Татьяна Апсит – Парок спутанные нити (страница 7)
– Он кажется беззащитным, как сама бедная Дездемона, нежная и слабая, – проговорила задумчиво Анна Викторовна.
Молодые люди переглянулись на эту поэтическую тираду, Наташа посмотрела на них укоризненно, и их лица тут же приняли нейтральное, отсутствующее выражение. К счастью, Анна Викторовна ничего не заметила и до возвращения в отель находилась в меланхолическом настроении, а молодежь завершила вечер на верхней террасе, любуясь с высоты вечерним городом и обсуждая историю Отелло.
Позднее, в душной комнатенке под самой крышей, Борис прикидывал, у кого можно будет занять денег на первый месяц жизни в Цюрихе, потому что даже самые дешевые гостиницы и завтраки привели его «монетарную систему» в полный упадок. Для получения денег ему предстояло выполнить большую работу на фирму Клауса Роммеля – именно это заставило его покинуть родительский дом на полтора месяца раньше срока, и он гнал от себя мысли о том, хватит ли ему теперь, после незапланированного турне, времени для выполнения заказа.
Х Х
Х
После завтрака – сразу в гондолу, последний взгляд на кружевные дворцы, потом вокзал и мерно покачивающийся удобный вагон с бархатными скамьями и столиками у окон, за которыми проплывали ближние – зеленые – и дальние – грандиозные белые – Альпы, горы Северной Италии, ее города и городки.
Наташа смотрела в окно, но думала совсем не о красотах Италии: она не могла понять, почему потеряла к путешествию интерес. Брат с Борисом увлеченно обсуждали планы будущих экскурсий, она воспринимала лишь отдельные слова: Колумб, Паганини, замок Сан-Джорджо… Посмотрела на маму – та дремала. Прислонившись к стенке вагона, неожиданно задремала тоже и даже пропустила момент прибытия поезда на вокзал.
Экипаж ехал по виа Бальби, главной улице Генуи, на углу которой находился рекомендованный Покровским отель, он располагался наискосок от небольшой привокзальной площади с аптекой и памятником Христофору Колумбу. Утром, едва отодвинув тяжелую бархатную штору, Наташа увидела перед собой благородное, спокойное каменное лицо и руку, опирающуюся на огромный якорь, – оказалось, что окно ее комнаты выходит прямо на памятник Колумбу.
Быстро приведя себя в порядок, она спустилась в ресторан, где собрались уже все остальные. За завтраком решили сразу же отправиться на прогулку, и первой достопримечательностью, которую они с интересом осмотрели, стал тот самый памятник Колумбу с покорно сидевшей у его ног полуобнаженной молодой индеанкой.
– Смотрите, какая трогательная надпись на пьедестале: «Христофору Колумбу – Родина». Это при том, сколько лет он выпрашивал у генуэзцев возможность организовать экспедицию да так ее и не получил, – Борис насмешливо покачал головой.
– А как вам эта кроткая красавица-аборигенка? Наверное, единственная, оставшаяся в живых из всего племени! – подхватил Андрей. – И сам Колумб уж такой философ-миротворец, что и сказать нельзя. Лицемерие и еще раз лицемерие!
– Так, вылили ушат правды на великого мореплавателя, теперь можно и дальше идти, – подвела итог Анна Викторовна. Молодые люди слегка сконфузились и двинулись по улице в центр города.
Солнце грело еще мягко, город ожил, в патио у ресторанов посетители неспешно пили вино и кофе, улицы заполнялись яркими толпами гуляющих. Когда Покровские и Борис дошли до виа Бальби, Анна Викторовна объявила, что необходимо подумать о домашних, и, пока дамы за дверями модных магазинов выбирали подарки, молодые люди прогуливались по улице, болтая о всякой всячине. Потом они проследовали дальше, рассматривая роскошные дворцы генуэзских аристократов в квартале Палацци-дей-Ролли до тех пор, пока солнце не стало ощутимо жечь. Хотя план был еще погулять после обеда, когда станет чуть прохладнее, но Анна Викторовна объявила, что еще четверть часа – и молодым людям придется нести ее на руках, поэтому все отправились в обратный путь.
После того, как Анна Викторовна покинула застолье на веранде и направилась к себе, молодежь продолжила разговоры за кофе с миндальным печеньем. Между тем зажглись уличные фонари, тут и там зазвучала музыка, восковые красавицы в освещенных витринах принялись рассматривать прогуливающуюся публику, женский смех зазвучал волнующе и загадочно. Наверное, потому и тема возникла необычная – роль события в жизни, поднял ее Борис, утверждавший всесилие случая:
– Не такова ли наша встреча, столь для меня бесценная? Вариант первый: прежний ваш попутчик, Андрей Александрович, мог бы ехать не до Смоленска, а, допустим, до Варшавы, и не один, а с семейством. Результат: мы бы с вами не пересеклись. Вариант второй: приехали бы вы к поезду на четверть часа раньше, заняли бы все купе – и мне оставалось бы только издали вздыхать, глядя на Наталью Александровну, простите мою откровенность. И уж конечно ни о каком совместном путешествии и речи бы идти не могло, не состоялись бы ваши интереснейшие лекции по искусству, и я так и остался бы на всю жизнь серым и непросвещенным.
