Татьяна Апсит – Парок спутанные нити (страница 14)

– Теперь, милая барышня, вам придется вернуться в эти края, и у меня появится шанс снова с вами увидеться. А до этого времени вам придется хранить наш маленький секрет.

Наташа вспыхнула и покачала головой:

– Нет-нет, дома я сразу же все расскажу.

– Кому, моя дорогая?

– Дедушке.

– Почему именно ему?

– Он все поймет, он же священник, хотя сейчас на пенсии. И он знает, что делать.

Яков Платонович с улыбкой взглянул на Николая: видишь, я оказался прав. Потом перегнувшись через стол ближе к Наташе, доверительно проговорил:

– Представители нашей фамилии тоже имели некоторое отношение к решению религиозных вопросов. Семейное предание говорит, что основателем нашего рода является швейцарский рыцарь Карл Бернард, который жил в двенадцатом веке и участвовал в третьем Крестовом походе за освобождение Гроба Господня. При осаде Акры ему удалось спасти жизнь французского короля Филиппа II Августа, за что он и получил прозвище Ангельгардт, что означает «сильный ангел». А потом прозвище стало фамилией.

Наташа как зачарованная слушала рассказ старого барона. Николай следил за выражением ее лица со странной смесью нежности и зависти: он слышал, что в давние времена барон пользовался большим успехом у дам, и теперь смог воочию в этом убедиться. Он видел, как льстит Якову Платоновичу внимание юной красавицы, и радовался за него. В то же время он ясно понимал, что Наташа никогда не смотрела на него самого так трогательно, и от этого возникало чувство легкой досады.

Между тем принесли первые блюда, и Наташа поняла, что голодна. Однако она не решилась попробовать студенистые комочки, лежавшие на белых атласных ладошках раковин, хотя оба Ангельгардта поливали их лимонным соком и поглощали с очевидным удовольствием. Она боялась показаться неловкой или – не бай бог! – обрызгаться и последовала одному из золотых правил бабушки: «Не уверена в себе – пропусти, от голода не умрешь», – поэтому съела лишь несколько ложек супа с непонятным содержимым. Зато телятина просто таяла во рту, а клубника со сливками была почти как в Авдеевке, и она решила, что в «Шантеклере» на самом деле готовят неплохо.

– О, да здесь сам господин Негреско!

Наташа глянула в ту сторону, куда смотрел Яков Платонович, и увидела невдалеке у колонны поразительно красивую даму, которая разговаривала с плотным усатым господином. Ее платье изумрудного цвета выглядело еще прекраснее, чем она сама; Наташа не могла разглядеть детали сложного фасона, но шелк струился, облегая стройную фигуру темноволосой незнакомки, которую небольшие гирлянды цветов на обнаженных плечах делали похожей на лесную нимфу. Ее шея, волосы и уши блестели при каждом движении – такого каскада драгоценностей Наташа никогда не видела и не могла отвести от красавицы глаз, но тут барон пробурчал что-то вроде «бриллианты – днем!», мужчины допили кофе, и Наташа, бросив прощальный взгляд на волшебное видение, поднялась из-за стола следом за ними.

Николай понимал, что после такого отменного обеда Якову Платоновичу требуется отдых, поэтому предложил отвезти Наташу в пансион, показав ей по дороге купленную виллу. Расставаясь, барон поднес к губам Наташину руку; Николай видел, как растерянно она взглянула на него, а потом на свою кисть, и понял, что руку ей поцеловали впервые в жизни. Яков Платонович тоже все понял – Николай заметил, как весело блеснули его глаза.

– Надеюсь снова вас увидеть в воскресенье в церкви.

– Мы обязательно там будем, – застенчиво улыбнулась она.

В своей комнате Наташа бросилась на кровать, закинув руки за голову:

– Боже мой, крестовый поход, рыцари, Ричард Львиное Сердце!..

А на вилле Николай, поудобнее устроив Якова Платоновича, присел в кресло напротив дивана.

– Какое прелестное создание, мой мальчик!

– Что и говорить, вы нашли с нею общий язык: она смотрела на вас с таким обожанием, просто ловила каждое слово.

Старый барон грустно улыбнулся:

– Преимущество возраста, мой дорогой. Она меня не боялась, поэтому и вела себя так откровенно и доверчиво. А на тебя и взглянуть не решалась, потому что ты взволновал ее сердце. Не упусти ее.

Х Х

Х

Анна Викторовна и Андрей наперебой рассказывали Наташе о лавандовых и розовых полях и красотах Грасса, и за ужином она убедила домашних, что уже может участвовать в семейных экскурсиях.

– А что за корреспонденцию передал тебе портье? – поинтересовалась Анна Викторовна у сына.

– От Бориса. Извиняется, что не смог нас застать и сообщает, что должен уехать к себе в Цюрих, там у него важный заказ на работу.

