Татьяна Алхимова – Маргит, Эржебет (страница 3)

– Уже согрелась.

– Тогда пейте скорее! Чтобы закрепить результат! И закусывайте.

– Обязательно.

Маргит опустошила бокал – вино оказалось хорошим, и его стоило бы пить не как дешёвую водку, залпом. Но показать пренебрежение, поскорее наполнить себя спасительным хмелем – важнее. Важнее и того, что напротив сидел мужчина, откровенно заинтересованный в её расположении, не считающимся ни с чьим мнением, кроме собственного. Он и выглядел так, будто бы правил миром и плевать хотел на его законы и правила: фиолетовый пиджак с чёрными лацканами, лёгкая небрежность в волнистых волосах, брошенные на стол бутафорские очки и наметившаяся щетина. Пижон – вот что хотелось кричать ему в лицо. Почему? Маргит и сама не знала.

– А вы, – внезапно заговорил Александр, – сколько раз были замужем?

– Ноль.

– Это не может быть правдой.

– Как знаете, – она подлила себе ещё вина, опередив собеседника, и выпила, оставив на дне пару глотков.

– Почему же вы отказывались?

– Потому что никто не предлагал. Я много училась и работала, было не до замужеств.

– Намекаете, что я не учился и не работал?

– Почему намекаю? Утверждаю.

– Маргит, кажется, вы такая недобрая в этот вечер из-за голода. Поешьте, – он придвинул ближе сырную тарелку, и ей пришлось взять кусочек. – Думаете, вас собираются отравить?

– Нет. Я всегда больше пью, чем ем.

– Соблюдаете форму?

– Не люблю.

– Еду?

– Да!

– И меня?

– Что?

Александр рассмеялся и, чуть наклонившись вперёд, шепнул:

– На вашем месте я бы всё же поел. С мороза пить алкоголь и не закусывать… Чревато тяжёлой ночью. И не менее тяжёлым утром. А у вас работа, Маргит.

– Давайте я сама решу? Или у нас свидание с условиями?

– А! Значит, всё-таки свидание!

– Вы меня раздражаете.

Она вспомнила, что в сумке лежала вторая пачка сигарет, и поспешно её достала. Крепкий запах табака, помноженный на винный привкус всегда помогали отрешиться от происходящего, ощутить огонёк внутри, готовый вырваться наружу и явить миру ту Маргит, которая на самом деле была совсем другим человеком. Уже вложив сигарету в губы, она растерянно посмотрела на руки – зажигалка осталась в снегу.

– Вы всегда курите в ресторанах? – вальяжно откинувшись на спинку мягкого сиденья, опоясывающего стол, тут же отреагировал Александр.

– Я курю только тогда, когда мне или очень хорошо, или очень плохо. Ну и во всех остальных случаях.

– Сейчас, как я понимаю, вам хорошо?

– Ну конечно!

– Погодите минутку, ладно? – он улыбнулся и вышел.

Маргит покрутила в руках сигарету и отбросила на стол. Покурить удастся только тогда, когда она окажется в гостиничном номере и отыщет в вещах запасную зажигалку. Может, сейчас был наилучший момент, чтобы сбежать, но эту мысль пришлось задавить, как глупую. Испить вечер нужно до дна, чтобы больше такого не повторилось. А потому Маргит схватила бутылку, освободила ноги от сапожек и, поджав их под себя, прикончила вино из горла.

Голова спустя минуту отяжелела, будто бы кто-то подсыпал туда песок. По телу растеклась нега, и страшно захотелось спать – резкая смена часовых поясов, недосып и общая усталость снова и снова играли с хозяйкой в заведомо проигрышные игры. Она прикрыла глаза и попыталась представить себе, как будет завтра бежать по аэропорту, пытаясь не опоздать на рейс, как вернётся в Москву и зайдёт в тёмную, пустую квартиру, чтобы провести следующие бесконечной вереницей дни в одиночестве. Там её ждёт огромная постель с чёрными простынями, початая бутылка любимого коньяка, коллекция мундштуков и благовония. Ничего лишнего, ничего проходного – только то, что важно и имеет смысл.

Маргит так бы и задремала, предаваясь образам грядущего, если бы не вернулся Александр в компании огромного, раскуренного кальяна. Он сел рядом, устроив сюрприз на столе и, приблизившись, осторожно спросил:

– Не желаете принять яду?

– За неимением лучшего… – Маргит приоткрыла глаза и схватила мундштук кальяна, жадно втянув дым.

– Неужто вам так плохо?

– Просто очень хочется курить. Вот и всё.

Оба они погрузились в тёплый, ягодно-фруктовый туман, в молчании передавая друг другу «трубку мира». Время потеряло счёт, и казалось, что давно наступила мрачная декабрьская ночь, которая будет длиться вечность. За стеной продолжала балагурить компания, заходил официант с новой бутылкой, и Маргит незаметно выпила половину, не позаботившись о том, чтобы предложить Александру.

– И ради этого вы мучили меня? – выдала она спустя некоторое время.

– Что?

– Ну… – Маргит повернулась к нему и с интересом всмотрелась в лицо, показавшееся спокойным, даже умиротворённым. – Столько уговоров. И ради чего? Чтобы молча курить кальян?

– А почему нет? Вас опять что-то не устраивает?

– Я бы не стала с таким упорством добиваться свидания, если бы… Вот что вам эта встреча дала?

– Вас.

– Ну ерунда же!

– Отнюдь. Мы провели время вместе. Провели? – Маргит кивнула. – Я даже кое-что узнал о вас, и о себе рассказал. Не рабочее. Разве плохо?

– Не стоило усилий. Об этом мы могли поговорить и в любой другой момент.

– Но не поговорили, правда? Вы, Маргит, очень таинственная. Услышать из ваших прекрасных уст что-то не связанное с делами – практически невозможно. Но мне удалось. И я этому крайне рад.

– Пустой вечер, – буркнула она и бросила на стол мундштук.

– А вы чего ожидали?

– Ну точно не этого всего.

– Если память мне не изменяет, кое-кто не хотел соглашаться на «пустой вечер». По идее, вы должны быть рады, что всё именно так, а не как-нибудь иначе.

– Как я могу быть рада?

– Маргит… Кажется, вы просто пьяны.

– Я?

– Конечно! Полторы бутылки вина.

– А вам жалко?

– Нет. Но я опасаюсь пьяных женщин.

– Тогда отвезите меня домой!

– Ко мне?

– Что?!

– У вас же здесь нет дома, – Александр улыбнулся и, подхватив мундштук, затянулся дымом.

– Да как… – Маргит, позабыла правила приличия и поддалась алкоголю, бурлящему в крови. Поднявшись на колени, она приготовилась высказать всё, что накопилось, но не успела. Другая мысль, затаившаяся на самом дне сознания, перебила.

– Гостиница – это не дом. Это так, временное пристанище, – спокойно продолжал Александр, с лёгким прищуром рассматривая собеседницу.