Татьяна Алхимова – Море в облаках (страница 19)

– Я всего-то на два года младше тебя! Это ерунда!

– Да? Может быть поэтому, ты держишься за меня, совсем как маленькая девочка? И пугаешься своих взрослых мыслей?

– Я держусь потому, что ты меня взял за руку! – она попыталась вырвать свою ладонь, но так не хотела делать этого, что увязла в борьбе сама с собой. И понимала, что выглядит смешно, совсем как Ная, когда дуется на кого-нибудь из домашних.

– Офелия! Ну до чего же ты смешная, мечтательница и фантазёрка… Ты никогда до конца не будешь взрослой, – проговорил тихо Жан и добавил ещё тише, – и это хорошо… А чтобы ты не переживала о моих словах, я сделаю вот что…

Жан ловко отпустил руку Офелии, и пока она соображала, что к чему, придвинулся совсем близко, вплотную к ней и закинул руку на плечи. Она чувствовала, как горячая, тяжелая рука Жана придерживала её за спину, прижимая к нему, и чуть ли не задыхалась от волнения. Она не знала, что нужно делать, как нужно ответить на такие объятия, но была рада, что в этот момент не смотрит Жану в глаза. Чуть успокоившись, она позволила себе немного расслабиться и принять то, что случилось. Да, теперь они больше, чем просто друзья. Почему? Ответа не было. Детство кончилось, давно. Наверное, это ответ ко всему.

– Я и не мечтала… – протянула медленно Офелия, стараясь говорить так тихо, чтобы за шумом волн её не было слышно.

– Мечтала, конечно. Я знаю.

– А ты?

– И я… Всё думаю, может рано? Но кто знает, о чем ты будешь мечтать через год? – Жан обнял Офелию ещё крепче.

– О встрече… Я уже мечтаю о ней.

– А если она не случится? Что тогда? – Жан повернул голову к Офелии.

– Но ты ведь дождешься меня? – она совсем осмелела и положила голову на его плечо.

– Дождусь, конечно. Как же иначе?

– А папа не отпустит меня в ваш мир… Мы ведь в другом мире, да?

– Давай не будет думать о таком далеком будущем? Ты ведь ещё такая юная. Лучше – мечтай. Придумай что-нибудь невероятное!

– Ты же сам говорил мне, что слишком много мечтать – вредно. И я за своими мечтами не вижу жизни? Разве нет? – Офелии ужасно нравилось сидеть вот так рядом с Жаном, совсем как взрослая. Так здорово было чувствовать его тепло и знать, что можешь быть честной, настоящей, не скрываться за завесами фантазий.

– Говорил. Но теперь ты научилась использовать свои мечты правильно. Они не мешают тебе жить. Ты дружишь с одноклассниками, рисуешь, честно и прямо говоришь с отцом. И ты видишь перед собой цели, а не мечты. И идешь к ним. Ты выросла.

– Как жаль…

– Почему?

– Потому что больше никто не будет угощать меня конфетами…

– А как же я?

Офелия ничего не ответила. Она знала, что кроме Жана больше никто не смотрит на неё как на настоящую Офелию. Только он видел и слышал её мысли, не оценивал поступки и понимал. И он снова не ответил на важные вопросы – где они, и кто он такой. Что, если всё это – её фантазия. Если никакого Жана не существует, а она просто спит в своей постели и видит сны? К ногам подбирался холод, кожей Офелия чувствовала, что наступает осень. Длинная, тоскливая и одинокая.

– Вот и сентябрь… Тебе пора домой. Придется нарушить наши с тобой правила, чтобы проводить тебя, – Жан помог Офелии подняться.

– Хорошо, что в школу только завтра…

– Хорошо, что твоего отца нет дома, – улыбнулся Жан.

И снова, как прошлым летом, они шли по полю, удаляясь от моря, болтали обо всём на свете, вспоминая прошлые встречи и ужин в доме Жана. Офелия куталась в плед, потому что ветер становился всё холоднее. Сильный порыв, принесший новую волну холода со стороны моря, растрепал её волосы, и девочка с трудом смахнула их с лица. А когда снова смогла видеть, то поняла, что уже почти дома. Они стояли в ста шагах от холма, и на склоне угадывалась крутая тропинка, уводящая далеко наверх.

– Дальше садов не смогу тебя проводить, Офелия… Мне нельзя туда. Когда-нибудь, я расскажу тебе, почему, – тихо проговорил Жан, когда они зашли под кряжистые фруктовые деревья.

– А историю? Напишешь мне в письме? Или до лета снова ни строчки? – Офелия с надеждой смотрела на Жана, не готовая принимать отрицательный ответ.

– Напишу. Иначе, боюсь, ты снова не справишься с собой и будешь постоянно грустить.

– Спасибо… За ужин, за море… И за то, что проводил, – девочка остановилась под последним деревом и повернулась к Жану.

– Мы же друзья, а значит, должны помогать друг другу. Я не мог оставить тебя одну там, на холме.

– Не-друзья, помнишь? – Офелия сняла плед и протянула юноше.

– Милая Офелия… Только время покажет, кто мы…

– Опять загадки, – разочарованно протянула девочка.

– Не расстраивайся. И не грусти. А ещё лучше – не вспоминай. Пусть наша маленькая тайна останется на берегу, – Жан с улыбкой прижал плед к себе и подмигнул Офелии.

