Татьяна Алхимова – Море в облаках (страница 15)

– Красивый закат здесь, – снова тихо заговорил Жан. – И места тоже красивые. Я так привык к ним, пока дружу с тобой. Моя практика закончилась, но я ещё даже дома не был. Сразу отправился сюда, потому что знаю, что тебе трудно. Офелия?

– Что? – буркнула она в ответ. Поток слез становился меньше, но поднимать глаза было стыдно и страшно.

– Хочешь посмотреть на мою форму? Пока есть такая возможность? – похоже, что Жан улыбался. Как легко и просто у него получается оставлять всё грустное и плохое позади.

Офелия подняла голову и посмотрела на Жана, который встал и отошёл чуть в сторону, в шутку горделиво подняв голову. Как же он изменился! С каждым годом юноша становился выше, сильнее. Ни один старшеклассник из школы Офелии не был таким мужественным и красивым. Да-да, она вдруг поняла, что Жан – очень интересный внешне юноша. На нём был надет черный комбинезон с длинными рукавами, по краю отделанными белыми лентами. На груди – карман, на талии – широкий пояс с черной пряжкой. А над карманом значок в виде парусника.

– Ух ты! Как необычно! – Офелия забыла о слезах, о том, что лицо её наверняка красное и мокрое, а веки опухли.

– Ага. В следующем году этот черный комбинезон отправится на свалку истории, – улыбнулся Жан и вернулся к Офелии, шумно сев на траву и взяв в руки большую круглую банку, заполненную водой. На дне лежали морские звезды. – Буду носить красивый синий комбинезон с золотыми нашивками! Просто мечта…

– Жан, а кто ты?

– Боюсь, что не смогу объяснить. Допустим, пока я буду просто моряком. Пойдет? Как у вас говорят – юнга?

– Не знаю, – Офелия пожала плечами. – И по каким морям ходит твой корабль? По тем самым, которые далеко за краем?

– Почти. Хотя… Пусть так и будет, да, – Жан снова улыбнулся и загадочно посмотрел на Офелию.

– Какой же ты взрослый, – вырвалось у неё.

– Ты тоже уже не маленькая, – рассмеялся юноша. – А ведешь себя иногда всё так же, как и раньше. Знаешь что? – Жан схватил её за руку, совсем как когда-то давно, позапрошлым летом. – Раз уж ты здесь и домой не собираешься, то давай прогуляемся?

– Только если недолго, скоро стемнеет, и мне страшновато идти одной через сады.

– Ого! Неужели Офелия чего-то боится? – Жан встал, крепче прижал банку, и потянул Офелию за собой.

Она ничего не ответила, потому что действительно стала бояться темноты и неизвестности, скрывающейся за ней. Раньше было так просто придумать, что она идёт не по темному пустому саду на окраине города, а пробирается сквозь волшебный черный туман, а за ней идут смелые воины, готовые защитить от любых монстров. Теперь так не получалось, потому что Офелия знала, что страшнее монстров – люди, и защитить её будет некому. Жан уводил подругу в сторону от садов, вдоль края холма, город оставался позади, а море всё ближе. Солнце практически село и вокруг царил полумрак.

– Из-за этого платья вы поругались с отцом? – неожиданно спросил юноша.

– Да… – шепнула Офелия.

– Зря. Красивое, – Жан повернулся и внимательно посмотрел на Офелию. – Не обижайся на отца. Он просто не хочет жить воспоминаниями, но не может понять твои чувства. Обвинять человека в этом нельзя. Вот ты любишь мармелад, а безе терпеть не можешь. И вряд ли когда-нибудь поймешь людей, которым оно нравится. Вот и с этим платьем так же. Твой отец видит в нём свою любимую жену и вспоминает всё, что случилось. И ему больно. А ты видишь совсем другое, пытаешься таким образом сохранить память и любовь к матери. Вообще, вам стоило бы спокойно поговорить об этом.

– Жан! Мы говорили, много говорили. Но отец возвращается в прошлое, к воспоминаниям. И не хочет жить здесь и сейчас вместе с ними. Я имею право на память о матери! Я хочу помнить о ней, понимаешь? А он хочет забыть! – Офелия немного злилась.

– Скорее всего, он не хочет забыть, а боится этого. И ещё чувствует себя виноватым за то, что думает о другой жизни. Тебе трудно понять… – Жан задумался. – Вот у тебя есть старая игрушка, которую давно пора бы выбросить, но ты бережешь её. И когда тебе дарят новую, красивую, о которой ты мечтала – что происходит? Ты начинаешь играть с ней, и в какой-то момент тебе становится стыдно, что старая игрушка просто сидит на полке. Тебе кажется, что ты предаешь её. Хотя на самом деле это не так. Твоему отцу тоже непросто, поверь мне. Ты взрослеешь, становишься больше похожей на мать, да и вообще – скоро оставишь его ради своего собственного будущего. Ему трудно принять это. Но он – взрослый и умный человек. Он справится. И ты – тоже.

– Не знаю, Жан… Я не уверена ни в чем, совершенно. Это лето прошло вроде бы и интересно, весело, но что-то в нём не так… Или это во мне? – она доверчиво посмотрела на друга.

– Посмотри вперед, – Жан указал далеко за холм, в сторону моря. – Что ты там видишь?

– Тёмное небо, под ним море, наш холм. Я знаю, что там обрыв, – Офелия не понимала, к чему клонит Жан.

