Татьяна Алхимова – Маргит, Эржебет (страница 2)

– Нет! Я вас терпеть не могу! Вы слишком придирчивый, слишком требовательный клиент. И каждый раз так смотрите на меня, что я готова провалиться сквозь землю! Это невыносимо! – Маргит выдохнула и с трудом подавила дрожь в руках. Она уже прилично замёрзла, но сдаваться и уходить первой не собиралась. Ей нужно было вынудить Александра сделать этот шаг. Но он тоже медлил. – Уходите.

– Если вы согласитесь, – продолжал он так, будто бы и не слышал ничего из сказанного, – то я успокоюсь и отстану от вас. Это ведь несложно, правда? Просто сходить со мной поужинать. Неформальная обстановка. Вы ведь бываете на свиданиях?

– Не ваше дело! Уйдите! – Маргит осторожно подняла руку и кулачком надавила на грудь Александра. Он не шелохнулся. – Пожалуйста. Так и так я с вами больше не собираюсь работать.

– А как же проект?

– Его можно завершить без встреч. Мне осталось совсем немного.

– Завтрашнее утро и самолёт? – он улыбнулся, и тень печали скользнула по лицу.

– Да.

– И всё равно я не могу вас понять! Никто ничего не узнает. Повторю. Никому нет дела до того, с кем вы проведёте один-единственный вечер. Здесь. Так далеко от столицы и знакомых.

– Уходите. Иначе я сделаю что-нибудь!

– Например? Закричите? Убежите? Надаёте мне пощёчин?

Маргит пожала плечами и отвернулась к пруду. Краем глаза она видела, как Александр стоял и смотрел на неё. Видела и то, как лёгкими хлопьями с тёмного неба без приглашения посыпался снег. «Только быон ушёл, Господи…» – пронеслось в её голове. Сил держаться под напором и вескими аргументами тогда, когда между ними почти не было никакой дистанции, когда запах его духов и тёплый пар от дыхания дотягивались до замёрзшей кожи щёк, – не было. Она столько сопротивлялась, столько уговаривала себя не думать об этом человеке, не жалеть об отказе. Убеждала изо дня в день, что принципы – это принципы, и нарушают их только слабаки. Маргит никогда не была слабачкой, и только благодаря этому находилась здесь, имела всё, о чём когда-то мечтала.

Александр, постояв ещё немного, больше ничего не сказал – только под ногами его тихо скрипнул снег. Сдался?

Дрожащими руками она достала пачку сигарет, вынула одну и, быстрым движением выудив из кармана старый, самый любимый мундштук, вставила её внутрь. Пальцы почти ничего не чувствовали – может, поэтому, или по другой причине зажигалка отказывалась вспыхнуть ярким оранжевым пламенем. Чиркала без смысла и результата. Маргит нервно потрясла её, погрела в ладонях и попыталась снова. Ничего. И ещё раз! Ещё!

– Да чтоб тебя, – ругнулась она и зашвырнула зажигалку в пруд. Та пролетела немного вперёд и бесславно утонула в сугробе.

В этот отчаянный, наполненный терзаниями по тому, что сбылось, но против чего восставало сердце, момент кто-то подошёл к Маргит сзади и едва касаясь обхватил руками. Почти перед самым лицом вспыхнул слабый огонёк, и воздух наполнил запах, от которого ей хотелось избавиться так же сильно, как и не избавляться от него.

Осторожно прикурив, она глубоко затянулась и, задержав дым в груди, прислонилась спиной к тому, кто молчаливо служил опорой. Ледяной зимней стеной, скрывающей жар упрямого сердца.

– Я могу считать это согласием? – шепнул Александр, когда Маргит выпустила очередное серое облако.

– Да. Только потом ты исчезнешь навсегда. По рукам?

– Куда вы, многоуважаемая Маргит, желаете отправиться?

– Туда, где нам никто не будет мешать. И чтобы ни одного знакомого вам лица.

– Тогда идём.

– Так скоро? – она, сделав над собой усилие и параллельно отругав за слабость, отступила на шаг вперёд.

– Мой город не такой огромный, как Москва. Так что каждый уголок мне прекрасно знаком.

