Тата Шу – Десять лет спустя (страница 2)

Она произнесла эту фамилию совершенно машинально. Для нее это была просто фамилия из отчетов, связанная с самыми крупными и подозрительными списаниями.

Директор, полный, лысеющий мужчина, заметно заерзал.

- Костя? Да он у нас лучший специалист! Золотые руки! Клиенты его обожают, записываются к нему в очередь.

- Руки могут быть и золотыми, но отчетность у него — дырявая, как решето, — Катя ткнула пальцем в распечатку. — Он один списывает запчастей на треть мастерской. При этом по гарантии у него уходит в три раза больше работ, чем в среднем по сервису. Это как?

- Ну, знаете, сложные случаи ему доверяют... — замялся Иван Петрович, протирая платком вспотевший лоб.

- Сложные случаи не объясняют, почему он трижды менял коробку на одном автомобиле за месяц, — парировала Катя. — Или он халтурит, или... — она сделала паузу, давая директору понять, что вторая часть фразы куда страшнее, — ...или здесь есть системные злоупотребления. Которые вы либо не видите, либо не хотите видеть.

Она продолжила методично разбирать бумаги, задавая точные, неудобные вопросы. Катя выявила несколько явных схем, по которым выводились деньги и запчасти. К концу дня у нее был четкий план: запросить дополнительные данные из центрального офиса, провести внезапную инвентаризацию склада и опросить нескольких механиков, начиная с того самого Сергеева.

Выйдя из кабинета, она прошла через ангар, уже не замечая ни шума, ни запахов. Ее ум был занят сложным пазлом финансовых махинаций. Она чувствовала странное, почти хищное удовлетворение. Это была та борьба, которую она понимала. Четкая, измеримая, лишенная сантиментов.

Сев в машину, Катя на несколько секунд замерла, глядя в темнеющее окно мастерской. Где-то там, за этой стеной, кипела жизнь, которую она только что начала раскачивать. Жизнь с колясками, как у Лены, и жизнь с грязными руками, как у того мастера Сергеева.

Она завела двигатель. Призраки могли подождать. Сейчас у нее была реальная, осязаемая цель. И это было куда безопаснее, чем копаться в собственном прошлом.

Глава 2.

Отчет лег на массивный стол Владимира Борисовича через три дня. Катя изложила все четко, сухо и неопровержимо: схемы со списанием несуществующих запчастей, раздутые гарантийные случаи, явные признаки сговора между мастером Сергеевым и директором Иваном Петровичем. Она приложила копии ключевых документов, выводы и рекомендацию – уволить обоих и передать материалы в юридический отдел для дальнейших действий.

Дядя пробежался глазами по итоговой сводке, его лицо оставалось каменным. Он кивнул, отложил папку в сторону и посмотрел на племянницу.

- Хорошая работа. Чисто. Я разберусь.

Этой фразой всё заканчивалось для Кати. Ее миссия была выполнена. «Разберусь» у Владимира Борисовича означало стремительные и необратимые последствия для виновных. Она ощутила пустоту после завершенного дела. Острые ощущения от охоты прошли, и снова возникла тихая, ровная жизнь, в которой было слишком много места для мыслей.

Неделю спустя Катя провела один из своих типичных вечеров. Она сидела на диване перед включенным для фона телевизором, бесцельно листая ленту в соцсети на планшете. Мир за окном давно погрузился во тьму, подсвеченную лишь огнями города. В этой ритуальной тишине ее мысли снова и снова возвращались к отчету, к мастерской, к Лене с коляской… к далекому запаху сирени.

Внезапно в верхней части экрана планшета всплыло уведомление: «Лена Семенова отправила вам сообщение». Катя нахмурилась. Она уже почти забыла о той мимолетной встрече. Любопытство пересилило, и она открыла мессенджер.

«Привет, Кать! Напоминаю о себе, той самой с коляской с «Восточной»!» — начиналось сообщение, такое же простое и жизнерадостное, как и его автор. «Мы тут с девчонками, тоже одноклассницами нашими, собираемся в субботу в «Булочной» на Горького. Просто посидеть, поболтать, вспомнить школу. Тебя очень ждем! Будет здорово! Ты только не отшивай нас, а то я всем уже рассказала, что тебя видела!» И смайлик.

Катя перечитала сообщение дважды. Внутри всё сжалось. «Болтать». «Вспомнить школу». «Девчонки». Эти слова были из другого словаря, из другой галактики. Ее школьные воспоминания были тесно переплетены с предгрозовой атмосферой в доме, с несбывшимися надеждами и огромным, неподъемным горем. Что она могла рассказать им? О дебете и кредите? О схемах откатов в автосервисе? О том, как она вечерами слушает тишину в своей роскошной квартире?

