Татьяна Антоник – Эту ферму мне муж купил (страница 42)

— Про какую попаданку ведется речь? — искренне не понимал герцог, а я тушевалась.

Я до последнего надеялась, что Блуди хватит совести не раскрывать мой секрет. Он поступал куда хуже, куда страшнее нарушал закон, притащив ко мне дракона. Но дракона-то я любила, я бы про него и словечком не обмолвилась, а мистер Дарк ко мне теплых чувств не испытывал. Я довольно грубо отказалась плясать под его дудку.

Ремесленники, рабочие столкнулись с аристократами.

— Эй, — возмутился мистер Миллер. — А вы о ком? Что за бездоказательные обвинения.

— А они доказательные, — вытащил палец Блуди, направляя на меня. — Эта женщина иномирянка. Ее следует отдать дознавателям. Она умеет разговаривать с животными. У меня куча свидетелей.

В такт с ним кивали Эланор, Герман и наш сосед Эдвард.

— Вы кому верите? — поражался артефактор. — Зои и мухи не обидит, а вы доверяете Дарку, намеревавшемуся сместить нашего короля.

— Одна ошибка не делает его изгоем, — защитил мага мой бывший муж. — Да, он горазд, монархические строи ломать, да девок портить, правда потом починяет. Строи в смысле, не девок. С девками это уже не работает.

Мистер Дарк на такие обвинения только ухмыльнулся.

— Вы мне мстите? — краснела я от злости.

— Что вы, миссис Сандерс, — заявила Эланор. — Мы взываем к справедливости. Много кто готов подтвердить, что вы болтаете с животиной. А мистер Дарк признался, что потворствовал вам ради выгоды. Но чистосердечное признание учитывается. А вы... — Она задыхалась от гнева... — А вас в застенки.

У меня не успела включиться паника. В сложные минуты мозг размышлял, как выбираться из передряги.

— А вы согласны с моими обвинениями? — оглянулась на другую толпу, к тем, кого благородные презирали.

— Нет, их на мыло, рыжих в политику, — выкрикнул одинокий молодой парень, естественно, обладавший огненным цветом волос.

Впрочем, его возглас поддержали. Купцы, рабочие и ремесленники подняли кулаки вверх.

Зачем-то вспомнила, что городская тюрьма пристроена прямо к местной ратуше, что очень упрощало смену администрации. А в администрации состояла Эланор, и Миллер, и мой герцог, туда зачем-то вступил граф Сандерс.

Аааа, революция всегда несет какие-то потери.

Я обернулась, чтобы спросить мужчину, что мне делать, но мистер Мендлер куда-то пропал. Исчез. В воздухе растворился.

Аспида пожала плечами и указала на заднюю дверь. Нагиня мне сочувствовала.

Получается, Йен меня бросил. Оставил, выяснив, что фермерша-Зои является попаданкой.

В прошлом мире я жила независимой жизнью и плевала на мнение мужчин, а сейчас... меня подкосило его предательство.

— Позаботься о Счасливчике и Буране, ладно? — умоляла подругу. — Отдай дракона герцогу, не препятствуй.

— Зои, ты что удумала? — ощерилась она.

А я... Я не хотела уличных схваток, столкновений, и чтобы кто-то из рабочих пострадал. Я так расстроилась. Диву давалась, что не расплакалась.

— Да, согласна, — протянула вперед руки, обращаясь к Блуди. — Я иномирянка. И да, я умею разговаривать с животными. Что теперь?

Несмелые стражники, сопровождающие алчную, жадную свору благородных, надели на меня наручники.

— Вас ждет новый суд, миссис, — отрапортовал один из них. — Потом, скорее всего, ссылка. Не бойтесь, иномирянок мы не убиваем.

Какая сногсшибательная новость.

***

Йен

Кажется, я услышал достаточно. Я ведь и раньше подозревал, что Зои Сандерс не совсем от мира сего. Видимо, я был прав, и интуиция не подвела. По глазам понял, что толпа не ошибается, она иномирянка.

В первые пять секунд я впал в прострацию, а потом резко задумался, как можно ей помочь. Аристократы под предводительством Эланор и Германом никогда не примут Зои в свои ряды. Слишком большие различия в менталитете. От новоприбывших в прошлом было много проблем.

Попаданцев в нашей стране не обижали, но ссылали на острова. А я не мог позволить им разлучить меня с леди Сандерс, хотя какая она Сандерс, вот-вот вернет себе девичью фамилию. Впрочем, с получением новости у меня язык не поворачивался назвать ее и Хоммерфильд. Раз она иная, она достойна собственного имени.

Я скрылся, пока обо мне не вспомнили, понимал и переживал, как Зои воспримет мой уход, наверняка подумает, что я ее предал, но если я замедлюсь, то я не смогу ее спасти.

