Татьяна Апсит – Парок спутанные нити (страница 15)

– Мне кажется, снаружи все выглядит лучше, – Анна Викторовна скоро потеряла интерес к внутреннему убранству собора и пошла к выходу, Наташа с облегчением поспешила за нею: никакого душевного трепета собор в ней не вызвал.

Пообедав в кафе, они продолжили свою экскурсию и направились в сад Сен-Мартен, расположенный на нескольких уровнях на отвесной скале, где Анна Викторовна решила провести самое жаркое время дня.

Любуясь неожиданно открывающимися в зеленых нишах скульптурами и памятниками, они незаметно спустились к району Монте-Карло и дошли до знаменитого казино. По собственному желанию Наташа никогда бы не приблизилась к нему, но Андрею очень хотелось рассмотреть прославленное здание во всех деталях, и Анна Викторовна разделяла его интерес, а потому Наташа в конце концов тоже принялась разглядывать дворец.

Нагулявшись вдоволь, они устроились на затененной скамье, продолжая рассматривать казино, залитое ярким светом. Пожилой господин, проходивший мимо, вдруг остановился и обратился к ним по-русски:

– Слышу соотечественников? Судя по говору, москвичи? Позвольте полюбопытствовать, давно ли приехали?

Этот странный господин был немолод и очень прилично одет, поэтому Анна Викторовна ответила ему, несмотря на бесцеремонное поведение. Господин еще более воодушевился, объявил, что его зовут Петр Максимович Охотников, что он купец первой гильдии из Костромы, что живет здесь уже полгода и что лучшее место в городе то, которое они видят перед собой.

– Вот, иду испытывать судьбу в очередной раз. А вы не желаете? Напрасно! Здесь третьего дня такая игра шла, какая раз в сто лет бывает. Не верите? Дама, представляете, дама, сорвала банк! Дважды!

Наташа замерла, опустив голову и едва дыша.

– Как-то это совсем невероятно звучит, – усомнился Андрей.

– Но это главная местная новость, ее все обсуждают! В казино вчера наблюдалось настоящее столпотворение – такой ажиотаж у рулетки. Сегодня, я думаю, будет то же самое.

– А что за дама? Из местных? – поинтересовалась Анна Викторовна.

– Иностранка, монегаскам же вход в казино закрыт. Мне показалось, довольно молодая. Говорили, англичанка, платье такое зеленое. Жаль, что вы не хотите составить мне компанию. Но я поспешу.

И странный господин торопливо удалился. Анна Викторовна сокрушенно покачала головой:

– Ведь проиграется до нитки.

– Отчего, – возразил Андрей, – может, ему повезет.

– Мне кажется, Федор Михайлович Достоевский в романе «Игрок» достаточно убедительно показал всю тщетность подобных надежд.

– Но ведь той англичанке повезло.

– Один шанс на миллион. Этот господин больной, как и остальные в том заведении. Они прожигают за зелёным сукном свою жизнь и немалые деньги, едва ли, впрочем, нажитые непосильным трудом, – в голосе Анны Викторовны зазвучал металл.

– А я слышал, что новичкам всегда везет, – мечтательно произнес Андрей, продолжая подтрунивать над матерью.

– И думать забудь, это дорога в пропасть. Я полагаю, мы уже отдохнули, так что можно ехать.

Облегченно вздохнув, Наташа последовала за матерью и братом на вокзал. Эта страница жизни перевернута навсегда. Аминь.

Х Х

Х

Они встретились вновь в величественном православном шестикупольном Свято-Николаевском соборе, построенном по образцу старинных русских храмов, который поразил Наташу изяществом и необычайной роскошью отделки. На обедню собралось довольно много народа, но Наташа сразу увидела Николая и Якова Платоновича и сначала почему-то испугалась, что они не заметят ее, укрытую шелковым шарфом, а потом смирилась: будет что будет.

После таинства причащения Анна Викторовна потянула детей к выходу:

– Мне надо посидеть где-нибудь на ветерке.

Андрей тут же подхватил мать под руку, Наташа с упавшим сердцем безропотно двинулась следом, но увидела на высоком крыльце обоих Ангельгардтов и на миг закрыла глаза.

Николай познакомил их с Яковом Платоновичем, который учтиво предложил отдохнуть в тени на скамьях. Когда все расселись, любуясь храмом, Яков Платонович покачал головой:

– Удивительно все же, что такая красота создана по столь печальному поводу.

– Да, бедный юноша, говорят, он был надеждой династии, – вздохнула Анна Викторовна.

Свидетель трех царствований, барон согласно кивнул:

– Я немного знал его в юности. Наследник цесаревич Николай Александрович, действительно, мог привязать к себе любого. Он был красивый, высокий, с великолепной осанкой и при этом умный, живой, приветливый. Он мог бы стать прекрасным государем, а вместо этого ушел в двадцать один год. Но не будем о печальном. Я приглашаю вас отобедать, как это и положено после обедни, простите мой каламбур. Я приглашаю вас в отель «Вандом», там прекрасная кухня, – Яков Платонович галантно предложил руку Анне Викторовне, Наташа в окружении молодых людей последовала за ними.

