Татарник Ксения – 12 шагов от созависимости (страница 5)

Выговоритесь закадычной подруге, которая выдерживает ваши откровения. Нас с вами выдержать очень непросто, мы с вами токсичны. Мы с вами разрушаем не только химически зависимых, но и всё окружение. Хорошо, если это люди программные, тогда она в какой-то момент скажет: «Всё, у меня для тебя есть ещё три минуты». Лучше обзванивать тех, кто в сообществе, кто знает границы и может сказать: «У меня для тебя две минуты, и не больше. Всё, тебя уже понесло. Сиди, пиши». Вот это настоящая работа над собой.

Как признать своё бессилие? Признать – это на уровне головы. Предположим, что я признала, но ведь надо совершить какое-то действие. Если вы знакомились с программой, то это программа действия. Если ничего в голову не приходит, то надо почитать. Если читать не можете, позвоните, поговорите. Если ни говорить не можете и глаза ничего не хотят видеть, то стоните, но делайте что-нибудь. Я чаще всего советую: если совсем тошно, выйдите на улицу и ходите среди людей. Идите туда, где не тошно. Например, кто-то у ворот церкви стоит.

Признать бессилие – это остановиться и не делать ничего. Даже если в это время что-то происходит, странное, по вашему мнению. Если вы не знаете, что делать, ничего не делайте, но нельзя на первом шаге долго сидеть, надо переходить ко второму. Я за то, чтобы вы все шаги делали каждый день по чуть-чуть. Не сидели долго на первом шаге, как бывает в малых группах: год будем писать первый шаг, и дальше как бы и не двинемся. По чуть-чуть двигайтесь дальше ежедневно. То, что вы идёте в малые группы, – это уже помощь. То, что вы пишете, это тоже помощь, но возможно, этого маловато. Нужно, чтобы люди, которые вас опередили, вам помогали. Результат признания бессилия – это то, что вы перестаете делать что-то, что делали раньше. Я иногда даже такой рецепт даю: если ты идешь в туалет, потом моешь руки, а потом завтракаешь, то сделай что-нибудь наоборот, выйди из стереотипа. Остановись, скажи: «Да, всё нехорошо». Остановись и ищи других людей, другие рецепты. Один из тех, кто на группу пришёл, справился. 20 раз спроси, как у них и выработай себе новый вариант. Если бы единый вариант был для всех, то была бы уже написана книжка и всем её выдали бы при входе: «Делай так – и у тебя получится», но у каждого из вас будет свой рецепт. Даже то, что вы читаете эту книгу и вы живы-здоровы, говорит о том, что есть выход и вы его уже знаете.

Отсутствие силы – это подавленные эмоций. «Не могу ничего изменить» – это признание слабости, но только не надо никакого насилия. «Опустить руки» – это не менять ценности, и тогда уходит суть, самое важное и это очень нехорошо.

Неуправляемость разобрали, теперь поговорим про ценности. Если я опустила руки, если я ничего не делаю и уже никуда не иду, то ценность самого себя, ценность своего здоровья, здоровья семьи и близких пострадала. Это внешняя, проявленная неуправляемость, бывает разная степень бессилия. Есть такие люди: что ни говори, что ни делай, он всё равно продолжает, поэтому в первом шаге и звучит: «Признай то, что ничего из того, что ты делала, не привело к успеху». В первом шаге признаем бессилие: пришла в сообщество и признаю, что ничего не могу, ничего не понимаю. Возможно, и в программе ничего не понимаю. На первых порах ещё голова не соображает, понять особенно нечем.

Неуправляемость обязательно есть, она обязательно проявиться. И мы начинаем контролировать её по здоровому, берем ответственность и уходим от неуправляемости.

Это скорее состояние, чем чувство, это скорее заученная вещь. Мы просто не даем ничего делать другим: мы были бы здоровы, если бы вовремя передали ответственность за их потребности. В наших родительских семьях обычно бывает наоборот. Нам слишком рано передали ответственность за нашу жизнь. Например, младший брат или сестра родился, или мама на заработках, или папа где-то, а ты за всё отвечай! Или, наоборот, мама не справляется, папа пьет. Теперь мы в своих семьях не даем детям ничего делать и берем на себя ответственность за их жизнь.

Интересно, когда работаешь над собой, например, через телесные практики возвращаются ранние воспоминания. Я даже себя в три года вспомнила! Я сижу, и мама со мной, болею, видимо чем-то. Папа пришёл, видимо, папа пьяный. Я папу вижу, но он как бы за стеклом. Физически он есть, а эмоционально и духовно его нет. Мама с ним, за стеклом, а я одна, и мне брать ответственность за свою жизнь, никуда не деться. Мало того, брать ответственность за свое поведение я уже приучена с самого детства. Пока папа пьяный не лег спать, вообще на глаза нельзя попадаться, чтобы никакой реакции не было. Комната девять метров, все нос к носу (ещё и кошка). Когда папа спит, то можно хоть на ушах стоять. Я думаю, что у меня оттуда есть ценность отдыха. Однако смертельно опасно разбудить своего близкого не вовремя. Иначе неизвестно, что будет – может ругать с матом. И когда близкие меня просят: «Разбуди», – я не могу этого сделать, это не ко мне, хотя я 21 год в программе. Это физиология где-то там, глубоко внутри.

