Татьяна Алхимова – Море в облаках (страница 13)
Первая неделя каникул прошла лениво, потому что погода неожиданно испортилась, а ещё я простудилась. Пришлось лежать в постели и читать книги. На море я ещё ни разу не была, да и папа не отпускает после болезни.
Твоё письмо и обрадовало меня, и расстроило. Что может быть лучше встречи с другом? Наверное, ничего. Напиши про практику, интересно. Ты никогда не говорил мне ничего про свою учебу.
Жан! Я столько всего хотела тебе рассказать. И всё ещё хочу, но в письмо всё это не поместится. Да и когда я сажусь писать, то забываю о половине из того, что должна была сообщить.
Извини, что так коротко, но я всё ещё слишком расстроена.
До встречи! Офелия»
Ответного письма не было долгих три недели. Офелия нервничала, даже не понимала, весело ли ей гулять с одноклассниками. Она больше времени стала проводить с отцом, особенно по вечерам. Мартин пил чай в гостиной и читал книги, иногда смотрел фильмы. Тогда Офелия подсаживалась рядом и делала наброски в своём блокноте. Отец видел, что его дочь выросла, понемногу превращаясь в юную девушку. Менялась её фигура, лицо и поведение. Она снова часто грустила и проводила дни в одиночестве, и он боялся, что Офелия снова погружается в свои мечты и фантазии. Но приходил новый день и приносил с собой веселые прогулки, непринужденные беседы с Лили по утрам в булочной, тихие семейные ужины, и Мартин успокаивался. Дети растут. Это неизбежно.
«Офелия!
Если бы ты знала, как я рад получить твоё письмо. Ответить раньше не мог, потому что был далеко от почты. Но теперь – держись! Напишу тебе много всего!
Но для начала расскажи, как ты так умудрилась заболеть в самом начале лета? Наверняка ела слишком много мороженого, да ещё и под дождь попала. Уж я-то всё про тебя знаю!
Папа у тебя проницательный человек, какие ценные мысли подсказывает. Проводи с ним как можно больше времени, мы растем, а родители стареют. Наше общее время ограничено. Но, не буду о грустном.
И ты там тоже не грусти! Нашла из-за чего расстраиваться! Мы же на связи, считай, что почти видимся. Если сложно написать сразу всё в одном письме, то ты записывай каждый день понемногу, а потом собирай в один конверт и присылай. Я разберусь, что к чему.
Про учебу писать скучно. Лето же! Но по секрету кое-что расскажу. Моя профессия очень важная. И я буду продолжать дело своего отца, поэтому сейчас очень много времени уделяю учебе. И мне нравится! Когда находится дело по душе, то и учиться легче. Вот сейчас я очень и очень далеко от семьи и даже от тебя, Офелия. Далеко за краем моря. И здесь так красиво! Когда-нибудь я покажу тебе эти места. Уверен, тебе понравится.
Представляешь, сколько всего мы сможем рассказать друг другу, когда снова увидимся? Долгая разлука – это даже хорошо. Я даже представляю, как буду сидеть под деревом на вершине холма, а ты, как всегда угрюмая и чем-то раздосадованная, поднимешься через сады и шумно упадешь в тень, не замечая меня. А потом? Ты же знаешь, что будет после? Ты снова удивишься и обрадуешься, когда я выгляну из-за теплого коричневого ствола и протяну тебе подарок. А может, даже два! За все пропущенные дни рождения. И мы будем долго сидеть, смотря на город под нашими ногами, на облака, на небо… Я схвачу тебя за руку, как и всегда, чтобы растормошить, и потяну к реке. Или к морю. Или туда, где мы ещё ни разу не были.
И обязательно расскажу историю. Новую. Интересную.
П.С. Жду рисунков.
До встречи.
Жан»
С ответом Офелия тянула, сколько могла. Почему-то ей казалось, что если написать письмо позже, то лето скорее приблизится к концу и не будет таким странным, разочаровывающим.
«Привет, Жан.
Непонятное чувство. Но мне уже пятнадцать. Много это или мало? Папа рад, говорит, что я уже совсем взрослый человек, и начинает рассказывать про то, каким он был в пятнадцать. И мне становится немного стыдно за то, что я совершенно не самостоятельная и до сих пор не знаю, чего хочу, а только мечтаю. Вот даже ты, Жан, – у тебя есть планы и цели на жизнь. Ты учишься, практикуешься. А я рисую. Рисую свои мечты, свои фантазии. И очень скучаю по старым глупым платьям, по косичкам.
На прошлой неделе одноклассник пригласил меня поесть мороженого в кафе. Ты знаешь, что это такое? Папа долго смеялся и сказал, что это – моё первое свидание в жизни. Как же так? В общем, было скучно. Но мороженое вкусное. Больше не пойду, лучше посижу дома и почитаю, или с ребятами сбегаю на море.
