Татьяна Абалова – Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки (страница 5)

– Вы уже встали? – на пороге появилась тетушка Ида с подносом. Увидев жуткие изменения на моем лице, она поцокала языком. – Все же надо было кровь пустить.

Я тряслась от холода и осознания, что застряла в сказке. Нет, я не в коме, я в Кащенко. А что? Бывает же, что шизофрения проявляется неожиданно? Сильный стресс, усталость, ушиб головы. Я потрогала височную кость, но она на ощупь была цела.

Выходит, время здравого ума вышло, и нате вам, девушка, галлюцинации.

– Чем у вас чистят зубы? – спросила я, хватая со стула платье. В дурке я или нет, но во мне жила потребность к гигиене.

Кухарка полезла в тумбочку и вытащила оттуда склянку с белым порошком.

– Это мел?

– Если не желаете мелом, я принесу измельченный березовый уголь. Тоже очень хорошо чистит. Зубы белые–белые, – Ида широко улыбнулась, чтобы показать, что чистила как раз им.

– А щетка где? – я уже не пыталась что–либо осмыслить. Принимала все на веру. Бред – он такой.

– Какая щетка? Тряпочку намотаете на палец, в мел обмакнете и трите, пока зубы скрипеть не начнут, – резво наклонившись, она извлекла из тумбочки туго свернутую тряпицу, явно бывшую в употреблении. Меня затошнило.

– А чем у вас стирают?

Она показательно вздохнула.

– Тем же, чем у вас. Щелоком, а если лето на дворе, то соком мыльнянки.

– Я бы хотела прокипятить эту тряпочку, прежде чем чистить ею зубы, – я очень надеялась, что мой больной мозг будет помнить хотя бы основы дезинфекции.

После завтрака больную пришел навестить лекарь.

– М–да, – сказал он, ощупывая мое лицо.

Я морщилась. И лихорадочно размышляла. Меня не покидало чувство, что я не должна бездействовать. Уныние никогда не было мне присуще. Энергия кипела и искала выхода.

– Скажите, гер Брюнольф, а нет ли такого средства, чтобы снять с лица синеву? Пусть бы процесс выздоровления шел сам по себе, а снаружи я выглядела как обычно.

– Что, жалко пропускать бал? – он улыбнулся. В его глазах светилось сочувствие.

– Да, – откровенно призналась я.

– Даже если я сделаю смесь бадяги с маслом, потребуется время. До вечера точно не рассосется.

– К чертям бадягу. Магия, мне нужна магия, – горячо возразила я, хватая лекаря за руку.

В сказке я или нет? Если даже старое потертое зеркальце со мной заговорило, то чудо возможно. Да–да, я помнила, что вижу галлюцинации, но пыталась хоть как–то управлять ими.

– Она сильно изменилась, – гер Брюнольф обернулся к двери, где застыла, ожидая распоряжений, тетушка Ида.

Мне было неловко ее задерживать, ведь у кухарки своих дел полно.

– Где наша робкая овечка? – пропела со слезами в голосе Ида.

Я закатила глаза. Даже слуги считали меня овцой.

– Хватит слез и стенаний, – сказала я. – Я должна пойти на бал. Что хотите делайте. Пускайте кровь, капайте в глаза соком белладонны, натирайте лицо ртутными белилами…

Я осеклась, увидев, как на меня смотрят эти двое. Кажется, я переборщила.

– У меня есть одно магическое средство, – осторожно произнес лекарь. – Но его действие кратковременно. Вам удастся сохранить лицо всего на час. Повторно пользоваться нельзя, оно усугубит ситуацию и приведет к безвозвратным…

Я сделал нетерпеливый жест рукой, заставив Брюнольфа замолчать.

– Во сколько начинается бал? – я посмотрела на Иду, но ответил лекарь.

– Бал в девять, но объявление дебютанток состоится в одиннадцать.

– А сколько добираться до королевского дворца?

– Ну за пару часов на хороших лошадях, – лекарь догадывался, куда я гну.

– Урсула заказала карету на пять, – поспешила сообщить Ида. – Хочет выехать засветло.

Я опять почувствовала себя Золушкой. Тайные сборы, красивое платье, загадочная незнакомка, ведь мне придется накинуть на лицо вуаль, чтобы с боем часов никто не увидел, что я превратилась в тыкву. Пусть в двенадцать волшебство развеется, пусть Белоснежка будет самой красивой всего час, но она попадет на бал.

– Гер Брюнольф, мне нужна ваша помощь. У вас есть карета? Небольшая, пассажиров будет всего двое – вы да я, – увидев, что он кивнул, я продолжила: – Примените ваше чудодейственное средство, когда мы прибудем во дворец, чтобы я не потеряла ни минуты. Удивим Урсулу, а? И ровно в двенадцать ждите меня у лестницы.