Закон на стороне Эланор, графа Сандерса и иже с ними, но эти деятели не учли одного. Их подстрекатель, мистер Дарк, тоже совершил непоправимое. Он, а может и не он, но кто-то из его предков, стащили из моей семьи яйцо с драконом. Оно проклюнулось вблизи рыжеволосой фермерши, уверен, что без ее влияния этого бы не произошло.

И этот дракон принадлежал мне, по сути был наследием всех Мендлеров. Несколько веков назад мы потеряли драконью ипостась, но рядом с девушкой вновь ее обрели. Она дала шанс на это.

Мне не нужна армия, судопроизводство и прочее, мне хватит одного дракона. Дело оставалось за малым, слиться с ним.

Пока две негодующие толпы скандировали свои речевки, я велел возничему доставить меня в Сандер-хаус. Сердце замирало в тревоге о девушке. Но если я вернусь, то будет поздно.

Догадывался, что звери Зои не встретят меня с распростертыми объятиями, намотал защитное заклинание против пса и виверны, но жутко удивился, обнаружив, что собака с волчьим окрасом и пронзительными глазами, голубого цвета ящерица провожают меня к амбару, где прятали дракона.

Мои же слуги меня отвлекали, но я их отгонял нетерпеливым жестом. Упрямо шел к Счастливчику, ну и имя ему подобрали.

Пес Буран будто знал, для чего я явился, бросился распахивать дверь, носом снимая хилый замок. Виверна боднула створку головой.

Я замер...

Увидел дракона, изрыгающего пламя.

Он появился, как зарево на горизонте, как раскат грома, который не слышишь, но чувствуешь каждой косточкой. Спал до этого, но при суетливых звуках проснулся и показал себя.

Красный. Не просто цвет — воплощение ярости, силы и чего-то древнего, что спало в земле задолго до того, как люди научились строить хижины и бояться грома.

Он смотрел на меня. Нет — в меня. Сквозь кожу, сквозь страх, сквозь все мои глупые человеческие представления о том, кто я есть. Его глаза были, как два угля, в которых плясали звёзды. И в этой тишине, среди огня и пепла, я понял: он не враг. Не совсем. Он — я, которого я ещё не знал. Мы переглянулись. И всё изменилось.

Сначала — боль, словно меня выворачивали наизнанку, но не физически — глубже. Душу, разум, сны — всё растягивалось, ломалось, трещало, как лёд под ногами. Я, не выдержав, закричал, но возгласа не было. Лишь рев — не мой. Наш. Глубокий, древний, как сама магма. А потом — тишина. И… я.

Но другой.

Ощутил, как под кожей пульсируют чешуйки. Как лёгкие перестраиваются, чтобы вдыхать не только воздух, но и жар. Как мышцы наливаются силой, которой раньше не было. Я мог... мог стать драконом. Просто пожелай — и тело вытянется, крылья расправятся, когти щёлкнут по камню, как капли ртути. А не захочу — снова человек. Снова я. Почти. Почти. Потому что во мне теперь жил он. Дракон. Не просто инстинкт, не просто зверь. Сознание. Ехидное, коварное, ленивое, похожее на дворового кота, но с огнем в пасти и тысячелетиями воспоминаний за плечами.

«Ты жалок», — говорил он, когда я колебался.

«Ты храбр», — когда я пошёл вперёд.

«Ты мой», — когда я засомневался, кто здесь главный.

И всё же… он не подавлял. Не пытался вырваться. Мы были как два голоса в одном теле. Один — разумный, осторожный, смертный. Другой — дикий, вечный, с крыльями и огнём внутри.

Пытаясь захлопать крыльями, я прочувствовал конечности, до конца не поверив, что эта магия свершилась.

Зрение заострилось, нюх улучшился, а слух улавливал, как бабочка взлетела с цветка, растущего в лесном массиве за забором. Вместе с этим пришло понимание речи других обитателей фермы.

Ругались петухи через преграду, волновался скот.

— Думаешь, он разумный? — вопрошала виверна, глядя на меня.

— А есть разница? — почесался Буран. — Прошлый не жрал псов, уже хорошо.

 

— Так этот тебе ничего не гарантирует, — разбирал я слова маленькой синей ящерицы. — Может Счастливчик до этого не жрал, а в новой ипостаси герцог нами не побрезгует. Он мне никогда не нравился.

Я попробовал ответить, но вместо фраз и предложений из меня вышел... огонь. К счастью, виверна увернулась.

— Вон, — заверещал крылатый проходимец, прячась за спиной пса, — он прожаренных любит.

Вновь сделав попытки, я разделил речь и желание плеваться пламенем. Впрочем, наглеца я бы действительно поджарил.

Я выпрямился, собирался двинуться в сторону улицы, медленно расправляя крылья, но меня отвлек питомец Зои.

— Уважаемый, — мда, с собаками я никогда не беседовал. — У нас животрепещущий вопрос. Насколько вы голодны и чем предпочитаете питаться? — пролаял Буран. — Обозначим сразу, на этой ферме прикорма нет.