В продолжение всего обеда старый барон находился в центре внимания маленькой компании.

– Видите ли, в семье Николая, кроме русских фамилий, сошлись два рода: швейцарцы Ангельгардты и шотландцы Риды.

– Горючая смесь, – улыбнулся Николай.

– Да, горячих голов среди наших имелось достаточно. Например, Андрей Васильевич, раненый в сражении при Гуттенштауте попал в плен, бежал, пережил гангрену и ампутацию ноги, однако в 1812 году все же стал старшим адъютантом у князя Багратиона и участвовал во всех главных сражениях: Смоленском, Бородинском, Тарутинском. Но лично мне особо близок Павел Иванович, который вооружил своих дворовых, возглавил партизанский отряд в сто человек, бил французов и расстрелян ими у смоленской крепостной стены. Там сейчас ему памятник стоит. Героическая фигура: собственноручно убил в стычках двадцать четыре француза, не позволил перед смертью глаза себе завязать и сам скомандовал «Пли!». В ходе той компании в бою под Березиной геройски погиб еще один наш – генерал Павел Михайлович.

– У вас в роду столько военных, а у нас только священники и ученые. Да вот еще будущий архитектор – прошу любить и жаловать. – Анна Викторовна погладила сына по плечу. – А вы давно здесь живете?

– Наездами с восьмидесятых годов, а постоянно – последние двадцать лет. И должен сказать, за эти годы многое изменилось: конечно, появились все эти отели на набережной, но и публика тоже поменялась. В восьмидесятых здесь главным образом жили англичане, а сейчас Ниццу и все южное побережье заполонили немцы. Да вы и сами могли это видеть.

После обеда они решили немного прогуляться, молодые люди шли впереди, старшие не торопясь следовали за ними.

Задумчиво глядя на Наташу, старый барон сказал:

– У вас удивительная дочь – тихая и прелестная, как ангел. Так хочется, чтобы она была счастлива.

Анна Викторовна грустно покачала головой:

– Я очень боюсь за нее. Она такая кроткая – что ее ждет? Какой человек ей встретится – а она однолюбка, это точно, я чувствую. Судьба Татьяны Лариной меня пугает, но ведь она и в монастырь уйти может. Господи, как я этого боюсь! Простите, что я так откровенна с вами.

– Мне кажется, Николай мог бы составить ей партию.

На минуту Анна Викторовна онемела. Знакомство с Николаем Александровичем представлялось ей слишком кратким для такого предположения, но он был из баронского рода, и это многое меняло. Прежде мысль о продолжении знакомства и об особом интересе молодого богача к ее дочери не приходила ей в голову – Наташа еще слишком молода для таких серьезных вопросов, да и Николай Александрович не походил на влюбленного.

Яков Платонович прервал затянувшуюся паузу неожиданным предложением:

– Почему бы нам не закончить этот день у меня? Если вы не возражаете.

Вскоре они уже сидели на увитой виноградом террасе белой виллы за большим столом, на котором кипел ведерный серебряный самовар. Разговор шел о тех местах, где Покровские побывали недавно, – Яков Платонович объехал всю Европу, поэтому тем для обсуждения хватало. Слушая вполуха разговор мужчин, Анна Викторовна думала о том, какое счастье жить в этом райском уголке, гулять у теплого моря и по вечерам слушать звон цикад.

После чаепития все спустились в парк; осматривая великолепные розы, Анна Викторовна украдкой приглядывалась к Николаю, который увлеченно показывал Наташе незнакомые пышные кусты с большими белыми и розовыми соцветиями необычайной красоты. Она внимательно слушала и время от времени улыбалась – они явно не скучали.

– Господи, хоть бы сложилось! – стучало в висках Анны Викторовны в то время, как она понимающе кивала Якову Платоновичу, объяснявшему особенности подрезки штамбовых роз.

Когда к вечеру оживились комары, Яков Платонович пригласил всех в гостиную. Анна Викторовна призналась себе, что прежде никогда не видела таких богатых домов: просторная светлая зала с дорогой мебелью, зеркалами, прекрасными картинами и коврами на паркетном полу выглядела великолепно. Наташа сразу подошла к камину, над которым висело необычное панно: в верхней половине разделенного надвое щита в голубом поле изображалась восьмиугольная золотая звезда, а в нижней в красном поле сияли три серебряные лилии. Выше щита, над шлемом с дворянской короной, поверх голубого с золотом намета и распростертых черных крыльев держал пальмовые ветви в руках ангел в золотой короне.

– Это ваш герб? – обернулась она к Якову Платоновичу.

– Как мило, что вы его узнали, – барон был польщен: он гордился тем, что их род вписан в шестую – Бархатную – книгу дворянских фамилий, и очень серьезно относился к этому вопросу. – А вы поняли, что значит здесь фигура ангела?