Я ни разу не была во дворце, но по фильмам помнила, что к ним обязательно ведет парадная лестница, куда, в зависимости от эпохи, подъезжают кареты или автомобили.

Мои помощники с сомнением переглянулись. А мне нечего было бояться. Когда я в бреду, я могу творить все, что хочу.

Видя мою решительность, меня не стали отговаривать. Но лекарь настоял, чтобы лицо намазали бадягой. Пусть эффект будет небольшой, но хотя бы воспаление уберем. Эх, надо было пустить кровь вчера.

После обеда из кухни прибежал Абель и предупредил, что мачеха собралась меня навестить. Она хотела убедиться, что я смирилась и по–прежнему ничего не помню. Не знаю, что из этого для нее было важнее. Я подозревала, что ее вполне устроил бы вариант, если бы я навсегда исчезла.

Глава 5

Урсула вошла без стука и застала меня лежащей в постели. Ее глаза на мгновение расширились, когда она увидела во что превратилось мое лицо. Я оказалась хорошей актрисой: по моей щеке медленно ползла слеза.

– Как ты, милая?

– Болит. И голова кружится, – прошептала я, закрывая глаз. Боялась, что Урсула по единственному уцелевшему прочтет мое презрение к ней.

Мачеха уже сотворила прическу – высокая башня из темных волос сверкала, будто новогодняя елка. Но надо отдать должное, блеск бриллиантов и сапфиров только подчеркивал нежность кожи и натуральный румянец. Кое–кто в генетической лотерее выиграл главный приз. Правда, не раз уронил его в грязь.

Урсула тоже умела пользоваться театральными приемами. Печально вздохнув, взяла меня за руку.

– Мне придется съездить на бал. Хотя бы для того, чтобы объяснить, почему дочь генерала не почтила мероприятие, устраиваемое королем. И портниха расстроится, что ее прекрасное платье не пригодилось. Но я хотя бы свое покажу.

– Я понимаю, – произнесла я искусанными губами.

– Мне очень жаль, – сказала Урсула и покинула комнату.

Весь дом стоял на ушах, когда графиню готовили к балу. Я уже и не чаяла, когда она уедет. Мне тоже пора было наводить блеск. Я не собиралась крутить на голове башню. Достаточно было завить локоны и побрызгать их слегка подслащенной водой, чтобы те быстро не разлетелись. За неимением лаков, приходилось вспоминать бабушкины методы.

Я в окно наблюдала, как карета, запряженная четверкой лошадей, тяжело выехала за ворота. За ночь намело, и как слуги ни старались, расчистить двор не сумели. Что уж говорить о дороге. Я не видела повозку лекаря, но очень надеялась, что мы не увязнем в сугробе.

Когда кухарка и Ланца убедились, что хозяйка уехала, и никакая беда не вернет ее назад, они пришли в мою комнату. Им так хотелось, чтобы я была красивой, что они применили все свое умение. Не пришлось пользоваться сахарной водой. Горничная справилась без нее: уложила на затылке с помощью шпилек волосы, оставив часть локонов лежать на спине.

– Как же красиво они блестят, слово золото, смешанное с серебром! – воскликнула Ида, любуясь мной.

Раздетая до нижнего белья, я стояла на подушке, которую бросили на пол, чтобы не мерзли ноги. Белого цвета чулочки подхватили под коленками голубыми атласными лентами. Тонкая нижняя сорочки не скрывала моих выпуклостей. Корсет приподнял грудь и создал ложбинку между полушариями, которой у меня отродясь не было.

Ланца принесла платье. Сначала к корсету пристегнули фижмы – каркас, который придавал пышности юбкам. Следом надели их, количеством не меньше пяти. Для платья пришлось поднять руки вверх. Служанка, встав на стул, опустила на меня воздушное облако из шелковой ткани. Когда все ленты были затянуты, а крючки нашли вторые половинки, я надела туфли из серебристого атласа.

– Ну как я вам? – спросила я, покружившись, чтобы проверить, не провисают ли юбки.

– Лунная принцесса, – восхищенно выдохнула Ида, сложив ладони на груди.

– Ах, если бы это был карнавал, мы могли бы надеть на вас маску. Повеселились бы, не боясь никого напугать, – бесхитростно выдала Ланца. Кухарка на нее шикнула.

– Гера Брюнольф приехал? – спросила я, чтобы избежать неловкой паузы.

– Да, карета уже час как стоит внизу, – успокоили меня. Я подхватила подол и поспешила покинуть комнату.

– Куда же вы раздетая? – остановила меня Ланца. – На улице мороз, надо что–нибудь накинуть сверху. Правда, Урсула уехала в вашей лисьей шубе …

– Вот же гадина, – вставила Ида. – Все себе захапала.

– Но я вытащила и просушила плащ вашей матушки. Графиня Ингрид любила красивые вещи.

– Плащ? Я не замерзну? – я представила нечто тонкое и широкое.