– А я не вижу обрыва, только пологий склон и прохладное море, – он улыбнулся. – Мы смотрим на одно и то же, а видим разные вещи. Вот и ты смотришь на своё лето другими глазами. Поверь мне, через пару месяцев ты совершенно иначе взглянешь на это время. А лет через пять – и вовсе удивишься, что была чем-то недовольна.

– Ты опять говоришь загадками… Куда мы идем?

– У меня возникла идея! Офелия, я не приготовил тебе подарок ко дню рождения. Поэтому… Бежим! – Жан резко ускорил шаг и перешёл на бег, ещё крепче сжимая ладонь Офелии.

– Куда? Там же обрыв впереди! – ей пришлось тоже бежать следом. Платье развевалось, путаясь в ногах, и Офелии было страшно. Солнце скрылось за горизонтом, стало темнеть. Она не видела, куда наступает и боялась упасть.

– Ничего не бойся! Не думай ни о чем, просто беги за мной. И делай то, что я говорю! – Жан не оглядывался, просто бежал вперед, ускоряя шаг каждую минуту.

Офелия понимала, что если они вовремя не остановятся, то будут вынуждены спрыгнуть вниз с обрыва. Она не знала, что там, потому что никогда не заглядывала вниз. Наверняка там или сад, или лес, а за ним – выход к морю, долгий и неизвестный. А какова высота обрыва? Девочка старалась не думать об этом. Жан не дурак и не станет без причины рисковать.

– Прыгаем! – крикнул Жан, и Офелия закрыла глаза, оттолкнувшись от земли ногами.

Чувство полета, легкий ветер в волосах и смех Жана заставили её улыбнуться. От чего-то она перестала испытывать страх, ей было хорошо и легко. Офелия открыла глаза и не увидела перед собой ничего ужасного – только темное небо и загорающиеся на нём звезды, всего лишь мгновение – и под ногами она почувствовала твердую почву. Словно спрыгнула не с высокого обрыва, а с обычных качелей. Жан отпустил её руку и прошёл вперед, туда, где шумело море.

– Ну что? Добро пожаловать ко мне домой! Идем скорее, не стоит опаздывать к ужину!

– Жан? Я правильно понимаю, что мы действительно идем к тебе домой? На ужин? – Офелия ошеломленно смотрела на друга, на каменистый пляж, на редкую высокую траву, медленно кивающую в такт ветру.

– Ага! Раз уж у тебя свободный вечер, ты грустишь, и я не поздравил тебя с днём рождения как положено, то есть повод провести время вместе. Познакомишься с моими родными, будет весело. Пошли! – он подошёл к Офелии в ожидании ответа.

– Неудобно вот так, без предупреждения… У меня даже ничего нет с собой, нельзя же идти в гости с пустыми руками. Да и вообще! Жан! Они ведь ждали тебя!

– Не говори глупостей, пойдем.

Жан обошёл Офелию и медленно побрел вдоль берега, забирая левее. Девочка догнала его и, впервые за всё время, смущаясь своего жеста, осторожно дотянулась до ладони и взяла за руку. Юноша легко улыбнулся и покрепче сжал руку подруги. Они шли молча, слушая шум прибоя, уходя от него всё дальше. Офелия переживала, что вторгается в чью-то тихую семейную идиллию. Наверняка, родители и сестры Жана ждали его, и у них набралась сотня тем для разговоров, а она совсем незнакомый им человек. Никогда ни к кому Офелия не приходила в гости без предупреждения, спонтанно и с пустыми руками. Она старалась убедить себя, что Жан знает, что делает и, возможно, в его семье так принято. Смутное ощущение пребывания в другом мире, за границей понятного, совсем как в историях Жана, волновало молодую душу Офелии. Даже перед школьными контрольными не испытывала она такой тревоги.

– Всё хорошо, не переживай так, – подал голос Жан. Он говорил тихо и спокойно, словно читал мысли Офелии и отвечал им.

– Ты бы хоть рассказал мне о твоих родных…

– Нечего рассказывать, в моих историях всё было. Они добрые, несмотря на то, что иногда шумные. И про тебя я им много говорил.

– Как же стыдно… – шепнула Офелия.

– За что? За то, что ты такая, как есть? Так наоборот же, – это очень здорово и ни капли не стыдно! Смотри, дом уже виднеется! Во всех окнах свет горит, – Жан кивнул вперед, и Офелия заметила вдалеке небольшой двухэтажный дом. И, правда, каждое окно было ярко освещено.

По мере приближения к дому, Офелия замечала всё новые и новые интересные детали: он выкрашен желтоватой краской, а забор вокруг – белой. За забором росли цветы, их было столько, что на мгновение девочке показалось, что пустого места внутри нет, по углам и вдоль окон теснились небольшие кусты, густо укрытые мелкими белыми цветами, несмотря на конец августа. Над большим широким крыльцом висел круглый фонарь на короткой цепочке, а вдоль перил в длинных горшках раскинули свои листья цветы. На втором этаже Офелия насчитала четыре крошечных окошка с разноцветными шторами, а на первом этаже – одно большое эркерное и два маленьких с левой стороны от крыльца – кухня, наверняка. В окнах периодически мелькали человеческие фигуры. Когда ребята подошли совсем близко, в нос Офелии ударили яркие, сочные ароматы цветов, через них с трудом пробивались запахи домашней выпечки. Волнение стало ещё больше, девочка смотрела на аккуратный коврик, лежащий перед дверью, на узкую дорожку к дому, зажатую между клумбами и чувствовала, как отчаянно хочет зайти внутрь и как боится этого.