Татарник Ксения – 12 шагов от созависимости (страница 3)

Не стоит «бегать внутри себя» – это признак болезни. Есть внешнее подавление системы: например, зимой надо одеваться и идти. Закаляетесь вы или нет, но зимой в трусах выглядишь неприлично. В обществе, если даже очень жарко, мы всё равно одеты. Дресс-код на работе – я в юбке и колготках. Везде работает система подавления. Вы можете сами себе устроить «бег по треугольнику», на уровне мысли. Замечали когда-нибудь? (Как всё плохо в этой жизни: денег нет, погода плохая, никуда не уехать. Кто-то виноват: правительство, начальник, социальные службы). А если они такие, то я уже агрессор. Я никуда не еду, не устраиваюсь на работу, не иду на группу. Я просто говорю: «Ну, и ладно. Пойду заем булочкой». Я не создаю общественные организации, которые борются за права человека, я даже на выборы не хожу. Я потакаю этому процессу дальше. Но если есть рядом другие зависимые или химически зависимые, – милое дело обвинить их: «Он меня уже обокрал, всё из дома вынес, сволочь, урод!» Если сама вырастила зависимого, то, «лучше бы сама убила». Если замуж вышла, то «как я выбирала». Или ещё проще: «Не всё пропало, может, завтра легче будет». Уже пообещал не употреблять и я сама закрыла глазки и включила отрицание.

Вы не сами всё это себе придумали. Не вините себя, что вы сами по всему этому бегаете без конца. Так научила вас система, так пошло из детства. Может, какие-то психологические травмы были серьёзные, поэтому в голове всё сложилось таким образом. Как это называется одним словом? Нетрезвость.

У наших близких, химически зависимых, нетрезвость от определенного вещества. Однако это не факт, что достаточно просто перестать употреблять – этого мало. Чтобы наступила трезвость, нужны другие вещи. Когда наступает трезвость у химически зависимого и когда мы начинаем осознавать зависимость? Есть цифра – девяносто: 90 дней, 90 собраний. Оказывается, нужно три месяца сохранять чистоту, а через три месяца появляется другое мышление. Три месяца хождения в группы, на собрания. И не просто тупо сидеть на стуле и продремать пол собрания. Надо высказаться, послушать всех, кто пришёл, проанализировать. Иногда слышу: «Я ходила на группу, и мне не понравилось.» А ты что там ходила выбирать? Бриллианты или шарфики смотрела? Думай, почему не понравилось. Почему не вникла, не поняла? Что мешает погрузиться в этот процесс?

Некоторые говорят: «Мне 12-шаговая программа не подходит совсем». Я 21 год этим занимаюсь и не видела ни одного человека, которому бы не подошло. Программа имеет очень глубокий смысл. Юнг на конгрессе психотерапии в 1938 году все свои открытия изложил, но ему жизни не хватило, чтобы эти открытия описать. Его начальные труды были взяты за основу разработки 12 шаговой системы знаний.

Теперь психология идёт вперед и развивается, но ни один психолог не вытянет вашу созависимость и вашего зависимого. Невозможно сделать это в индивидуальной терапии. Это сколько денег придётся потратить? Надо психолога, который много чего может и умеет, который и через тело решает вопрос, и через сознание. На каком-то этапе вашего выздоровления психолог определенно может помочь или направить, когда вы не понимаете происходящего с вами или находитесь на грани срыва.

Ко мне часто приходят химически зависимые, когда у них случается срыв. Идёт по программе, выздоравливает в малой группе, пишет шаги, с наставником работает и вдруг срывается. Приходит ко мне и говорит: «Я не понял, как сорвался». Что ж, давай искать, как это случилось. В обратную сторону начнем разматывать: ходил на группу, женат, любит жену, а на группу приходят другие женщины. Он смотрел – смотрел на одну из них, которая тоже постоянно ходила на группу и начал думать в какой-то момент, будет ли она на группе на следующий день или нет. Где-то внутри эта мысль долго крутилась. Очухался, а бутылка уже внутри. Автоматически зашёл в магазин и купил бутылку, очнулся только, когда вышёл из магазина, а он уже её выпил.

И мы начали разбирать ситуацию. Чем женщина похожа на его маму? Что она такого сказала, что сделала или не сделала? И поняли, на чем он срывается. «Здравствуйте, сексоголики!»

Сексоголик – это не тот, который сексом занимается, как кролик, – это тот, у кого в голове много фантазий и образов. Уверяю вас: это практически у нас всех! Поэтому же нельзя выбирать наставника другого пола. Ни в коем случае! Лучше из параллельного сообщества, но того же пола. Понятно, что не сами мы это придумали – эти защитные механизмы сами начали работать.

У меня в семье все трезвые. У меня свекровь, которая никогда не была на группе, но выздоравливает. Я поражаюсь: ей 89 лет, она мама алкоголика. Но все кругом программные: мой муж пришёл в программу до меня, и он меня привел. Я 21 год выздоравливаю, мой сын 16 лет выздоравливает. Вокруг все программные. Все с ней говорят на программном языке. Ей никуда не деться! У неё групповой эффект дома. Она выздоравливает автоматически. И ещё важно то, что 89 лет – это жизненная мудрость.

