Татьяна Алхимова – Море в облаках (страница 21)

«Снова здравствуй, Офелия.

В этот раз я решил написать тебе первым.

Вчера мне не хотелось рассказывать никаких историй, но я обещал. Только, пожалуйста, не отвечай мне, пока не прочтешь всё до конца. Это важно.

Новый учебный год будет и для тебя и для меня очень важным. И как сложится дальнейшая жизнь – неизвестно. Поэтому я хочу успеть рассказать тебе нечто важное. Пусть ты не поймешь этого сейчас, но когда-нибудь, возможно, спустя годы…

Ты – чудесная мечтательница и фантазерка. Но жизнь – реальна. Помни об этом.

А теперь, история для вчерашнего вечера.

Далеко-далеко, на другом краю Земли, где ветра дуют с юга на север, где приливы такие сильные, что рыбаки вытаскивают лодки на берег почти к самым домам, жила пара добрых людей. Добрых, но молчаливых. Они считали слова излишними, не стремились нарушать тишину. И слушали. Каждое утро и каждый вечер выходили эти двое к дому и стояли, прислушиваясь.

Моряки и другие жители прибрежной деревушки сторонились их: мужчину и женщину. Одетые в простые одежды из домотканого полотна, с чистыми, ясными глазами и темно-каштановыми волосами, они иногда казались каменными изваяниями. Мужчина изредка выходил в море на крошечной лодке, выкрашенной белой краской, а женщина плела сети, вязала легкие пуховые шали и раздавала их просто так.

Что они слышали и для чего слушали – никто из жителей не знал, а спрашивать боялись. Да и ни к чему лезть в чужую жизнь. Забот у рыбаков и их семей хватало с излишком, чтобы ещё переживать за соседей. Детей у этой пары не было, и многие старушки считали, что именно это послужило отстраненности.

Однажды, погожим летним вечером, мужчина ушёл с другими рыбаками в море. Гладкая сверкающая водная гладь обещала спокойную ночь, хороший улов, а значит, несколько дней сытой жизни. К утру вернулись все, кроме молчаливого человека. Его жена не проронила ни слезинки, только каждый день выходила к морю и ждала. Все думали, что она горюет, пытались поговорить. Но безуспешно. Женщина мотала головой и продолжала смиренно сидеть на берегу. Спустя неделю, к берегу прибило белую лодку. Рыбаки помогли вытащить её на берег – внутри никого не было, только маленький полотняный мешочек, который женщина спрятала в карман своего белесого платья.

Спустя год, вокруг её скромного дома в три окошка, разросся сад. Кусты смородины и малины буйно цвели под окнами, кое-где торчали кривые юные вишневые и персиковые деревца, а под ними разноцветными радужными пятнами раскинулись клумбы.

Вся деревня: женщины, дети и даже рыбаки-мужчины приходили посмотреть на такую красоту. Спрашивали у женщины, как ей удалось вырастить такой сад всего лишь за год. Но она только улыбалась и ничего не говорила»

Письмо окончилось неожиданно. Офелия успела живо представить красивый сад, милую женщину (почему-то она была уверена, что женщина очень милая, добрая и нежная), теплое море и запах рыбы в деревушке. Но волшебство закончилось со строками письма. Ни слов прощания, ничего. И такое странное, с легким налетом грусти, приветствие.

Как же хотелось Офелии написать Жану. Будто она могла прикоснуться к нему через строки. Но он просил ничего не писать. И девочка принялась рисовать. До глубокой ночи сидела она за столом, выводя карандашами очертания берега в свете луны, подбирая цвета для клумб. И невольно вспоминала дом Жана. Теплый, уютный, готовый радушно принять незваную гостью в перешитом платье и с заколкой из ракушек.

В дверь постучали. Мартин заглянул внутрь и попросил Офелию ложиться спать. Завтра первый учебный день. Она кивнула и стала собирать рисунки. Время неизбежно идёт вперед. Хочешь ты или нет, но завтра наступит в любом случае.

Потянулась череда ещё теплых осенних дней. Через месяц-полтора городок накроют серые дожди, и тогда Офелия будет ждать зиму. А пока – школьные будни. После занятий она стала забегать в гости к Лили, пила чай с булочками и рисовала у окна. А после помогала убираться на кухне, училась делать заготовки для пирогов и хлеба на следующее утро. И много, очень много болтала с Лили. С ней оказалось легко и просто, гораздо легче, чем с отцом. Женщина внимательно слушала и никогда не давала непрошенных советов. Она рассматривала рисунки Офелии и выбирала лучшие на её взгляд. Ей действительно было интересно, откуда берутся сюжеты и что значат странные абстракции, то похожие на облака, то на лабиринты.

Всё остальное время занимала учеба и подготовка к экзаменам. Офелия твердо решила поступать в художественный колледж и очень много трудилась, изучала литературу, даже уговорила отца нанять педагога, который согласился бы заниматься с ней через интернет.

Иногда, в пылу учебного азарта, Офелия забывала про то, как ждёт письмо от Жана. Она вообще старалась отгонять от себя мысли о нём как можно дальше, всё больше утверждаясь в идее о том, что он – ненастоящий.