– И здесь, в саду, – неожиданно даже для самой себя, она резко ухватила Жана за футболку, поднялась на носочки и чмокнула его в щеку, заливаясь краской. – Пока! Я буду ждать письма!

Офелия бросилась из сада вон, выбегая на мостовую, но продолжая оглядываться. Она видела, как стоит удивленный Жан, как задумчиво улыбается ей вслед, и слышала его шепот: «Иди спокойно, я смотрю за тобой. Ничего не случится»

Дом встретил Офелию темнотой и тишиной. Она поднялась в свою комнату. На часах светились четыре нуля. Значит, лето только закончилось. Бережно убрав платье в шкаф, а заколку в коробочку, девочка забралась под одеяло. Вспоминая чудесный вечер, вкусный ужин, смех Наи, семейные дружные объятия родных Жана и его теплые руки, она уснула тихим, спокойным сном.

Глава 6. Взрослая.

– Офелия! Проснись же! – Мартин трепал дочь за плечо.

– Что? В школу только завтра, – пробормотала Офелия и повернулась на другой бок.

– Ты в курсе, который час? Уже двенадцать, ты не заболела? – отец не успокаивался.

– Со мной всё нормально! – разозлившись, Офелия резко села и строго посмотрела на отца. – Могу же я просто поспать чуть дольше обычного?!

– Можешь, конечно, – стушевался Мартин. – Только… Ладно, сам разберусь. Обед как обычно, будет после двух.

Отец отпустил Офелию и вышел, осторожно закрыв дверь. Девочка поняла по его шагам, опущенным плечам и грустному взгляду, что он обиделся. Она никогда не позволяла себе такой резкости по отношению к отцу. Сейчас его беспокоило состояние дочери, и это совершенно объяснимо. Ранняя пташка, Офелия только в моменты болезни могла проспать почти до обеда. Она поднялась, накинула халат, чтобы добраться до ванной, но услышала звонок в дверь. Точно! Это, наверняка, Лили! Никто так и не сходил за хлебом. Офелия бросилась к двери спальни, надеясь опередить отца. Но остановилась у поворота к лестнице. Мартин уже стоял внизу и переговаривался с Лили:

– Офелия заболела? – тихо спрашивала женщина, передавая корзину с хлебом.

– Нет, – грустно протянул Мартин. – Просто спала.

– Когда такое бывало? Что-то случилось, может? – голос Лили звучал беспокойно.

– Боюсь, что да… – голос отца стал ещё тише, и Офелия напряглась, чтобы слышать. – Заходила соседка с утра, ждала меня с дежурства. Говорит, что видела, как Офелия около полуночи возвращалась домой. Одна. Со стороны садов. Страшно представить, где она была и с кем. Не могу поверить, что она гуляла в такой поздний час одна!

– Ох… – Лили помолчала пару секунд и продолжила уверенно, – знаешь что? Офелия благоразумная девочка. Допустим, она была не одна. Вспомни, сколько ей лет? Не думаю, что твоя дочь совершила что-то из того, о чем ты тревожишься. Офелия не такая. Почему ты вообще позволяешь себе такие мысли?

– Да потому что её легко обмануть! Она такая наивная, всё мечтает о чем-то. А этот мальчик, который ей якобы пишет письма? За столько лет, я ни разу его не видел. Настоящий ли он вообще? Может, это какой-нибудь маньяк? – Мартин стал повышать голос в волнении и тревоге.

– Хватит говорить глупости! Просто возьми и поговори с дочерью. Девочка растёт без матери, кто должен ей рассказать об опасностях мира и отношений с мальчиками? – Лили не было видно, но Офелия легко представила, как женщина упирается руками в свою пышную талию и негодующе смотрит на Мартина. Действительно! Почему бы им просто не поговорить?

Офелия выскочила на лестницу и громко, с обидой в голосе произнесла:

– Жан настоящий! Он гораздо более реальный, чем все вы! И с ним интересно! Он понимает меня! И не будет, как старшеклассники смеяться надо мной, курить за школой и обманывать пятнадцатилетних девчонок! Думаете, я ничего не знаю? Да я уже совсем взрослая! – девочка от досады разошлась не на шутку, но не могла остановиться. – И я вижу, как вы смотрите друг на друга! Лучше бы говорили не со мной. Разберитесь в своих отношениях и чувствах, а потом учите меня! Папа! Мама бы наверняка хотела, чтобы ты был счастлив, чтобы я была счастлива. Лили очень добрая, а ты… Ты!

Задохнувшись от накативших чувств, Офелия махнула рукой и бросилась в ванную. Она включила воду, чтобы никто не слышал, как рыдания вырываются из груди, и опустилась на пол. Не слышала и Офелия того, как отец побежал за ней, но на полпути был остановлен Лили. Она участливо вернула его в коридор и увела на кухню.

«Да как же он не понимает? И не верит мне… Почему?» – думала Офелия, снова роняя горькие слезы. Ей было стыдно плакать, за последний год она пролила столько слез, сколько не наберется за всю её короткую жизнь. Неужели отец никогда не испытывал ничего подобного, никогда не возвращался домой поздно без предупреждения? Почему именно так, недоверием и подозрениями, он пытается показать свою заботу? Разговаривать про мальчиков? Стыдно…