Приезжала бабушка. Я так давно её не видела! И знаешь, она как-то очень постарела. И роста стала маленького. Жалко. Ты прав, так мало времени мы проводим вместе. Когда я думаю, что бабушки и папы не станет, то грущу даже больше, чем когда думаю о маме. Я привыкла, что её нет, но… Но всегда думаю о том, как бы мы жили, будь она рядом. Как бы она говорила со мной? Что бы делала дома? Может быть, тогда бы и папа меньше работал и мы хоть немного были бы похожи на нормальную семью. А ещё, я немного злюсь на папу, и бабушка со мной согласна: он мог бы и жениться снова! Конечно, маму не заменить, но всё равно. Если я уеду учиться в следующем году, то он останется совсем один. И кто тогда будет бегать в булочную, болтать с ним по утрам за завтраком? Да и как я буду без всего этого? Жан, как ты спокойно покинул родной дом надолго? Мне тоже так хочется, но и очень-очень страшно.
Что там, в этом большом мире? Мне кажется иногда, что там всё так же просто, как здесь и сейчас. Но ведь это не правда? Папа говорит, что мир сложный и опасный, что нужно много думать, работать и приспосабливаться. Приблизительно как в сказках сражаться с драконом, только каждый день. Нужно ли мне это? Я бы с радостью осталась тут, с папой и жила бы, как и прежде. Может быть, даже пошла бы подрабатывать в булочную к Лили. Кстати, о Лили! Мы с бабушкой сообразили, что она очень нравится папе. Вот было бы здорово, если бы они полюбили друг друга. Настоящая сказка!
Ох, что-то я пишу тебе совершенно не о том. Каждый день представляю, как мы снова встретимся, и как будет весело. Но уже не верю в это. Ты такой взрослый. А я? Разве сможем мы так же беззаботно купаться в реке и болтать обо всем на свете, лежа в траве? Сомневаюсь. Не хотела писать об этом, но ведь… Это правда. Мы слишком взрослые для таких забав.
Мне очень не хватает твоих историй. Особенно в те дни, когда становится грустно. Или идёт дождь. Или… Когда я вспоминаю о том, чего никогда не было и не будет.
До встречи.
Офелия»
Снова – белый подоконник, заходящее солнце, книга и постель. Офелия решила не ждать ответа, не ждать встречи. Она погружалась в беспросветную грусть, понимая, что это последнее такое лето – свободное, легкое и большое. Скоро начнутся затяжные осенние дожди, серая мрачная зима, а потом расцветут сады, и ей придется делать шаг вперед. Становиться другой, совершенно новой Офелией.
«Вот ты глупая, подруга… (я даже улыбнулся, когда писал)
Ты прости, но мне пришлось даже поговорить со старшей сестрой об этом. Цифры твоего и моего возраста вообще ничего не значат. Разве взрослые перестают читать сказки, или купаться, или кататься на велосипеде? Они точно так же дурачатся. А кто и что подумает – какая разница? Сколько раз я тебе говорил – ты мечтательница, фантазерка. Ну, так придумай что-нибудь, что позволит нам с тобой дружить, как и прежде?
Все девчонки твоего возраста бегают на свидания. Ага. Сестра говорит, что поначалу ей тоже было скучно. А потом понравилось. Это ведь жизнь. Но ты не обязана туда ходить, если тебе не хочется или не нравится. У нас была веселая история: в мою сестру влюбился одноклассник, он почти каждый день приходил к нашему дому и стоял грустный у забора, ждал, когда сестра выйдет. Через две недели папе это надоело, потому что сестра не могла мальчишке сказать всё, как есть, и он облил беднягу водой из шланга. Вроде как случайно. Ох, как ругалась на него мама! А нам с сестрой было смешно. Теперь, правда, ей даже стыдно. Она ведь за него скоро замуж выходит. Будем ждать, когда к младшей начнут заходить одноклассники, у отца всегда наготове шланг (смеюсь).
Когда мы встретимся, я расскажу тебе одну историю, про те чувства, которые ты испытываешь из-за мамы. В письме слишком много писать, а времени свободного у меня не так уж и много.
Ничего не бойся, Офелия! И у тебя, и у твоего отца всё обязательно будет хорошо. Главное – смотри вперёд с радостью и уверенностью. Ты ведь можешь, я знаю.
П.С. Чуть не забыл, позор мне, конечно. С Днём Рождения! Знаешь, чего я тебе пожелаю? Хорошего лета. Его осталось не так много, проведи его волшебно.
Жан»
Офелии казалось, что после этого письма время остановилось. Дни тянулись как дешевая жвачка. И так же быстро теряли вкус. Она перестала ходить по утрам в булочную, предпочитая подольше поваляться в постели. Забросила рисование и чтение, вечерами редко спускалась к отцу. Мартин переживал, но вспоминая себя в возрасте Офелии, успокаивался. Подросток в доме – это всегда не просто. Он видел, как в ней сражаются маленькая девочка и юная девушка, и не вмешивался, надеясь, что разум победит. Всё же, он старался воспитывать её хорошо, своим собственным примером. Но без женщины в доме вырастить дочь трудно.
«До конца лета осталось две недели.