Татьяна Антоник – Эту ферму мне муж купил (страница 15)
После ударных выходных, где я познала йогу и позу собаки, то есть копала, сажала и поливала, я сидела на кухне и беседовала с Аспидой.
— Нам надо получить место на ярмарке, — объясняла ей, попивая кофе. — Через неделю у нас будет сыр и творог. Молока и яиц достаточно. Смысл все это складировать, если не собираемся продавать? И деньги нужны. Мне стыдно перед мистером Дарком.
Под окнами пробежал Счастливчик, и мы через стекло заметили, как сгорело очередное пугало, созданное нами, чтобы оберегать посевы от настырных ворон. Не нравился ему наряженный, соломенный человечек, вызывает негатив, не дает свободно пробежаться по початкам так и не поднявшейся кукурузы. Поэтому Счастливчик его сжигал. Если не действовать, то в жизни ничего не добиться. У дракона есть принципы, надо это понимать.
— Ну, ему же не стыдно оставлять здесь свою зверюгу, — философски отвечала девушка, вытягивая носочки. — Я даже удивлена, что ты хочешь все распродать.
— Почему? — недоумевала я.
— Ну, птиц есть нельзя, говядину тоже. Мы для чего их разводим? Это не ферма, а какой-то отель для четвероногих.
— Ага, — хрюкнул внизу Файер, притворявшийся спящим. Счастливчик его утомил. — Целых 0,5 звезд.
С мясом вопрос вставал остро. Я не представляла, как я могу отправить на верную смерть своих питомцев. Я с ними сдружилась, разговаривала, каждый вечер обнималась. Но после аукциона меня и Аспиду словно вычеркнули их жителей города. Нас буквально презирали, и ведь до этого прием тоже был холодным.
Росс Хотсуорт напрочь отказался что-либо продавать, сосед Эдвард при встрече тоже отворачивался. Благо Блуди подсказал выход, отвозя Аспиду на закупки в соседний городок, там, кстати, были владения Мендлера.
Может, я бы и перешла на вегетарианство, но хаски, виверна и подрастающий дракон не разделяли модное движение.
— Да и не даст тебе туда никто встать, — мотнула головой подруга. — Всем заведует леди Айвери. А рыжих она не переносит.
— Она ждет от тебя крема, — вспомнила я. — Ты, вообще, планируешь ими заняться?
— Может, да, — вяло отвечала Аспида, — может, нет. Я пока не решила.
Прибыв в новый мир, я обзавелась новыми чертами характера: упертостью и усталостью. Усталость не помогала, пришлось уповать на упертость.
Единственный путь к сердцу аристократки — снабдить ее косметикой, созданной заботливыми руками рыжеволосой язвы. И ради этого я готова пойти на все.
Короче говоря, этим вечером мы пошли покорять лесные массивы Хайклера в поисках ароматных и чудодейственных трав. Взяли с собой пса, ящерицу и дракона, но я и подумать не могла, как об этом пожалею.
Поздно ночью, Аспида заставила лезть меня на дерево, обросшее душистым хмелем. Сама она не могла, потому что утверждала, что наги весят много, и бедная сосна надорвется. А я, обычная попаданка в пятьдесят килограмм, справлюсь.
Не учла одного, я не могла похвастаться змеиной ловкостью, силушкой и грацией. Скорее я была топором. Он и в воде тонет, и в стволе застревает. Но Аспида напирала, принялась помогать.
Сначала она пыхтела, потом что-то хрустело, то ли ветки, то ли ее суставы, то ли мои ребра. Я от страха не поняла. Потом я почувствовала, как что-то взбирается по моей ладони.
Обнаружив на ней паука, размером с эту самую ладонь, и когда он спросил меня:» Куда лезешь, рыжая», — я все-таки набрала и нужную высоту, и нужный темп для сбора хмельного урожая.
— Аспида, я спускаюсь, — прокричала ей.
— Не ори, дети спят, — приструнила меня паучиха, подбираясь все ближе и ближе.
— А у вас есть дети? — я сглотнула.
— Есть, есть, не сомневайся.
Глаз я ее не видела, но прозвучало достаточно угрожающе. Иногда жалею, что понимаю речь насекомых и животных. Где-то полезно, а где-то я предпочла бы оставаться в полнейшем неведении про их образ жизни.
Пролепетав извинения, я ринулась к земле, бросив туда же корзинку с содержимым.
— Зои, с тобой только на дело, — мотнула головой подруга. — Зачем все разбросала? Как мы все это в темноте разглядим?
— Ты маг, ты и посвети, — ругалась с ней.
