Татьяна Антоник – Эту ферму мне муж купил (страница 6)

— Мистер Мендлер, Ваша Светлость, простите мою подругу, — выступила она вперед, прикрывая меня собой. — Зои приехала сюда недавно, она ни с кем незнакома, ничего не знает...

Тон у девушки был такой, будто я полоумная.

— Зато на дорогу лезет, — он не унимался. — Держите ее крепко за руку, мисс Сандерс. Ваша сестра опасна для общества.

— Да ладно, — съехидничала Аспида. — Зои быстро бегает, увернулась бы.

— Может, она и быстро бегает, но мозги тормозят, — продолжал Мендлер злословить.

Я стоически молчала, осознавая, что встревать смерти подобно. Судя по обращению, пусть и не очень официальному, этот Мендлер был герцогом. И если порыться в памяти, то герцоги — это не булочка с корицей, а какой-то важный человек, имеющий власть и богатство.

Вот я молодец, вот я учудила. Всегда понимала, что чинопочитание не мой конек. Мой конек — создать шумиху, навредить и сделать вид, что так и было. Чем, собственно, и занималась.

— Пойдем, Аспида, я видеть этого хама не хочу, — огрызнулась напоследок. — Нам еще книги надо донести... И курицу.

С чувством глубокого разочарования вглядывалась в истерзанные тушки, отбитые под лошадиными копытами. Хорошо, что мистер Хотсуорт мне яйца не продал. Их бы я, как пить дать, не донесла.

— Вас подвезти? — смилостивился герцог.

— Себя везите, мы сами. — Ответила и за себя, и за Аспиду.

Мистер Мендлер не посчитал нужным нас уговаривать. Толпа перед ним расступилась и через мгновение рассредоточилась по разным углам, продолжая шушукаться, пока опрокинутый экипаж не отъехал на дальнее расстояние.

— И он этих рыжих защищает, — обсуждали вокруг. — Стыд ведьмы потеряли, совесть.

— А кто он хоть был? — поинтересовалась у соседки, залезая в телегу Эдварда, удобно подъехавшего к одной из лавок.

— Тот красавец-герцог, на которого ты наорала? — беспечно заметила Аспида. — Это Йен Мендлер, владелец соседних территорий. Но часто бывает у нас. Мечтает выкупить мою ферму.

— Нашу ферму, — поправила ее.

— Нашу ферму, — скривилась рыжеволосая. — Но ты зря с ним поссорилась. Он один из тех, кто защищает права рыжих.

— Господи, — я вспыхнула, — а зачем наши права защищать? Что за загадка с цветом волос? За что их ненавидят?

— Не ори ты так, — покосилась она на мужчину, ведущего лошадей. — Что непонятного? Ты попаданка, пришла сюда из другого мира, рыжая...

— И? — я ничего не понимала.

Выяснилось, что и раньше в этот мир закидывало людей из других миров. Все были наделены разной магией, разными силами. Не все действовали честно, открыто. Заработали себе репутацию нечистых на руку. А так как никто не знал, как вернуться обратно, они постепенно заселяли обширные земли. Нагов, волков раньше здесь не бывало, но их становится все больше и больше. И всех недолюбливают. Мечтают сослать, зовут либо перевертышами, либо ведьмами.

А Йен Мендлер подобным убеждением не обладал. У его брата родился рыжий первенец, в экономках значилась рыжая дама. Он даже спонсировал различные благотворительные мероприятия.

— И ты на них ходишь?

Аспида пожала плечами.

— Все больше магов борется за наши права. Но мне как-то лень, если честно.

На этом экскурс в историю государства завершился. Мы попрощались с Эдвардом, спешились и медленно побрели к ферме по тропинке.

А вблизи Сандер-хауса были очень живописные и закрытые дорожки. Деревья вставали тесно, кроны были густыми, изумрудными и плотно нависали над нами, прикрывая от солнца.

Внезапно Аспида остановилась и прижала палец к губам. С правой стороны доносилось кудахтанье.

Кудахтанье, которое я разбирала.

— Раз, два, три, четыре. Охра, с правой ноги, с правой ноги я сказал.

Я чуть отогнула ветки кустов, чтобы рассмотреть, что же скрывают листья. И натурально обомлела. Хайклер не перестает изумлять.