Тёмным октябрьским вечером порыв ветра распахнул окно. Офелия недовольно отбросила книгу, которую читала к уроку литературы, и поднялась, чтобы закрыть створки. Дождь уже успел намочить шторы и конверт. Да, на полу лежал конверт. Она уже и не ждала ничего, как-то легко забывалось лето, его волнения и обещания. Офелия взяла мокрый конверт и вернулась на кровать. Сиротливо сидела она, рассматривая расплывшиеся буквы. Ей было стыдно. За то, что не ждала, как раньше, что слишком увлекалась учебой и общением с другими людьми. Невольно Жан оставался где-то на обочине её детства. Но ведь она так хотела взять его с собой в юность, в будущее, а повинуясь воле отца, его не озвученным желаниям, отодвигала лучшего друга на задворки памяти, в фантазии и мечты.

«Привет, милая Офелия.

Помнишь, как мы когда-то, словно в прошлой жизни, играли в мяч на поляне? А светлячков в фонаре помнишь?… Я люблю вспоминать темными осенними вечерами о чем-то теплом и важном. И ты не забывай, Офелия. Надеюсь, предыдущее письмо лежит у тебя в коробке на самой верхней полке шкафа (тут девочка вздрогнула и покосилась на шкаф – письмо действительно лежало там, вместе со всеми остальными) и ты помнишь, чем закончилась первая часть истории. Я продолжу.

Чудесный сад той самой женщины, молчаливой и доброй, разрастался. Кустарники и деревья приносили плоды, которые безвозмездно раздавались всем желающим. Жители жалели женщину, пытались ей помочь, и она всегда принимала помощь. С благодарностью.

Одним теплым летним вечером, после легкого дождя, жены рыбаков увидели женщину на берегу, она доставала что-то из воды. Конечно, они бросились ей на помощь. Общими усилиями им удалось вытащить на берег крошечную лодочку, в которой лежал ребенок, завернутый в теплую цветастую шаль. Новорожденная девочка молча смотрела на женщин. Великий дар моря!

– Моя Роза… – прошептала женщина. И все остальные посмотрели на неё с удивлением. Первые слова за столько лет!

– Вы говорите? Неужели? Слава Богу! – заговорили наперебой жены рыбаков. – Как ваше имя?

– Спасибо, что помогли мне, – ответила женщина, прижимая к себе малышку. – Моё имя Иная. А это – моя дочь, Роза. Её подарило мне море в обмен за долгую и верную службу. Каждый день мы с мужем слушали море, выполняли его просьбы и ждали.

– Она, похоже, тронулась умом, – шептали женщины, но радовались долгожданному счастью. Все знают, что дети – цветы жизни. А у Инаи были сотни цветов, да все не те.

Девочка росла быстро, была послушным и веселым ребенком. Вокруг неё всегда суетились другие дети. Она затевала игры, соревнования и всегда могла помирить кого угодно. Иная больше не молчала и лишь изредка уходила слушать море. Сад по-прежнему цвёл и давал плоды. Жизнь неизменно шла вперед. День за днем, год за годом.

Скоро Роза отправилась в школу. Белые кружевные банты ей невероятно нравились, она каждый день просила мать заплетать её длинные каштановые волосы в косы и завязывать банты. Училась девочка прилежно, очень старалась и всегда приносила домой благодарности учителей. Простая, чудесная жизнь не омрачалась ничем. До тех пор, пока Роза не стала взрослее.

Иная стремительно старела и боялась, что не успеет поставить дочь на ноги, дать ей образование. За садом ухаживать становилось труднее и Розе приходилось много времени проводить дома, чтобы помогать матери. Она видела, как силы покидают Инаю, как часто женщина стала молчать и уходить слушать море. Иногда, в моменты особенной грусти, после тяжелого и трудного дня, Роза или сидела в дальнем углу сада, или сбегала к морю, к тихой спокойной бухте, где не было рыбацких лодок и сетей, куда никто не приходил без надобности, и долго сидела, пытаясь услышать, о чем шепчет прибой»

Снова письмо оборвалось неожиданно. Это так было не похоже на Жана, что Офелия даже немного расстроилась. История казалась ей нестерпимо грустной, далекой от всего того, о чем раньше рассказывал Жан. Он словно прощался, хотя никаких прямых намеков и не было. Наоборот, в последний день лета он обещал ждать. Но чего ждать?

Офелия отложила письмо и задумалась. Раньше было здорово и весело ждать новой встречи, предвкушать веселье и приключения. Но теперь? Что ждет она сама и что – Жан? Решив тогда, на берегу, что она влюбилась в друга, Офелия сама себе отрезала пути к отступлению. Как определить любовь? Разве это то же самое чувство, что она испытывает к отцу, например? Понятно, что нет. Родители Жана точно любят друг друга, поэтому они вместе, у них дети, семья. А Офелии всего пятнадцать. И пока она достигнет того возраста, когда девушки обычно выходят замуж, всё сможет ещё поменяться сотню раз. Да уже сейчас она не такая, какой была летом. Через год или даже два, Жан был прав, она сама не сможет себя узнать. Есть ли смысл ждать чего-то? И можно ли влюбиться один раз и навсегда? Они – люди из разных миров, ей всегда было трудно понять истории юноши, но он видел её насквозь. Незримо Жан каждый день присутствовал в её жизни, будучи далеко отсюда. За краем моря или где-то ещё. Кто же он такой на самом деле?