Татьяна Апсит – Парок спутанные нити (страница 12)
– Милости просим.
В простоте ее обращения чувствовалась сердечность и деликатность, и Николай ощутил особую теплую атмосферу этой семьи, чем-то похожей на его собственную.
Оставшееся до возвращения в Ниццу время они провели на небольшой смотровой площадке, наблюдая за грациозными маленькими оленями, которые паслись в кустах у живописного заросшего озерка. Стоя рядом с Наташей, Николай вдруг неожиданно близко увидел ее белую высокую шею, маленькое ухо с полупрозрачной мочкой, влажный каштановый завиток на виске, и горячая волна ударила в голову, и не стало сил отвести взгляд от этого нежного полудетского еще лица.
Х Х
Х
Вернувшись на виллу, Николай сразу прошел в кабинет Якова Платоновича и застал его за чтением газет.
– Ты чем-то озабочен, мой мальчик?
– У меня к вам разговор.
Барон отложил газету и внимательно посмотрел на него:
– Садись. Я слушаю.
– Видите ли, среди моих знакомых есть одна юная особа, которая попала в сложную ситуацию: тайно от матушки она посетила Монте-Карло, приняла участие в игре и выиграла в рулетку крупную сумму.
– Насколько крупную?
– Настолько, что игорный стол покрыли тканью, а ее отвезли в отель под охраной.
Барон недоверчиво покачал головой:
– Сорвала банк?
– И не представляет, что делать дальше.
– Самое простое – положить в банк, извини за каламбур.
– Она для этого слишком молода.
Яков Платонович посмотрел на Николая с нескрываемым интересом:
– Ты предлагаешь мне принять в ней участие?
– Боюсь, мое участие будет выглядеть крайне двусмысленно.
Старик хмыкнул:
– Эта твоя протеже – как ее имя?
– Покровская Наталья Александровна, профессорская семья.
– А-а, из поповичей.
Видя удивление внука, Яков Платонович пояснил:
– При переписи священники часто получали фамилии по названию церквей, в которых служили, так что все эти Троицкие, Рождественские, Успенские, Покровские явно оттуда. В настоящем случае, как я понимаю, священником должен являться дед барышни.
– Так вы согласны ей помочь?
– Согласен-то согласен, но здесь надо хорошенько подумать. Ты в ней сильно заинтересован?
Николай чуть смущенно пожал плечами:
– Во всяком случае, помочь хотел бы.
– Изволь. Но если банк, то какой, да и банк ли вообще? Знаешь, один умный американец сказал: «Покупайте землю, ее больше не производят».
Николай засмеялся:
– Это в вас дух Ангельгардтов заговорил, мы все землю любим.
– Может и так, но ты не станешь отрицать, это единственное, что постоянно растет в цене. Здесь она пока не так высока, но посмотрим, что будет лет через двадцать. В общем, если бы я хотел сделать знакомой доброе дело, я бы посоветовал ей купить виллу с хорошим участком. Сегодня, кстати, в «Journal de Nice» как раз напечатали объявление о продаже одной такой, у меня даже мысль появилась посмотреть ее для Ознобишиных, как Полина Константиновна просила. Давай съездим вместе. Позвони им, там телефон указан.
Скоро они узнали, что вилла выставлена на торги наследниками недавно умершей старой дамы, очень заинтересованными в быстрой продаже, и договорились о встрече.
Утром в нанятом автомобиле Николай заехал в Русский пансион за Покровскими, чтобы вместе отправиться в Эз. На самом деле он неоднократно бывал в этой горной деревушке с разными гостями Якова Платоновича, но решил, что его новым знакомым знать об этом необязательно. Анна Викторовна и Андрей встретили его как своего, а Наташа впервые улыбнулась ему по-настоящему. Он сразу отметил, что она выглядела более оживленной, чем прежде, и с интересом слушала его исторический экскурс об этой древней, основанной в допотопные времена деревне, в которой, сменяя друг друга, селились лигурийцы, греки, финикийцы и римляне. В XV веке за этот клочок земли сражались князь Гримальди Свирепый и король Франции Франциск I, а в XVI веке его захватили отряды турок Барбароссы.
– Почему их всех привлекало это место – здесь же один камень? Непонятно даже, чем крестьяне жили, – удивилась Анна Викторовна.
– Зато какой обзор! Это самая высокая точка в округе – четыреста с лишним метров. А люди жили скотоводством: разводили коз, овец.
– Боже мой, как много вы знаете!
Николай засмеялся:
– Скажу по секрету: перед поездкой я перечитал все справочники, которые нашел в доме своего деда.
