Татьяна Алхимова – Море в облаках (страница 18)

– Ну а что? Разве я не права? – девочка надулась и сложила руки на груди.

– Давай мы оставим эту тему. Не все такие прямолинейные как ты, тем более Офелия из другого… Кхм… Из другой семьи. И ей трудно понять нас, – Роза пыталась сгладить неосторожные фразы, но Офелия решила не обращать внимания на слова Наи. Она вообще не хотела думать о причинах её слов. Жан – друг, самый лучший друг на свете. Это самое важное.

– Давайте-ка съедим по мороженому, пока мальчишки не видят? – заговорщицки пробормотала бабушка и достала из холодильника креманки с ледяными разноцветными шариками сливочного мороженого, политого шоколадом и украшенного ягодами.

– Вот это другое дело! Дайте мне скорее! – Ная снова вскочила и первая достала ложку. Она была похожа на маленький метеорит со своей длинной косой, светящейся отраженным от ламп светом. Такая же быстрая и горячая, Офелия невольно улыбалась, глядя на неё. Как же непросто приходилось семье с такой бойкой девчонкой.

Офелия медленно ела мороженое и испытывала невероятное умиротворение, наблюдая эту семью. Ей не хотелось никуда уходить отсюда, она бы с радостью стала их дочерью и жила бы среди сотен фотографий, миллионов цветов и помогала бы готовить завтрак на кухне, размером с половину дома. Женщины беседовали о чем-то, а Офелия видела вместо них морскую пену, резвый яркий метеорит, цветущий розовый куст и ласковую вечернюю дымку.

– О! Пока мы дышим свежим воздухом, девчонки мороженым балуются, – Ивар вошел в кухню, неся с собой ароматы цветущего сада. Он широко улыбался и, подойдя к своим женщинам, поцеловал каждую в макушку, а бабушку приобнял за плечи.

– На то они и девчонки, – засмеялся дедушка. – Достойная смена растет у тебя, Ивар, – продолжил он, обращаясь скорее к женщинам. – Думаю, что через год, когда Жан выпустится, то получит приличную должность. Считайте, что мальчишка наш вырос. Осталось Наю приструнить.

– Вот опять ты, дедуль, – девочка хоть и говорила обиженно, таковой совсем не выглядела.

– Вы извините нас с Офелией, – заговорил Жан, молчавший до этого. – Уже довольно поздно, а я хотел бы показать ей наш берег и проводить домой.

– О! Уже пора? – Офелия с надеждой и грустью посмотрела на юношу.

– Ага… Если ты не хочешь возвращаться домой под утро и столкнуться с отцом, – рассмеялся Жан, – шучу. Пойдем?

– До свидания! Я так рада была познакомиться с вами, вы – чудесные! Спасибо за вкусный ужин, мороженое, пироги… И… – Офелия вдруг поняла, что сейчас расплачется. Уходить совершенно не хотелось.

Первой обняла её Дина, прижала к себе со всей силы, не давай свободно дышать. Ная, обжигая своими горячи руками, захватила Офелию с другой стороны, казалось, даже плакала. Мама, бабушка – все они, эти милые, добрые женщины, обнимали Офелию, говорили напутственные слова, не желая отпускать. И когда Жан настойчиво напомнил о времени, они расступились, провожая гостью к дверям. Ивар и дедушка крепко пожали ей руку.

– Приходи ещё, Офелия!

– Присылай рисунки, мы будем очень ждать!

– Если Жан станет плохо себя вести, сообщи!

– Не грусти больше!

– И не обижайся на отца!

– Мы всегда тебе рады в нашем доме, помни об этом.

Дверь закрылась, и Офелия стояла в полной темноте, пытаясь к ней привыкнуть. Жан ждал на каменной дорожке, спустившись с крыльца. Девочка осторожно шла по ступенькам, стараясь сначала нащупать спуск, а потом уже ставить ногу. Глаза постепенно привыкали к темноте.

– Уже очень поздно? – спросила она у Жана, когда оказалась рядом.

– Гораздо позже, чем ты можешь подумать. Но это не страшно, – по голосу Офелия поняла, что юноша снова улыбнулся. – Пойдем к морю, пока лето не закончилось, успеем полюбоваться им. Осенью вода будет совсем другая, грустная.

– Ох, надеюсь, мне не придется возвращаться домой глубокой ночью.

– Я провожу тебя, не переживай.

– Спасибо.

– Да ладно, это не услуга, чтобы благодарить. Это – моя воля. Забота, если хочешь, – Жан вышел за калитку, пропустил Офелию вперед и прикрыл дверцу на щеколду.

Краем глаза Офелия видела, как за большим окном столовой притаилась вся семья, они провожали ребят и неизвестно о чем думали. Никакой дороги не было, поэтому друзья снова шли по полю. Ночью не пахло цветами, только жухлой августовской травой, кое-где пели неизвестные ночные птицы и стрекотали насекомые. Теплый ветер едва шевелил растрепавшиеся волосы и приносил соленый запах моря. Чем ближе становился берег, тем больше прохлады появлялось в воздухе. Офелия видела, что Жан несет в руках большие пледы и радовалась, что не придется мерзнуть.