Наша беспомощность оттого, что нам не давали ничего делать, либо давали делать то, с чем нам было справиться не по силам. Поэтому у нас выработался стереотип: делаешь-делаешь, а ничего не получается. Ответ в том, что надо признать свою беспомощность и просить помощи у других. Есть сообщество, есть бумага, есть Высшая сила, но это всё дальше будет, во втором шаге.

Для химически зависимых это последствия употребления, в основном проблемы в социуме. Когда дно поднимается, он об это дно ударяется, потом отталкивается и идёт выздоравливать. Но, самое страшное, что дно всё время отодвигается: и ценности меняются, получается, что дна достичь всё сложнее. Лучше всего это объяснить на примере алкоголиков. Если раньше ему было важно работать и зарабатывать, то в какой-то момент он всё пропил и ему стало всё равно, что он уже не работает на хорошей работе, что он уже зарабатывает на уровне прошлых лет. Потом стало всё равно, во что он одет, потом, что жена ругается и всем недовольна его уже не трогает. Дальше становится безразлично какого качества жилье и во что одет. Дно отодвигается всё дальше, тогда необходимо приподнять дно и сделать интервенцию. Есть такие техники, которые отлично работают для зависимого.

А для нас? А у нас где дно? Мы всю жизнь за ним бегаем, даже иногда наливаем, даже иногда вместе пьем. Чего только не делаем! Либо, наоборот, бьем, связываем, выгоняем из дома. Живи, как хочешь. Где наше дно? Первый шаг не пойдет, если дно себе не поднять. Возможно, я не отслеживаю свое состояние и тогда нужно послушать других людей. Можно групповых попросить, если доверяете их мнению. Ты что обо мне думаешь? Есть у нас такой автор Егор Тихорский, который написал книгу «Я трезвый алкоголик». Он считает, что должны быть два человека, которые, в таком же, как я состоянии. Я спрашиваю у него: «Почему два?». «Одному я не поверю. Нужно, чтобы два человека сказали одно и то же, только тогда я пойму, что со мной что-то не то и я к срыву иду».

А нам кто обычно говорит об этом состоянии срыва? Члены нашей семьи, которые более трезвые и более здоровые. По поводу близких зависимых есть распространенное мнение: «Я с ним не разговариваю, пока он пьян». Наоборот, разговаривайте! Пьяные говорят правду. Прямо разговаривайте и под запись дословно. Потом можно расшифровать и осознать, что он имел в виду.

Ко мне на консультацию обычно приходят мама, папа и «уторченный» в полусознании. Он сидит и дремлет на консультации. Мама никакая, глаза в кучу, вся бледная. Папа бывает даже с запахом, анестезию недавно принял. Говорю, что надо делать и вдруг этот «больной» приходит в себя и говорит: «Пошли, я всё понял». Он в бессознательном состоянии всё понял, а они нет. У них отрицание, а он всё понял! Слушайте своих близких. Даже тех, кто болеет: они могут сказать правду, что у тебя нехорошо, что не в порядке. Ещё, конечно, может быть закадычная подруга.

А теперь вы посмотрите на себя и скажите: «Хватит так жить, так больше нельзя». Даже если кажется, что выхода нет, важно сказать, что так нельзя. Спросите себя, что в вашей жизни надо переоценить. Таким образом вы поднимаете себе дно.

Знаете, как я почувствовала дно? У меня муж пил, сын тогда ещё не употреблял наркотики. Была такая погода мерзкая, когда сверху падает, снизу слякоть по колено. Муж с работы не приходит вовремя, и я понимаю, что он в запое. Сейчас он придёт в невменяемом состоянии скорее всего, а он уже агрессивный тогда был. Я собрала свою мать, своего сына-подростка, сама собралась, мы все оделись и пошли на улицу. Я иду по этой каше по улице и думаю: «Я что делаю?» Темень темная, погода ужасная, ноги все мокрые, мы просто ходим, я не могу дома сидеть. Представляете, какая силища? Маму, сына смогла поднять, и никто не сопротивлялся даже. Я вернулась домой и сказала: «Всё. Хватит! Больше так нельзя, так больше не будет!»

Как только во мне щёлкнуло, не надо ничего было менять – никаких дверей железных. Ничего делать не надо было. Что-то внутри сработало, и эта сила направилась в нужное русло. Я была в полной уверенности, что я что угодно сделаю, лишь бы остановить это.