Эта неожиданная новость почему-то обидела Наташу: показалось, что ее использовали в странной игре и бросили после выигрыша, не сказав даже спасибо. Во всяком случае, порядочные люди так не поступают, не зря, видно, доверия к Борису у нее никогда не было. Ладно, как говорит дедушка, перекрестись и забудь. Уже забыла.

– Жить в Ницце и не съездить в Монако – это преступление, поэтому предлагаю завтрашний день посвятить знаменитому княжству, которое разлеглось на площади аж в два квадратных километра. Замечу мимоходом: наше имение на пол квадратного километра больше. Так едем?

Анна Викторовна согласилась, Наташе тоже пришлось кивнуть, хотя по своей воле она ни за что бы не поехала. Но ведь теперь будет день, и вокруг много народа, и ее никто не знает, и никогда не сможет узнать, потому что она распустит волосы и поменяет одежду, так что опасаться нечего. Она успокаивала себя, как могла, и на следующее утро рассматривала завораживающие виды, которые открывались из окон поезда. Он шел вдоль побережья, поэтому справа ослепительно сияло море, а слева зеленели близкие горы, у подножия и на склонах которых ярко выделялись оранжевые россыпи черепичных крыш небольших селений.

Наташа с удивлением думала, что уже проезжала мимо этих мест, но сейчас ничего не могла узнать, словно видела впервые. Мимо проплывали необыкновенно живописные картины; глядя на голубое зеркало бухты, Андрей проговорил:

– Драккаров с гребцами здесь не хватает или хотя бы корабля с Веселым Роджером на мачте, а то уж слишком все прекрасно и благостно.

Дорога оказалась живописной прелюдией к встрече с Монте-Карло, утопавшем в зелени субтропических растений. Вдоль дорожек, ведущих к морю, цвели олеандры и рододендроны, и невозможно было описать смесь ароматов в нешироких тенистых аллеях. Наташа не знала этого города, она оказалась в нем впервые, и бояться здесь было некого.

В первую очередь Андрей предложил осмотреть старую часть города – Монако-Вилль, и после довольно крутого подъема они очутились на скале Ле-Роше. Пока Анна Викторовна отдыхала на скамье под кустами жасмина, Наташа и Андрей вышли на площадь и замерли перед панорамой Генуэзского залива.

– Видишь там, справа, такое пышное здание? Это и есть здешний центр всемирного притяжения – казино. Обязательно надо осмотреть. Но сначала княжеский дворец, мы ведь ради него сюда карабкались. Посмотри, эта часть вполне в стиле классицизма, а та?

– Похожа на крепость.

– Точно. Генуэская крепость, построена в тринадцатом веке, надежная, но в качестве жилья абсолютно не пригодная – холодина, знаешь ли, сквозняки, привидения всякие. Потом ее, конечно, кардинальным образом переделали и добавили вон ту арочную галерею, чтобы дамы могли демонстрировать свои наряды.

Подошедшая Анна Викторовна с интересом слушала разговор детей.

– Мне кажется, крепостные стены как-то не очень соответствуют романтическим завитушкам над входом. Честно говоря, этот вход вообще ничему не соответствует, – внимательно разглядывая дворец сказала Наташа.

– Согласен, в итоге получилось на редкость нелепое эклектичное сооружение. Но пафосное. И еще эти пушки повсюду.

– Я думаю, пушки-то как раз на месте, ведь любая ограда, даже самая изящная, превратила бы эту маленькую площадь в клетку. А так она и выделена, и доступна.

Андрей смотрел на сестру с удивлением. Он уже не раз отмечал ее наблюдательность и точность суждений, но почему-то это всегда его поражало.

– Ты у меня прямо как наш профессор искусствознания говоришь.

– Мне кажется, это всякому видно.

– Не скажи, я уверен, что Борис, например, решил бы иначе.

Анна Викторовна была довольна, что сын так легко принял отъезд нового приятеля, но заострять внимание на этом ей совсем не хотелось, и она переключилась на другое:

– Смотрю я на этот дворец и сдается мне, что более странного сооружения я за всю поездку не видела. Во всяком случае, любоваться им мне не хочется. Пойдем лучше в собор.

Они направились к высокому белоснежному кафедральному собору Святого Николая, главному храму княжества и усыпальнице рода Гримальди.

– Вот это действительно красиво: и цвет, и пропорции, и скульптуры порталов, и крылатые львы по обеим сторонам фронтона, – Анна Викторовна рассматривала собор, запрокинув голову.

– Псевдороманский стиль. Но самое интересное, мама, это камень, из которого построен храм: он обладает свойством отбеливаться во время дождя. Правда, нам не сказали, как этот камень называется. Его даже называют волшебным.

Внутри храм выглядел обычно: большие витражи соседствовали с картинами среднего достоинства в широких золоченых барочных рамах и множеством мраморных и золоченых фигур епископов и святых, каменный полированный пол отражал огни массивных люстр. По-настоящему хорош был только алтарь из белого мрамора с богатой мозаичной инкрустацией.