Тата Шу – Пленники прошлого (страница 2)

– Наталья… Таля… Талечка… – его шепот был хриплым, обжигающим, он впивался в самое ухо, проникал прямо в мозг. В его голосе была не просто страсть, а какая-то первобытная мольба и приказ в одном флаконе.

Одной рукой он крепче прижал ее к себе, а другой коснулся ее подбородка, заставив встретиться с его горящим взглядом. В полутьме его глаза были почти черными, бездонными.

– Пообещай мне… – он говорил, и слова казались выкованными из стали. – Что никого. Кроме меня. Любить не будешь. Никогда. Ты слышишь?

Она могла только кивать, потеряв дар речи.

– Ты только моя, – в его голосе прорвался низкий, животный рык. – С первого дня. И до самого конца. Я тебя… я тебя всю жизнь буду любить. Всю жизнь, запомни.

Это была не просьба влюбленного мальчика. Это была клятва. Страшная и прекрасная. Он говорил это с такой неистовой верой, таким полным обладанием, что сомневаться в его словах не приходилось. Он уже видел их всю жизнь, как свершившийся факт.

Наташа чувствовала, как захлебывается в этом водовороте. И тут, словно уловив ее последнюю, затаенную дрожь страха, он изменил интонацию. Его шепот стал чуть мягче, но не менее властным.

– Не бойся меня… – он провел большим пальцем по ее горячей щеке. – Раньше времени. Я тебя не трону. Я не из тех, кто порвет свой самый ценный трофей. Я буду ждать.

Он отступил на шаг, выпуская ее из объятий. Воздух снова хлынул в легкие, и Наташа чуть не пошатнулась, все ее тело дрожало от напряжения и невысказанных чувств.

– Иди, – тихо сказал он, его взгляд проводил ее до двери лифта. – До завтра, Талечка.

И когда дверь квартиры закрылась за ней, Наташа прислонилась к ней спиной, все еще чувствуя на губах жар его дыхания, а в ушах – эхо его слов: «Всю жизнь… Не бойся… Ты только моя…».

Она понимала, что Лера была права. Это не была игра. Это была судьба. И он действительно собирался любить ее всю жизнь. Так, как умел он – безгранично, разрушительно и навсегда. И самое страшное было в том, что она уже не хотела никакой другой судьбы.

Глава 3.

Опутанная сладким дурманом первой любви, Наташа – Таля, как он ее называл – ничего вокруг не замечала. Весь ее мир был в экране ее телефона, где всплывали короткие, как удары, сообщения: «Жду у подъезда», «Не задерживайся», «Соскучился». Она летела по коридорам школы, едва отвечая на приветствия подруг, ее лицо озарялось лишь при одном виде высокой фигуры у выхода.

Она проскальзывала в свою комнату, будто тень, бросая на ходу родителям: – Уроки, не мешайте!

Дверь закрывалась, и начинался их тайный мир. Лежа на кровати с телефоном у груди, она с замирающим сердцем ждала вибрации. Каждое смс от него было событием. Он писал лаконично, без смайликов, но в каждой фразе сквозила та самая властная нежность, что сводила ее с ума.

«Читаешь?»

«Да.»

«О чем?»

«О войне 1812 года.»

«Скука. Лучше думай обо мне.»

И она думала. Уроки делались между делом, механически, пока ее сознание было занято им одним. Она не видела, как обеспокоенно переглядывались родители за ужином. Не замечала, как ее некогда бойкая подруга Лера отдалилась, устав от того, что Наташа слышала только его. Она парила в своем розовом облаке, не подозревая, что за ее спиной медленно, но верно рушится ее старый мир. И их общий, едва зародившийся мир со Стасом.

Даниил Котов учился с Наташей с пятого класса. Спокойный, умный, не по годам серьезный парень с ясными планами на будущее: золотая медаль, МГИМО, дипломатическая служба. Он давно и безнадежно был влюблен в Наташу. В его воображаемом сценарии они должны были поступить в один вуз, и тогда он, наконец, найдет в себе смелость признаться. Их общее будущее виделось ему как что-то светлое, стабильное и правильное. И вот этот его идеальный, выстроенный по линейке мир, рухнул в одночасье с появлением Руденко.

Даниил наблюдал, как Наташа преображалась. Как ее ясный, открытый взгляд стал таинственным и отрешенным. Как она стала принадлежать кому-то другому. Этому грубому, примитивному животному, которое, по мнению Даниила, не стоило и мизинца Наташи.

Сначала его горечь была тихой и горькой. Но постепенно она переродилась во что-то холодное и острое, как лезвие. Зависть и обида выкристаллизовались в четкий, одержимый план. Он должен был разлучить эту парочку. Он должен был убрать с дороги Стаса Руденко.

Сидеть за компьютером в своей комнате, увешанной картами мира и дипломами олимпиад, Даниил чувствовал себя стратегом, готовящим сложную операцию. Он не полезет драться – это глупо и бесперспективно. Его оружием были информация и манипуляция.

