Париж, и что делать с сумкой? Она такая большая, ее же не спрятать, мама сразу спросит… Если бы с нами поехал папа, я бы ему все честно рассказала, он бы понял и все решил, но мама… Она обмана никогда не простит. Боже мой, что делать?..
Даже давно задуманная поездка на остров Сен-Маргарит – остров Железной маски – уже не казалась такой заманчивой, хотя все же немного отвлекла от неотвязных мыслей, но неожиданное появление Господина в сером окончательно выбило Наташу из колеи.
Николай Александрович, его зовут Николай Александрович, и он так запросто разговаривает с Андреем, словно век с ним знаком. Как-то все это странно.
Остров зарос пиниями, раскидистыми ливанскими кедрами и сероватыми эвкалиптами, чьи стволы устремлялись в небо, почти не давая тени. Чем выше путешественники поднимались по довольно крутой дороге к форту, тем легче дышалось, словно они погружались в ароматное облако. Где-то позади остались резкие крики чаек, наверху царила тишина, лишь чинная немецкая семья попалась им на пути. Андрей вел под руку мать, Николай Александрович оказался рядом с Наташей. Некоторое время они шли молча, потом Николай повернулся к ней и негромко сказал:
– Я видел вас вчера вечером.
И осекся, увидев, как она вздрогнула и замерла.
После долгого молчания она подняла на него глаза. Синие. Виноватые.
– Я не хочу оправдываться.
– В чем? Вы проиграли любимую брошь вашей матушки? – В его голосе ей послышалась легкая ирония.
– Напротив. Я выиграла. Очень много. И это ужасно.
– Отчего же?
– Я сказала, что плохо себя чувствую, а сама уехала.
– Вечером? Одна?
Она же почти ребенок!
Наташа покачала головой.
Как я сразу не понял: ее уговорил этот красавчик. Это все он. Но почему-то я его не видел.
Наташа прервала молчание, и Николай понял, что ей необходимо выговориться.
– Все произошло так удивительно: я начала играть, и каждый раз это получалось. А потом стол покрыли тканью, и мне предложили вернуться домой на автомобиле. С охраной.
Неожиданно. Похоже, выигрыш действительно велик.
– И во что вы играли?
– В рулетку. В карты я только в «подкидного» и «стукалку» умею.
Она вновь на него взглянула.
– Я совсем не знаю, что с ними делать.
Отчаяние в тихом голосе, отчаяние в синих невероятных глазах. Ситуация. Вывезти деньги невозможно, их надо как-то в банк пристроить, очевидно. С этим нужно к Якову Платоновичу.
– Сколько дней вы собираетесь провести в Ницце?
– До понедельника.
– Время пока есть. Кажется, я знаю человека, который может помочь. Но я должен назвать ему точную сумму.
Ее лицо ожило, осветилось надеждой, и он услышал тихое:
– Спасибо. Я сегодня же пересчитаю.
Боже мой, что за ребенок, она даже не представляет, сколько выиграла!
Они нагнали Анну Викторовну и Андрея у входа в Королевский форт. Сразу за воротами к ним подошел один из охранников и предложил за небольшую плату провести экскурсию по территории и зданию тюрьмы. Они вышли к крепостной стене, построенной еще по приказу кардинала Ришелье, и осмотрели все три бастиона, развернутые в южном направлении. Старинные пушки и сложенные пирамидками ядра смотрелись очень живописно, но еще красивее выглядела панорама, открывавшаяся с крепостных стен. Словно на открытке, утопали в зелени виллы и дворцы Канн, спускающиеся с гор к набережной, белые корабли и рыбацкие шхуны скользили по бирюзовому морю. И над всем – немыслимо голубое небо с далекими белыми облаками на севере.
Потом охранник предложил им посетить здание тюрьмы, в которой в течение десяти лет томился самый знаменитый на свете узник – Железная маска, возможный брат-близнец короля Людовика XIV. Они поднялись в камеру Железной маски – пустую комнату с камином и небольшой, но довольно глубокой нишей в грязной стене. Сопровождающий с привычным энтузиазмом принялся отрабатывать свой хлеб:
– Это сейчас тут ничего нет, а в те времена здесь стояла красивая мебель, на стенах висели гобелены, на полу лежали ковры, топился камин. Вон там, в нише, находился туалет. А еду ему приносили из кухни господина начальника тюрьмы. Правда, гулять не выпускали.
В высоко расположенном зарешеченном окне виднелся кусочек неба, и Наташа поежилась: за стенами такая красота, а узник десять лет только и мог, что слушать крики чаек и мучиться летом от жары в своей железной маске. Словно услышав ее мысли, Господин в сером – нет, Николай Александрович! – проговорил:
– Здесь еще куда ни шло, потом его перевели в замок Иф у Марселя, а после и вовсе в Бастилию. Правда, говорят, маска была не железная, а бархатная, железной ее уже позже молва сделала.
– Бархатная маска или железная – тюрьма остается тюрьмой. Пойдемте-ка отсюда на свет божий, – вступила в разговор Анна Викторовна.
– Позвольте узнать, что вы предполагаете делать завтра? – неожиданно обратился к ней Николай Александрович.
– Мы собирались поехать в Эз.
– Не разрешите ли присоединиться к вам? Должен признаться, мои друзья приедут лишь через несколько дней, так что мне пока скучновато одному.