Как это сделать? Отделиться от чего? Осознать, что есть я, и есть моя болезнь. Она не врождённая, не наследуемая. Это доказывают исследования: тонкое место есть, и в физическом теле, и в психике. Если вы приходите к любому врачу, он обязательно спрашивает, чем болели ваши мама и папа. Если у мамы было заболевание сосудов, любой врач вам скажет: «Вам надо проверить сосуды». Потому что мы наследуем болезни, это и есть тонкое место.

Но тогда я бы тоже была алкоголиком: у меня ведь папа алкоголик! Однако этого нет. Сын никогда алкоголь не употреблял, а мы с мужем наркотики не употребляли. Какое здесь наследование? Никакого, а предрасположенность есть. Причина в зависимой личности, которая воспитывает и все вокруг созависимые. Необходимо отделить себя от своей болезни, поскольку она не врождённая, а я её приобрела. Надо увидеть свои признаки болезни и осознать их. Например, если я взяла сигарету, я осознаю последствия своих действий и лучше всего осознавать это письменно. Мы мыслим формами, мы пишем знаками. Мелкая моторика рук работает – после инсульта так больных даже восстанавливают. Ваша голова будет работать по-другому. Трезветь будет, восстанавливаться. А мы, как во время инсульта, не замечаем своей болезни.

А ещё от чего необходимо отделиться? Необходимо отделиться от его или её зависимости. Если есть зависимый в семье – я своей болезнью общаюсь с зависимым, а он своей болезнью общается со мной.

«Мама дай денег или я у тебя их возьму» – так говорил мой сын, когда он вышел после реабилитации и мы с ним откровенно начали говорить. Он объяснял мне: «Ты никогда не сомневайся, что я тебя обведу вокруг пальца». Но я уже была программная, и родительская программа была уже пройдена у Новиковой, да и не только у неё. Я ответила сыну: «Я не сомневаюсь, что я никогда не угадаю, что у тебя в голове». У зависимых в голове работает компьютер. Они не родились такими, но в результате употребления в них открылись защитные механизмы. Они научились просчитывать человека мгновенно: «Что надо ему, что мне. Что ему сказать, чтобы он выдал мне все, что нужно.»

Есть интересные примеры: химически зависимый ушёл с реабилитации, причем те, кто его лечили, психотерапевты и консультанты, одели, обули его в свою одежду, денег ему дали. Они специалисты в этой области, но всё равно повелись. Зависимый знал, что сказать и как манипулировать, чтобы ему всё выдали и он смог уйти.

Мы работали в реабилитационном центре, выходим и ловим машину до метро. Сели… Машина вся сгоревшая изнутри: сиденья, панель и даже руль управления. И сюда сели две специалистки по зависимостям! Я говорю коллеге: «Люба, 3-й шаг!» Мы тогда не знали, как выскочить из этой машины, но доехали без происшествий.

Что нам надо отделить? Надо отделиться от своей болезни, от болезни близкого и начать общаться в реальном мире. Тогда будут признаки здоровья в вашей семье и вашем доме. Если вы не отделитесь от своей болезни и будете общаться, как раньше, то появится протест. Ведь как мы общаемся из своей болезни? Манипуляциями, подавлением, оскорблениями или, наоборот, безраздельным потаканием. Без любви!

Как это увидеть? Если я ясно вижу свою болезнь, то я принесу её на группу и на группе всё выскажу – весь свой маразм. А дома на момент общения я постараюсь отложить свою болезнь. Я понимаю, что он болен и он не виноват в том, что болен. Я говорю «он», потому что чаще всего это мальчики – девочки реже по статистике, хотя это ничем не легче. И я вижу эти ушки, эти глазки, я общаюсь со здоровой его частью. Пусть болезнь многое уже уничтожила… У меня есть фотография моего сына в последние месяцы употребления: там ужас! Я специально её храню, чтобы иногда поглядывать.

Нужно увидеть в зависимом его здоровую часть. У меня сын употреблял, а я ремонт в это время делала. Многие считали меня сумасшедшей: сколько сил и времени у меня на это ушло! Сын потом рассказывал: «Я с твоим золотом ходил несколько дней, хотел продать, потом обратно положил». Думаете, что я заметила, что у меня золота нет дома? Нет. Я помню: он стоит никакой, а я обои купила. Он очень творческий человек, у него художественно-творческий взгляд. Почему вся богема у нас спивается? Потому что у них огромный гормональный ресурсный обмен. И вот я спрашиваю у сына: «Для этих обоев эта краска нормально?» Он отвечает: «Нормально…» Он еле живой, а я общаюсь с его здоровой частью, с тем творчеством, которое у него в голове. Так я ему передаю, что мы всё равно выздоровеем, мы всё равно этот дом сделаем. У нас есть будущее! Чтобы общаться со здоровой частью зависимого, нужны силы и внутренняя уверенность, но это произойдет не в первом шаге. Понятно, от чего надо отделиться? Теперь надо перестать говорить: «Мы вместе», «Нас с работы выгнали», «Мы ангиной заболели».