Борис балагурил, но про себя твердо знал: если бы баба Роза не сунула ему те завязанные в застиранный платочек пятьдесят рублей (сколько времени она их копила?), он не смог бы доплатить проводнику за второй класс и ехал бы в добавочном вагоне, куда его и загрузили всей родней.
Андрей в случай верил, но серьезного значения ему не придавал: да, они могли бы ехать в разных купе, но что бы им помешало познакомиться и разговориться?
Наташа слушала их шутливую перепалку молча, она-то знала, что ничего случайного не бывает, если повнимательнее поискать, то причина непременно обнаружится. Дедушка не раз показывал ей истоки как бы случайных ситуаций, вот и перед этой поездкой, когда отец отказался отправиться вместе с ними, дедушка сказал ей:
– Не огорчайся так, золотко: там, наверху, лучше знают, что делать. Поверь, когда вы вернетесь, ты мне сама расскажешь о том, что не могло бы случиться, если бы твой папа находился рядом. Очень часто то, что кажется несчастьем, оборачивается через недолгое время большим благом – пути Господни неисповедимы, детка.
Наташа взглянула на небо, усыпанное яркими звездами. Странно представить, что из этой россыпи можно составить какие-то фигуры, наделить их собственной судьбой и магической силой влияния на жизнь людей. Нет, за этим звездным одеялом скрывалось что-то совсем-совсем иное, безмерное и, уж конечно, непостижимое…
Следующий день был какой-то суматошный: после завтрака отправились к старому порту на свидание с палаццо Сан-Джорджи, о чем мечтал Андрей.
– Что в нем такого особенного? – поинтересовалась Наташа.
– Это самая знаменитая в мире обманка.
Дворец напоминал очень красивую, всю в позолоте, шкатулку. Издалека казалось, что его стены украшены лепниной и скульптурами, но вблизи стало ясно – это оптическая иллюзия, весь декор лишь искусная роспись.
– Поразительно, – восхитилась Анна Викторовна, – и что же здесь находилось?
– Что называется, правительственное здание. А в западной части размещалась тюрьма, в которой держали Марко Поло. Ну не идиоты ли! – возмущался Андрей. – Он здесь даже надиктовал свою историю путешествия в Китай.
– Следует признать, что для человечества это обернулось огромной удачей, – засмеялся Борис, любуясь шелковистой каштановой волной Наташиных волос.
Дальше их путь лежал к дому Колумба, к Восточным воротам Старого города. Там их ожидало полное разочарование: за массивной проездной аркой в небольшом сквере находилось то, что осталось от жилища Колумба: дворик с готическими ажурными аркадами и двухэтажный фрагмент дома, на фронтоне которого сохранилась памятная табличка. Выглядело это донельзя убого.
– По большому счету нам осталось лишь посетить дом, в котором родился Паганини, а потом уже можно будет осматривать все подряд. Я правильно понял программу? – поинтересовался Борис.
Анна Викторовна кивнула, и все снова пустились в путь, пока не вышли в переулок Черной кошки – узкую улочку ветхих трех-четырехэтажных домов, на одном из которых висела табличка, сообщавшая, что здесь родился Никколо Паганини.
– Как странно подходит ему это место, такое безнадежно бесприютное, – проговорила Анна Викторовна.
– Да уж, учитывая историю последнего успокоения, – согласился Андрей.
Они еще некоторое время потоптались перед домом, потом двинулись в обратный путь и, обнаружив свободный экипаж, довольно быстро оказались в ресторане своего отеля.
– Что ж, давайте подведем итог минувшему дню, – обратилась к отдыхающей за кофе молодежи Анна Викторовна.
– У меня весь день шея болела от разглядывания разных архитектурных излишеств, – простонал Борис, – из-за узких улиц все эти пышные барочные красоты буквально нависают над головой.
– Должен признать вашу правоту, – согласился Андрей.
– А мне ужасно хотелось залезть в один из здешних фонтанов и как следует там поплескаться, – виновато проговорила Наташа.
– Почему же вы этого не сделали? А, понял: вы боялись перекрыть движение в городе! – засмеялся Борис.
И снова Анна Викторовна обескураженно вздохнула: дети отказывались делиться с нею своими впечатлениями, а ведь совсем недавно…
Х Х
Х
Они выехали в Ниццу ранним утром, мимо городов и городков, виноградников, плантаций померанцевых и цитрусовых деревьев, мимо гор, моря и галечных пляжей. Наташа снова загрустила и снова не могла сказать, отчего. Андрей почувствовал состояние сестры и принялся тормошить ее разговорами о планах на ближайшую неделю. За окнами поезда все казалось таким сияющим, веселым, праздничным, а Андрей с Борисом так старались развеселить Наташу, что ее грусть понемногу растаяла, и новый, отделанный блестящими мозаичными плитками вокзал Ниццы она разглядывала уже с интересом.