Я жутко устала и раздражалась от поведения соседки. Нет, она многое на себя взяла в обустройстве фермы. Она готовила, убиралась, следила за Файером и Бураном, а на мне возлежали обязанности по уходу за стадом и птичником. И, самое отвратительное, она будто и не волновалась, что мы утопаем в долгах.
— Я как посвечу, — фыркнула Аспида и спохватилась. — И правда, чего это я не свечу?
Вокруг ее ладони образовался тусклый комок света, но достаточный, чтобы видеть путь.
Собрав хмельные шишки, мы спустились к воде, где она намеревалась заняться сбором водорослей для ее кремов. Я расстелила куртку и села на траву, переводя дух.
Животные играли неподалеку. Буран с опаской изучал водную гладь, Файер огрызался на пролетавших комаров, а Счастливчик счастливо носился по кустам. У него сна и утомленности ни в одном глазу не было. Маленький дракончик, вообще, никогда не уставал, жил с шилом в одном интересном месте. Охотился, пытаясь повторить подвиги виверна. Ведь как завещал ему синий, вредный ящер: «Ночь вкусна и полна ужинов».
На секунду подумала, что вот он, заслуженный отдых. Пускай, завтра я не поднимусь с постели, и мои питомцы будут заслуженно на меня орать, но в этой тишине я словно постигла дзен.
Хайклер потихоньку начал нравиться, я преисполнилась благодарностью к мистеру Дарку, радовалась, что обзавелась верной подругой, пока...
Пока Буран не заверещал пискливым голосом.
— Зоя, Зоя, Зоя, меня подстрелили! Зоя, помоги. Зоя, мне больно! Это пираты, твою мышь...
Рванув вперед, натурально испугавшись за сохранность верного помощника, никак не могла понять, а что именно с ним происходит. С виду он не был похож на раненого, сидел, поджав хвост на берегу.
— Буран, ну ты дурак, — всхлипывал от счастья Файер.
— Объясните мне кто-нибудь, что с ним не так! — вспылила я.
— Зоя, он сказал, что здесь есть пираты, — гавкнул хаски, — вот я и ловил.
— И поймал, — вовсю веселился крылатый проходимец. — Ты не знал про морские законы?
— Нет, — взвизгнул пес.
А Файер наставительно заявил.
— Первый морской закон гласит: никогда не вались кормой в лицо пирату!
И был прав как никогда. На хвосте, уцепившись за хвост Бурана, мотался несчастный рак.
Я пыталась изображать серьезное лицо, но выходило плохо. Из меня вырывались смешки, как бы я ни старалась. Освободив хаски от ругающегося морскими выражениями речного жителя, обняла питомца.
— Хватит, будешь кричать, он вернется.
— Нет, все! Хватит с меня речки. Идем отсюда. Вы все собрали? — распсиховался Буран.
Аспида рядом тоже хохотала, сообщив, что мы закончили, можно собираться домой.
— Так, — она принялась озираться. — А где Счастливчик?
Сердце сделало кульбит. Маленький дракон словно исчез, словно под землю провалился. Услышав жуткий вой Бурана, дернулся и отбежал. Счастливчик, по сути совсем малыш, был не из трусливого десятка, но в сотню, пожалуй, вошёл бы.
Я очень старалась не впадать в отчаянную панику. Блин, мы потеряли дракона! Подобная ситуация могла случиться только со мной.
Мы добрых полчаса бегали по берегу в поисках.
— Вдруг он отправился домой? — предложила нагиня. — А что? Проголодался, сейчас твой птичник сожрет.
— Не нагнетай, — попросила ее. — Его следует отыскать. Маленький испугался.
— Его напугаешь, — Аспида в поиски никак не вовлекалась.
— Может, Буран сможет найти его по запаху? — предположила я, оборачиваюсь по кругу. И заметила, что хаски вознамерился сделать ноги. — Буран, ты куда? Время ловить нашего дракончика.
К сожалению, пес поддался унынию.
— Мой звериный девиз, Зои, — пролаял он, продолжая коситься на выловленного рака. — Вовремя убежишь — лишний день проживешь. Не планирую его нарушать.
Но я, конечно, настояла. Девизы девизами, но с долгами перед Блуди, со страхом за судьбу крупноватой, но безголовой ящерицы, я одна не совладаю.
Разделившись и договорившись встретиться на берегу минут через двадцать, все разбежались разными путями.
Я шагала по лесу в сторону поместья Эдварда и во все горло орала:
— Счастливчик, Счастливчик.
Потом затихала, надеясь, что услышу шорох в кустах, хруст веток или что-то похожее. На худой конец подошли бы и чьи-нибудь визги. Для собственной сохранности подобрала увесистую ветку.