Маргит не ответила – в голове всё ещё крутились мысли, отрицающие принятое решение. Правильно ли было соглашаться, и что могло последовать за этим? Но отступить значило бы признать поражение перед собой и никогда не разорвать порочный круг, по которому они с Александром ходили друг за другом. Ходили почти как сейчас – очень близко, в ногу, с тоскливым скрипом снега при каждом шаге. С неба всё ещё летели пушистые белые комочки, обещающие ослабление мороза, может быть даже незначительную оттепель.

Нужно было бы что-то сказать, разрядить обстановку и показать собственную уверенность, но разве так просто заговорить с тем, кого за последний час и оттолкнула, и притянула? Разве просто говорить с тем, с кем никогда не обсуждала ничего, кроме работы?

– Я не знаю, что говорить, – вырвалось у Маргит сухо и строго. Вырвалось и затихло, застыло в снежной пелене, застилающей подступающую ночь. – В том смысле, – поспешила она оправдаться, но не успела закончить мысль.

– О чём обычно говорят на свиданиях?

– Обычно на свидания ходят не потому, что человека заставили.

– А вас кто-то заставлял?

– Разве нет?

– Нет.

– Да вы! Вы!…

– Я? – Александр ухмыльнулся, но на спутницу не посмотрел, только махнул рукой куда-то вперёд, в снежный мрак, и добавил, – мы почти пришли.

– Сколько раз вы были женаты?

– Маргит? Кажется, мы переходили на ты. Но попытка засчитана. Почти три.

– Как это – почти?

– Один раз женился ещё будучи студентом. Оп! Держитесь, – он снова ловко поймал её под руку перед самым пешеходным переходом, где скользкий асфальт прилично покрылся снегом. – Страшно влюбился, страшно! Отец и мать ругались, но отступили.

– И что?

– Развелись через полтора года. Застал её с общим другом, – Александр рассмеялся. – Для меня это не было новостью, но собственными глазами увидел впервые.

– Неприятная история.

– Опыт.

– А второй?

– Склеивал разбитое сердце.

– И снова неудачно?

– Какая вы проницательная!

– А вы любвеобильный.

– Обыкновенный дурак.

– Тогда выкладывайте почти третий раз.

– После второго развода я уже числился завидным женихом, так что женским вниманием обделён не был и всерьёз думал попробовать выкрасть у судьбы кусочек счастья. Бог любит Троицу. Так говорят.

– И что помешало? – Маргит прошла в услужливо приоткрытую Александром дверь ресторанчика, и оглянулась на него.

– Мой характер.

– Ха! Не удивлена.

– Я тоже.

Пока она стряхивала снег с пальто, вопрос с наличием столика уже решился, и через минуту оба они сидели в тепле, уюте, под тусклым светом большой лампы, спрятанной в тканевый абажур, отделённые от остального зала тяжёлой занавесью.

– Место не самое топовое, – прокомментировал Александр, – зато можно обеспечить приватность.

– Отчасти, – буркнула Маргит, имея в виду доносившиеся из-за тонкой стены весёлые возгласы.

– У людей, наверное, праздник, а вы недовольны. Радуйтесь, что сегодня будний день, и нам вообще удалось спрятаться от лишних глаз – да будет по желанию вашему, – он немного помолчал, рассматривая меню. – Чем хотите полакомиться?

– Я сыта, – в той же манере отозвалась она. – Согреюсь вином для начала. Закуски на ваш вкус.

– Может, чего покрепче?

– Мне завтра на работу.

– Ах да. Забыл. Простите. Выбирайте вино.

И она выбрала. Специально самое дорогое, которое нашлось в винной карте – пусть этот вечер обойдётся Александру в копеечку, пусть он потом ещё долго вспоминает её наглое расточительство и чувствует, что ему уступили исключительно ради того, чтобы избавиться. Но, конечно, сама перед собой Маргит выглядела глупо и злилась – мелкая, детская месть. Что ему те пять тысяч, что просили за бутылку? Ни-че-го. И, судя по всему, даже её колкости и грубости не смогут испортить настроение. Он добился своего – это главное.

– За ваше здоровье, Маргит, – торжественно поднял бокал с виски Александр, когда заказ принесли. – Надеюсь, вам действительно не придётся потом гневаться на меня за то, что я мог, но не подлечил вас хорошим коньяком.

– Я не больна.

– Но замёрзли.