На маленьком островке с низкой травой маршировали дикие курицы. Маршировали!

— О, кажется, у нас будет обед, — обнажила острые зубки Аспида.

— Нет, ты куда? — ужаснулась я, ставшая свидетелем ее преобразования в змею.

Курицы тоже почувствовали нежданных гостей.

— Хмыч, — принюхалась одна из них. — Чем-то аппетитным запахло. А мы не обедали.

— Заткнитесь, курвы, — притаился их предводитель. — А то пообедают нами.

И не ошибся. На них кинулась нагиня, а я с криком «Остановись, птичку жалко», бросила первое попавшееся под руку — корзинку... с ощипанными тушками.

Они взлетели в воздухе, и словно в плохой комедии, упали аккурат под лапки пернатых. Это провал.

Грозный петух дернулся несколько раз, проморгался... Аспида тоже замерла. Похоже, ей и самой было занятно, как воспримет птиц кровожадное подношение.

— Наших бьют, — завопил он. — Я, Хмыч! И я вижу целую армию верных птиц, решившихся сразиться с тиранией этой змеищи. Вы пришли драться как свободные курицы. Вы такие и есть. Отомстим за соотечественников!

Потом произошло то, что невозможно описать словами. Часть пернатых подлетела к Аспиде, а часть понеслась ко мне.

— Ай, не надо, перестаньте. — Облепили меня со всех сторон. — Мы не будем вас обижать. — Хихикала я. — Хватит, щекотно!

Глава 2. Торт и новые неприятности.

— Несушка, Пеструшка, Хохлушка, — распоряжался петух по имени Хмыч. — Дайте даме перья, ей нечем подписывать документ.

Вот уже несколько часов велись сложные переговоры с бравым офицером... тьфу ты, то есть с птицей.

Когда курицы на нас напали, но не нанесли каких-то заметных увечий, я громогласно заявила, что предлагаю им сделку. Бродячие, неприкаянные пернатые воззрились на меня с удивлением и недоверием, подозрительно косясь на облизывающуюся Аспиду.

Я предложила им жить у нас, соорудить теплый, сухой курятник, поселиться на ферме и нести яйца.

Опасливый, и, как оказалось, очень продуманный петух вытребовал больше. Ежедневное двухразовое кормление отборным зерном, смена соломы раз в месяц, чистка их жилища. Запросил и гарантии их жизни и свободы, а также заверения в том, что птенцы тоже будут, и змея подколодная, как он прозвал Аспиду, их не сожрет. Складывалось впечатление, что Хмыч закончил юридический, потому что формулировки сочинял очень складно.

Пришлось, скрепя сердцем, вырывать из купленных книг страничку и спешно составлять документ. Подписывать предполагалось кровью... моей. В этом мире все какие-то кровожадные.

Аспида, подглядывающая в бумажку, заметно нахмурилась.

— И на кой они нам сдались, если их в еду употребить нельзя? — расспрашивала она.

— Да я ей... Да я ей... — бушевал предводитель отряда курв. — На кой она тебе сдалась, Зои, если ее на сумку пусть нельзя?

— Что он там щебечет?

Посмотрела на Аспиду, потом повернулась к Хмычу.

— Хвалит чешую, говорит очень красивая, — соврала без капли стыда.

— Темнишь ты что-то, — не поверила девушка, но превратилась обратно, возвращая ногам удобный, привычный человеческий вид.

Душа радуется, что она не понимает звериный язык.

Бумагу я подписала, и Хмыч подписал, оставив след своей лапкой. И из-за задержки с крылатыми домой мы вернулись под вечер.

Не успела я просто сесть, перевести дух, как ко мне побежали Буран и Файер.

— Зоя, Зоя, надо скорее искать путь домой. — Хныкал и скулил хаски, пробуксовывая на лакированном паркете.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел? — недоумевала я.

Друг выглядел паршиво, ныл, ластился к ногам. Даже курицы его не заинтересовали. И где-то неподалеку хихикал маленький, ехидный вивер.

— Здесь водятся чудовища, у-у-у. — Орал Буран.

— Чудовища? Чудовища? — заволновались новые жительницы фермы. — Какие чудовища? Как мы будет жить возле них?