За этими разговорами незаметно доехали до скалы, по склонам которой к древним руинам на вершине карабкались маленькие домики с черепичными крышами. Оставив автомобиль внизу, путешественники медленно двинулись по узкой дороге, поднимавшейся в гору между каменными стенами. На этот раз Николай предложил руку Анне Викторовне, Андрей с Наташей последовали за ними.
Атмосфера средневековья захватила девушку с первых шагов. Ступенчатая улочка вилась между домами, сложенными из грубо отесанных камней; они, как ласточкины гнезда, цеплялись, кажется, за каждый выступ скалы, временами образуя арки и сложные переходы, на которые снизу и смотреть-то было боязно. Иногда приходилось прижиматься к стене, чтобы пропустить маленьких серых осликов, едва видных из-под гор поклажи, которых хозяева вели в поводу.
– Невозможно представить, что дома, лестницы – вот это вот все – создано столько веков назад! – в восхищении крутил головой Андрей.
В некоторых местах по стенам вились колючие плети бугенвиллеи, покрытые крупными алыми, розовыми или белыми цветами. Узкие улочки, иногда настоящие каменные коридоры, круто поднимаясь в гору, вывели путешественников к невысокой церкви, состоящей из одного нефа и паперти, украшенной галечными мозаиками. Над входом в маленькой арке висел колокол.
– Это самое старое здание деревни – церковь Кающихся грешников Белого Братства, – объявил Николай, прочитав текст на доске у дверей.
– Настоящее Средневековье, думаю, не позднее тринадцатого века, – восторгался Андрей. – Смотрите, какие лаконичные формы, какая простота в декоре!
В церкви царили прохлада и полумрак, на примитивном алтаре стояла статуя Девы Марии с Младенцем.
– Странно, у Него в руках шишка. Я не ошибаюсь? – удивленно спросила Анна Викторовна.
Все собрались у алтаря, разглядывая необычную скульптуру. Рядом помещалось еще более удивительное распятие с
Наташа подняла на Николая глаза, казавшиеся в темноте бездонными, и перевела:
– Сейчас ты таков, каким я был, потом ты будешь таким, каков я сейчас.
И вздрогнула, словно от холода.
– Воля ваша, есть в этом что-то кощунственное, – Анна Викторовна взяла дочь за руку и направилась к выходу, за нею двинулись и остальные.
Чем выше они поднимались, тем более захватывающие виды возникали перед Наташей – на горы, море, на окружающие дома, в открытые окна которых просматривалась небогатая обстановка. Женщины готовили обед, стирали, нянчили малышей. Кое-где через улицу были протянуты веревки, на которых сушилось белье; на крошечных балконах играли дети. Сверху она видела, что за массивными деревянными дверями, отсекавшими каменистые дворики от улиц, шла настоящая живая жизнь, что в этом сказочном селении радовались и грустили обычные люди, и это казалось ей совершенно нереальным. Петлять по узким улочкам было очень интересно, поскольку никто не мог заранее сказать, что ждет за углом. Иногда на пути попадались маленькие площади, несколько раз Наташа видела парочки в укромных уголках. Жители, которые им встречались, приветливо улыбались и выглядели очень колоритно в своих ярких костюмах. Почти у самой вершины, на очередном повороте улицы, они увидели еще одну церковь, на этот раз окрашенную в бело-желтые тона.
– Восемнадцатый век! – радостно объявил Андрей.
– Это церковь Успения Пресвятой Богородицы, – уточнил Николай, – и знаменита она тем, что построена на месте финикийского храма богини Изиды. Это легенда, конечно, однако здесь до сих пор хранится египетский крест.
– Египетский крест? А что это такое? – поинтересовалась Анна Викторовна.
– Это тот же христианский крест только с ушком выше перекладины, он часто встречается в резьбе храмов средневековых христиан-коптов.
«Господи, какой он умный, – подумала Наташа, – да разве могло быть иначе?»
Внутри церковь выглядела совершенно по-итальянски: обильная позолота, фрески, хрустальные люстры, расписной купол. Путешественники обошли ее кругом, ничего особо примечательного не обнаружили и вновь вышли на маленькую площадь. Из открытой двери харчевни пахнуло острым запахом мясных приправ, напоминая об обеденном времени, и Николай предложил:
– Позвольте вас пригласить, – и все согласно направились в манящую тень увитого малиновой бугенвиллеей входа. Пока Анна Викторовна с Андреем изучали висевшее на столбе у дверей меню, Николай наклонился к Наташе:
– Вы могли бы освободиться завтра?
Она подняла на него глаза и кивнула. Потом вытащила из белой кружевной перчатки чуть влажный сложенный вчетверо листок бумаги и подвинула по столу к нему: