Татьяна Алхимова – Море в облаках (страница 20)

Офелия представила, что на месте Мартина оказался Ивар. Сильный, смелый мужчина. Как он смотрел на дочерей – с любовью, заботой. Он никогда бы не допустил таких мерзких мыслей в их сторону. Потому что доверяет. А её отец? Никогда не знаешь, что у него в голове. Он даже не может прямо поговорить с Лили! Думает, что Офелия будет против. И даже не спросил об этом! Отец – трус. Девочка злилась всё больше. Сильнее, чем недоверие отца, её злило то, что он считал Жана ненастоящим. Просто потому, что никогда не видел. В интернете люди, когда переписываются, вообще могут никогда не узнать, с кем общаются. Может быть, им отвечает бот или искусственный интеллект, но это отец считает нормальным! Наверное, он был бы рад, если бы Офелия сидела дома за компьютером, переписывалась в мессенджерах и ни в коем случае не выходила на улицу. Как раньше. А если и выходила, то только с проверенными людьми, которых одобрил отец. Но даже он не мог знать, кто они такие на самом деле! Никто вообще ничего не знает ни о ком. Каждый человек – загадка и невидимка для другого, даже если они прожили вместе так много лет, как Офелия и Мартин. Он растил её с младенчества и теперь совершенно не узнает собственную дочь.

Страшная догадка поразила Офелию. Она перестала плакать, умылась и, выключив воду, посмотрела на себя в зеркало. А что, если Жан – действительно не существует. Что, если её слишком развитое воображение сыграло такую злую шутку? А письма, вдруг их пишет отец? Чтобы дочь всегда была привязана к этому месту, чтобы не смотрела на других мальчишек. Нет. Офелия помотала головой.

– Не может быть. Жан настоящий. Всё настоящее. Я не сплю. У меня не бред. Нет!

В отчаянии она посмотрела на свои руки и ущипнула себя. Больно. И с другой рукой то же самое. Просто Жан, он… Кто он? Откуда? Как она могла спокойно пойти с ним к совершенно незнакомым людям, почти ночью? Отец прав. Офелия слишком наивная, слишком доверчивая. Девочка отвернулась от своего отражения. Автоматически захватила расческу и принялась водить ей по волосам. «Что же теперь будет?» – в смятении думала она, ощущая свою вину перед отцом. Нет, она не осознавала её в полной мере, но волна ещё детского стыда за проказу тревожила сердце.

– В конце концов, я не сделала ничего постыдного! – в сердцах заявила Офелия сама себе и решительно вышла из ванной.

В доме царила тишина, привычная для выходного дня. Только из кухни доносились тихие голоса. Офелия осторожно спустилась в коридор и свернула по направлению голосов. За большим обеденным столом сидела Лили, отец стоял, опершись на столешницу. Руки его были сложены на груди, а лицо выражало десяток эмоций сразу. Лили спокойно объясняла ему что-то и резко замолчала, когда Мартин кивнул на дверь.

– Я пришла поговорить, – смело сказала Офелия, пытаясь не выдать своего волнения. Ноги у неё стали ватными, легкими как облака, и она с трудом переставляла их. Перед глазами темнело.

– Вот как, – сухо ответил отец.

– Да. Не хочу, чтобы ты обвинял меня в том, чего я не делала, – девочка почувствовала, как к горлу снова подкатывает ком обиды. – Мне всего пятнадцать! И я знаю довольно много из того, что должна знать в этом возрасте. Но гораздо меньше, чем мои одноклассницы.

– И что с того? Разве это оправдывает тебя? Разве эти факты могут как-то объяснить твоё отсутствие дома в ночное время?

– Мартин! – возмутилась Лили, – не говори так с Офелией.

– Я сам разберусь, как с ней говорить! Ты предлагаешь мне быть с ней мягче. Чтобы что? Посмотри, ей даже не стыдно!

– А мне нечего стыдиться! – выпалила Офелия. – Я ничего такого не сделала! Да, задержалась. С кем не бывает! Кто в пятнадцать лет не уходил погрустить в укромное место?

– Это где ты такого понабралась? Мифический Жан наговорил, да? – отец явно терял терпение. Лили напряглась и открыла было рот, чтобы сказать что-то, но Офелия её опередила.

– Никакой он не мифический! Знаешь, почему ты его никогда не видел?! Да потому что ты всегда чем-то занят! То у тебя работа, то командировка, то ещё что-нибудь! Ты даже на море со мной ни разу не сходил! Сидишь, читаешь свои книги и всё! Тебе плевать на меня, на нашу с тобой жизнь. Вот что! И да, Жану понравилось моё платье!

– Офелия, детка… – Лили удивленно смотрела на девочку. Она могла понять её чувства, но боялась вмешиваться в отношения между отцом и дочерью. Имеет ли она право давать советы? – Послушай меня… Пожалуйста.

– Не надо, Лили. Ты видишь, она решила восстать против меня. Считает себя достаточно взрослой, чтобы говорить мне гадости. Какой-то Жан стал важнее отца! На море я с ней не хожу. А я, между прочим, откладываю деньги на учебу. Помогаю родителям. И вообще! Я – врач, в конце концов. Это не самая простая работа. Имею право хоть на каплю уважения от своей собственной дочери. Скажи, Лили, разве я плохой отец? У Офелии есть всё, что необходимо девочке в её возрасте. Но ей нужно ещё что-то, чего я не могу ей дать.

– Извини, Мартин! – тут уже разозлилась Лили. – Можешь. Я удивлена тем, что говорит твоя дочь. Ты же тревожился о том, что она редко выходит из дома и не дружит с одноклассниками, а сам даже на море ни разу с ней не выбрался? Лет с семи она одна бродила по утрам среди пустых улиц, приносила домой хлеб, болтала с соседями. И тебя не тревожило ничего? А теперь, когда девочка взрослеет, ты вдруг накинулся на неё с обвинениями? Да, она поступила крайне неблагоразумно и даже – опасно. Но разве ушла бы она грустить ночью далеко за город, если бы всё у вас в семье было хорошо? Нет. Я уверена, что нет. И кем бы ни был этот Жан, проблема явно не в нём. Ты, Мартин, просто боишься. Боишься, что твоя дочь вырастет и уедет. И тогда ты останешься один! Потому что боишься даже со мной поговорить откровенно! А ведь Офелия совсем скоро действительно уедет от тебя, а потом и замуж выйдет! И ты будешь устраивать ей такие глупые сцены?

Все молчали, изумленно глядя на Лили. Офелия никак не могла понять свои чувства, женщина поддержала её, но и мимоходом пожурила. И как смело высказала всё отцу. Никто бы не сказал лучше. «Здорово, когда в семье есть мама» – подумалось Офелии. Лили сейчас выступала проводником между отцом и дочерью. Как взрослая женщина, она понимала чувства Мартина, а как выросшая девочка – знала, что испытывает Офелия.

– Спасибо, Лили, – тихо прошептала девочка. – Я знаю, что было опасно идти так далеко одной, ночью. Но на холме меня встретил Жан. Случайно. А с ним ничего не страшно.

Она решила промолчать о том, что была вместе с Жаном у него дома, хоть и почувствовала укол совести. Но если сейчас рассказать всё – то скандал не закончится никогда. Мартин стоял красный и немного растерянный.

– Мне нечего сказать. Пожалуй, я действительно не представляю, как надо воспитывать дочь. И как разговаривать с тобой, Лили.

– Просто будь честным. Вот и всё. И смелым, – Лили встала, подошла к Офелии и слегка обняла её. – Думаю, дальше вы поговорите без меня. Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне. С любым вопросом. Даже самым стыдным. Поняла? Ты умная девочка, береги себя.

– Поняла, – Офелия кивнула и проводила Лили до дверей.

– Забеги потом как-нибудь, расскажешь мне про своего друга. Хорошо? – на прощание шепнула Лили.

– Хорошо. А вы пригласите папу на чай. Ладно? Вы ведь нравитесь ему, – в свою очередь шепнула девочка.

– Обязательно, – женщина улыбнулась и торопливо пошла вниз по Садовой улице.

Весь день в доме царило обиженное молчание. Офелия считала, что сказано достаточно. Ей хотелось бы извиниться, но оскорбительные слова отца постоянно звучали в голове, не позволяя ей сделать первый шаг к примирению. Мартин обдумывал то, что сказала Лили. Считать себя правым, более опытным, взрослым – гораздо удобнее. Извиняться перед юной девочкой, совершившей не самый хороший поступок? Это было выше его сил.

Офелия не спустилась к обеду и ужину. Она поджидала момент, когда Мартин уходил из кухни, быстро забегала туда, брала кое-какую еду и снова возвращалась к себе. Всю вторую половину дня девочка провела за рисованием. Сегодня рисунки выходили мрачными: дракон побеждает рыцаря, красавица грустит у реки, бесконечные черно-белые абстракции, которые Офелия скидывала на пол.

Завтрашний день начнет последний учебный год в школе. Сложно было представить, что ждёт юную девушку в будущем. Но Офелия пыталась: она видела себя успешной художницей, рисующей иллюстрации к книгам, красивой, легкой, не такой, как отец и другие взрослые. Даже не такой, как Лили. Конечно, она будет решать проблемы легко и просто, у неё будет много друзей и каждое лето, непременно, она будет возвращаться сюда, в этот маленький городок, чтобы искупаться в море и увидеться с Жаном. Снова Жан… Зачем она поцеловала его так смешно, совершенно по-детски? Наверняка, он ждал совершенно не этого. Когда она вспоминала его объятия, то забывала обо всём на свете, сердце замирало, а потом стремительно неслось навстречу неизвестности. За край моря.

Офелия отбросила карандаш и повернулась к окну. Темнело. Она потеряла счет времени. А на подоконнике тем временем белел конверт. В один миг сердце Офелии, бросив безрассудное падение, подскочило к самому горлу и подтолкнуло её к письму. Красивым, хорошо знакомым почерком на конверте было выведено «Фантазёрке».