Тата Шу – Точка отсчёта (страница 5)

- Привет, зайка. Как дела?

- Нормально, — ответила она ровно.

- Я скучаю. Ты только не пропадай.

- Не пропаду.

Она сбросила звонок, убрала тест в ящик стола и легла на кровать. Смотрела в потолок и чувствовала, как внутри неё растёт что-то новое. Маленькое. Беспомощное. Такое же беспомощное, как она сама.

«Что я буду делать? — думала она. — Как я скажу родителям? Марку?»

Ответа не было.

Август догорал. Экзамены она провалила. Демид не объявился. Ангелина ждала. И боялась. И не знала, чего боится больше — того, что он не появится, или того, что позвонит в дверь квартиры.

Глава 5.

Семейный совет собрали через два дня после того, как Ангелина призналась матери.

Она сидела на краю кровати, сжимая в руках тест, и смотрела в пол. Мать стояла у окна, бледная, сжав губы в тонкую нитку. Отец ходил по комнате, заложив руки за спину.

- Кто? — спросил Павел Петрович. Голос был тихим, но Ангелина знала — это страшнее крика.

Бабушка с дедушкой сидели помалкивали. Понимали – проглядели внучку.

- Марк, — ответила она.

Она не сомневалась. Не могло быть никого другого. Только Марк. Тот самый первый раз, когда было больно и неловко, когда он кончил в неё, даже не подумав о последствиях. Демид всегда был осторожен. Демид заботился.

Значит, Марк.

- Я позвоню Быстровым, — сказал отец. — Завтра встречаемся.

Мать заплакала.

Быстровы приехали к Усачёвым в тот же вечер. Сергей Павлович — крупный, громкий, с красным лицом, которое темнело, когда он злился. Его жена Людмила Борисовна — худощавая, с вечно встревоженными глазами.

Марк сидел рядом с отцом, бледный, но с поднятой головой.

Сергей Павлович не сдержался. Он вскочил с дивана, заходил по гостиной, размахивая руками.

- Я тебе что говорил? Что говорил?! — голос его гремел. — До свадьбы — не сметь к ней прикасаться! А ты? Идиот! Кретин! Всё поломал! Мало тебе других девок?

- Папа, я её люблю, — сказал Марк. Голос его дрожал, но он держался. — И от ребёнка я не отказываюсь.

- А МГИМО? А карьера? Ты хоть представляешь, что будет?

- Геля поступит на следующий год, — сказал Марк. — А я сейчас пойду. Ребёнок не помешает.

Ангелина молчала.

Она сидела в углу дивана, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку. Всё уже решили без неё. Женитьба — да. Свадьба — пышная, чтобы закрыть рты. Ребёнок — рожать, куда деваться. О МГИМО придётся забыть. На следующий год — может быть. Или никогда.

Отец Марка прав. Во всём прав. Марк не думал о последствиях. И эти последствия уже росли в её животе.

А Демид... Демид был просто летом. Вспышкой. Ошибкой, о которой она старалась не думать. Он уехал, даже не попрощавшись. Значит, не нужна была. Значит, поиграл и бросил. А она, дура, поверила, что это что-то значит.

- Свадьбу играем через месяц, — сказал Сергей Павлович, наконец успокаиваясь и садясь на место.

- Мы поможем, — тихо сказала мать Ангелины, вытирая глаза.

- Поможете, — кивнул Сергей Павлович. — Это ваш внук тоже.

Марк посмотрел на Ангелину. Попытался улыбнуться. Она не ответила.

Свадьбу играли в дорогом ресторане в центре Москвы.

Платье было пышным, с длинным шлейфом, фата — с кружевом по краю. Мать сказала: «Ты должна быть красивой». Ангелина смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Бледное лицо, синяки под глазами, губы, которые забыли, как улыбаться. Тошнота накатывала волнами, но она держалась.

Фата скрывала её бледность. Или ей так казалось.

Гости кричали «Горько». Марк целовал её, и в губы, и в щёки, и в плечо поверх кружева.

- Гелечка, малышка, потерпи, — шептал он. — Я понимаю, что тебя от всего тошнит, но надо. Здесь столько нужных людей.

Она кивала. Улыбалась. Сжимала в руке бокал с водой и считала минуты до того момента, когда можно будет уйти.

Отец Марка напился и плакал, обнимая её. Мать Марка сухо целовала в обе щёки. Свои родители держались, но глаза у матери были мокрыми. На бабушку с дедом она боялась смотреть. Боялась увидеть в их глазах догадку о её падении.

- Всё будет хорошо, дочка, — шептал отец, когда вёл её к машине. — Марк хороший парень. Он тебя любит. У него блестящее будущее. Он обещал. И ты получишь образование. Не переживай. Сейчас главное малыш.

- Я знаю, папа, — ответила она.

Марк будет любить. Марк будет заботиться. И ребёнок будет расти в полной семье, с отцом.

Ангелина села в свадебный лимузин, положила руку на живот и закрыла глаза.

Она думала о Демиде. О том, как он смотрел на неё на сеновале. О том, как шептал «моя». О том, как исчез, даже не попрощавшись.

Потом выкинула его из головы. Навсегда.

У неё теперь муж. И скоро будет ребёнок. И жизнь, которую ей расписали по полочкам. Без него. Без Демида.

Июль догорел. Август прошёл. Ангелина стала Быстровой. Внутри неё рос ребёнок, которого все считали наследником двух дипломатических династий.

Никто не знал правды. Правды о том, что её сердце, под которым растёт маленькая жизнь, отдано другому.

Глава 6.

Брачная ночь прошла не так, как у молодожёнов. И не так, как у пары, которая ждёт первого ребёнка. Скорее — как у тех, кто уже устал друг от друга, кто прожил вместе двадцать лет и потерял счёт ночам.

Марк зашёл в спальню, когда она уже лежала в кровати, отвернувшись к стене. Он разделся, лёг рядом, прижался к её спине. Она чувствовала его дыхание на шее, его руки, которые скользнули под край сорочки. Он был возбуждён — это чувствовалось даже через ткань.

- Геля, — прошептал он, целуя её в плечо.

Она закрыла глаза.

- Марк, пожалуйста, — сказала тихо. — Мне плохо. Не надо.

Он замер. Потом отодвинулся, молча встал и ушёл в ванную. Она слышала, как зашумела вода. Догадалась зачем.

Лежала на спине, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри поднимается что-то липкое, тяжёлое. Не тошнота — хуже. Пустота.

Она не хотела его. Не этого. Не сейчас. Не здесь.

«Не тот, — стучало в голове. — Не тот тебя целует. Не тот прижимается. Не тот».

Ангелина зажмурилась, пытаясь выкинуть эту мысль. Она не имела права так думать. Марк — её муж. Он любит. Он заботится. Он не бросил, когда узнал про ребёнка. А тот… тот просто исчез. И правильно сделал. Зачем ему женщина с чужим ребёнком.

Вода в ванной стихла. Марк вернулся, лёг на свою половину, даже не попытавшись снова прикоснуться.

- Спокойной ночи, — сказал он.

- Спокойной, — ответила она.

Семейная жизнь началась. И Ангелине хотелось выть.

Они жили с его родителями — в той самой огромной квартире в центре. У Быстровых была домработница, тётя Клава, которая приходила три раза в неделю. Невысокая, молчаливая женщина с вечно усталыми глазами. Она мыла полы, гладила бельё, готовила обед. Ангелина сначала пыталась помогать — свекровь её быстро отставила.