Море шумело всё заметнее, и вдалеке виднелась серебристая, живая лента. Минут через десять ребята вышли на широкий каменистый берег, сменявшийся у самой кромки воды песком. Жан бросил плед на камни, почти у самой воды, а второй отложил в сторону.

– Как красиво здесь. Это же то самое место, про которое ты говорил? Здесь Ная собирала звезды, да? Мне кажется, я вижу тот самый островок.

– Да, то самое. Наш берег. Сегодня эта мелкая проказница отдала его нам с тобой, так что ловить звезды будем мы, – Жан улыбнулся и сел на плед, мечтательно запрокинув голову.

– Ты ведь всё лето в море, не надоело? Может, не стоило идти сюда? – Офелия дотянулась до воды. Она была холодной и пахла свободой.

– То море совсем другое… И не стал бы я связывать свою жизнь с плаваниями, если бы не любил океан, – Жан сел ровно, подтянул к себе ноги и обхватил колени. – Смотрю на волны и столько историй вспоминается… Но сегодня не хочу ничего рассказывать. Можно?

– Конечно, – Офелия оглянулась. Жан снова показался ей совсем другим. Эти места, его родные места, превращали веселого парня в серьезного и взрослого человека.

Она медленно подошла к Жану и села рядом, пожалуй, слишком близко, и тоже стала смотреть на волны, набегающие на берег. В этом молчании не было ничего тяжелого или гнетущего. Оно было естественным, как тишина ночи, как взгляд, брошенный на край моря. Офелия ловила себя на жгучем желании прикоснуться к руке Жана, взять её в свою ладонь, чтобы крепче держаться за этот берег, за те мечты, которые рождались в её голове, пока она смотрела на море.

Прочитал ли Жан её мысли, или просто делал то, что подсказывало ему сердце, но он ловко развернул второй плед и накинул его на плечи Офелии. Она едва успела поднять руку, решившись снова на такой необходимый жест, как Жан перехватил её ладонь и крепко сжал. И это было совершенно не по-дружески.

– Хорошо здесь… – шепнул юноша.

– Да… Не так, как дома. Здесь – волшебство.

– Ага… Ты мечтай, Офелия. Каждый день, каждую минуту. Чтобы волшебство не заканчивалось, чтобы Ная могла ловить звезды, чтобы у моря был край и чтобы цвели розы в саду бабушки…

– Жан? – Офелия повернулась к нему и встретила прямой, открытый взгляд. Такой близкий, что по коже побежали мурашки.

– Да? – он смотрел на подругу, и ей казалось, что видит насквозь. Она всё хотела сказать что-то важное, но слова растворялись, превращались в морскую пену и убегали далеко за край моря. Офелия никак не могла оторвать взгляда от бледно-голубых глаз Жана. Он медленно опустил веки, словно соглашаясь с чем-то, и свободной рукой ловко поправил прядь волос, которая выбилась из косы Офелии. – Говори же, чего молчишь?

– Ты сейчас кажешься мне таким взрослым. Будто тебе не семнадцать, а сотни лет… И ведь Ная права, ты – не друг, – Офелия и сама себя ощущала не девочкой, а юной девушкой. Она вдруг выросла, поднялась над своими страхами и обидами, наполнилась уверенностью в себе, своих мыслях и поступках.

– Пусть всё так, – Жан слегка пожал плечами. – Мне хотелось бы, чтобы мы продолжали… Дружить. Как и раньше. Пока не наступит другое время.

– Какое? – Офелия никогда не разговаривала ни с кем вот так, серьезно. На сложные, трудные, эмоциональные темы.

– Подходящее…

Офелия чувствовала, как ладони становятся мокрыми, ей вдруг стало трудно дышать. Почему она раньше не смотрела на Жана такими глазами, почему только сейчас увидела в нём что-то новое, притягательное. Конечно, она слышала, как девчонки обсуждают мальчишек, да и сама частенько болтала с ними. Даже сходила на свидание один раз. Но тогда не испытывала ничего подобного. А сейчас ей казалось, что где-то в груди распускается огромный цветок, яркий, красивый, мешающий делать вдохи. Что если Жан решит её поцеловать? Сама она ни за что не сможет этого сделать. Она и так села слишком близко к нему и не убрала руку, когда он взял её в свою. «Нужно что-то сказать», – судорожно думала Офелия.

– Я… Мне… – она с трудом подбирала слова, а Жан терпеливо ждал. Сейчас он не спешил, как раньше, озвучивать её мысли. – Наверное, пора домой?

– Давай ещё посидим, время есть в запасе, – он улыбнулся одними глазами, и внутри у Офелии что-то оборвалось.

«Сердце», – подумала она. «Падает в бездну и никак не остановится. Господи, кажется, я влюбилась» – испугавшись собственных мыслей, Офелия быстро заморгала и попыталась отвести взгляд. Но не смогла.

– Глупая… Правильно говорит мама, ты ещё такая малышка.

– Не правда! – Офелии вдруг стало обидно, она только почувствовала себя взрослой, но не такой скучной и запертой на сто замков, как отец.

– Правда, конечно. Я ведь никогда не вру, помнишь? – Жан упорно испытывал своим взглядом Офелию. Она не помнила, чтобы хоть кому-то так долго смотрела в глаза. Ей уже думалось, что вокруг нет ничего – ни моря, ни берега, ни звездного неба. Только Жан и его пристальный взгляд.