Он начал с малого: анонимный комментарий в школьной группе о жестокой драке Руденко в прошлом городе. «Случайный» разговор с классным руководителем Стаса о том, как тяжело новичкам с криминальными наклонностями влиться в коллектив. Он изучал расписание, привычки, слабые места Руденко. Искал тех, кому Стас перешел дорогу, намечая потенциальных союзников.

Его план был пока туманен, но цель сияла перед ним с пугающей ясностью. Он не просто хотел забрать Наташу. Он хотел уничтожить того, кто посмел взять то, что по праву, как ему казалось, должно было принадлежать ему. Он видел, как Наташа, сидя на подоконнике, тайком улыбается телефону, и его пальцы сжимались в кулаки.

«Лети, лети в своей розовой дымке, Наташа, – с горькой усмешкой думал он. – Скоро твой принц окажется в грязи, ты сама оттолкнешь его. И тогда я буду рядом».

Пока Наташа парила в небесах, два самолета – яростный истребитель Стас и холодный, невидимый бомбардировщик Даниил – неумолимо сближались для решающего боя. И ударная волна от этого столкновения должна была навсегда изменить жизнь всех троих.

Все, что затевал Даниил, разбивалось о монолитную стену реальности, которую звали Стас Руденко. Анонимные слухи не липли к нему – его и так все знали как драчуна, и это лишь добавляло ему очков в глазах многих. Замечания классной руководительницы Стас выслушивал с каменным лицом, кивал и выходил из кабинета, не удостоив ее оправданиями. Он был непробиваем. Как скала.

Даниил чувствовал себя бессильным. Он наблюдал, как они смеются вместе, как его рука лежит на ее талии – так естественно, как будто так и должно быть. Каждая их улыбка друг другу была для Даниила ударом ножа. Его идеальный, выстроенный по линейке мир трещал по швам, и его охватывала паника. Он терял ее. Окончательно и безвозвратно.

Именно это отчаяние, едкое и горькое, толкнуло его на тот поступок, который он сам в глубине души называл низким. Поступок человека, который играет не по правилам, потому что проигрывает на своем поле.

Он долго вынашивал план, продумывал слова, но в итоге все вышло спонтанно, на грани истерики. Увидев однажды Алексея Петровича, приехавшего за Наташей на своем строгом темном седане, Даниил, не помня себя, подошел к нему.

– Алексей Петрович? Здравствуйте. Я Даня, одноклассник Наташи. Можно вас на минуту?

Он видел, как в глазах отца Наташи, человека волевого и жесткого, мелькнуло легкое удивление, но тот кивнул и отошел с ним в сторону от потока учеников.

Даниил говорил быстро, глотая слова, его щеки пылали. Он не смотрел в глаза Алексею Петровичу, его взгляд блуждал где-то в районе галстука мужчины.

– Я не знаю, знаете ли вы… но ваша дочь… Наташа… она встречается с Руденко. Станиславом. Новым одиннадцатиклассником. – Он сделал паузу, пытаясь поймать дыхание. – Он… он очень трудный. Дерется постоянно. Его семья… они с Севера, отец геолог, мать неизвестно кто. Он не ровня Наташе. Я просто… я беспокоюсь за нее. Она стала другой. Она забросила учебу, все время с ним. Я думаю, он плохо на нее влияет.

Он выпалил это все одним махом и наконец поднял глаза. И похолодел.

Алексей Петрович слушал его с абсолютно непроницаемым лицом. Ни тени удивления, ни гнева. Только холодная, выжидающая маска. Его стальные глаза, так похожие на Наташины, но без их тепла, буравили Даниила, видя насквозь его юную, жалкую ревность, прикрытую маской заботы.

– Благодарю за информацию, Даниил, – голос Алексея Петровича был ровным, без единой эмоции. Он произнес это так, как будто принимал доклад от подчиненного. – Я учту.

Больше он ничего не сказал. Просто кивнул, развернулся и пошел к своей машине, где его уже ждала сияющая Наташа, ничего не подозревавшая о том, что только что произошло.

Даниил остался стоять один, чувствуя себя грязным, униженным и пустым. Он не добился торжества. Он не увидел в глазах отца вспышки гнева, которая дала бы ему удовлетворение. Он совершил низость, донес, как последний ябеда, и даже этого оказалось недостаточно, чтобы пошатнуть стену.

Но он не знал главного. Алексей Петрович Зорин не был человеком, который устраивает сцены. Он был человеком действия. И пока Даниил, сгорая от стыда, шел домой, в кабинете Наташиного отца уже звонил телефон. Он набирал номер своего помощника.

– Собрать досье на Руденко Станислава Викторовича, ученика 11-го класса школы №… И на его родителей. Всю возможную информацию. Мне нужно все.

Тихо щелкнула зажигалка. Где-то там, в высоком кабинете, был приведен в движение невидимый, но безжалостный механизм. И первая костяшка домино, которую толкнул Даниил, уже начала свое падение. Последствия этого падения должны были настигнуть всех.