Она собиралась ответить вежливым, дипломатичным отказом. Написать, что очень занята, что работа, что, к сожалению, не получится. Она уже начала набирать: «Лена, спасибо за приглашение, это очень мило...» Но палец замер над экраном. Внезапное, острое и почти физическое чувство одиночества пронзило ее. Оно было сильнее страха, сильнее неловкости. Оно было оглушительным. Она стерла начатый текст. Сделала глубокий вдох и посмотрела в темное окно, где отражалось ее собственное бледное лицо.

«Спасибо за приглашение, — медленно набрала она заново. — В каком часе встречаетесь?» Она отправила сообщение, не дав себе передумать. Сердце странно и часто забилось, будто она совершила что-то безрассудное. Возможно, так оно и было. Впервые за долгие годы она сделала шаг не в сторону от мира, а ему навстречу. Пусть это будет всего лишь кафе с одноклассницами. Но для ее личной вселенной, застывшей во льду, это было равноценно попытке сдвинуть с места континент.

В субботу Катя стояла перед шкафом дольше обычного. Строгие деловые костюмы висели ровным, безжизненным строем, словно говоря: «Вернись, здесь твое место». Но ей сегодня не хотелось быть Екатериной Уваровой, главным бухгалтером и наследницей. Ей смутно, почти инстинктивно, захотелось почувствовать себя просто Катей. Свободнее. Легче.

В итоге она надела мягкие темные джинсы, простую белую футболку из тонкого хлопка и длинный пиджак из плотной синей ткани. Никаких каблуков — только удобные кеды. Она распустила свои длинные, густые русые волосы, которые на работе всегда были убраны в строгий пучок. Они волнами спадали на плечи, обрамляя лицо и делая заметными большие, зеленые глаза, которые сейчас, без привычного слоя косметики, казались еще больше и прозрачнее. В отражении в зеркале ей улыбнулась незнакомая, почти девичья версия себя самой.

«Булочная» оказалась уютным заведением с запахом свежей выпечки и кофе, с деревянными столами и негромкой музыкой. Катя, войдя, на секунду замешкалась у входа, чувствуя приступ нерешительности. Но тут же из глубины зала послышался радостный возглас:

- Катя! Иди к нам!

Лена, уже сидевшая за столиком с другой девушкой, энергично махала ей рукой. Катя направилась к ним, и едва она приблизилась, как Лена подскочила и набросилась на нее с теплыми, душевными объятиями.

- Пришла! А я боялась, что ты передумаешь! — воскликнула она.

Вслед за ней поднялась одноклассница — Аня, как тут же напомнила Лена, Аня Гордеева. И та, смущенно улыбаясь, обняла Катю.

- Господи, Кать, ну ты выглядишь просто потрясающе! — отступив на шаг, с восторгом прошептала Лена, оглядывая ее с ног до головы. — Ну совсем как с обложки! Такой нарядный вид, и при этом так просто... И волосы какие у тебя замечательные! Я тебя в школе всегда с косой помню.

- Да, — подхватила Аня, ее круглые глаза выражали неподдельное восхищение. — И глаза... У тебя всегда глаза были запоминающиеся, зеленые-зеленые, а сейчас просто... вау. Все мужчины в округе, наверное, ходят за тобой толпой?

Катя неловко улыбнулась, чувствуя, как на щеках выступает легкий румянец. Эти простые, искренние похвалы были для нее в новинку. Ее обычно хвалили за «профессионализм» и «умение навести порядок».

- Ну что вы, — смущенно отмахнулась она, опускаясь на свободный стул. — Никакой толпы.

- Не верим! — рассмеялась Лена, подзывая официантку. — Ладно, не будем тебя смущать. Сейчас будем пить кофе, есть круассаны и ты нам все расскажешь. Как ты там, наверху? Наша скромная школа и подумать не могла, что растит будущую хозяйку большого дела!

Катя сделала глоток воздуха, пахнущего кофе и теплым хлебом, и впервые за долгое время почувствовала, что ледяная скорлупа вокруг ее сердца дала едва заметную трещину. Было страшно. И невыносимо интересно.

Глава 3.

Вскоре к их столику подошли еще две одноклассницы — звонкая и стремительная Ира и более сдержанная, улыбчивая Света. За столом воцарился оживленный гомон, полный смеха и радостных восклицаний. Катя, сначала сжавшаяся внутри, понемногу начала оттаивать в этом тепле простого человеческого общения.

И, как это всегда бывает при встречах после долгой разлуки, разговор неизбежно свернул на личную жизнь. Истории посыпались одна за другой.

Аня, та самая, что первой восхитилась Катиной красотой, с легкой грустью в голосе рассказала, что уже успела побывать замужем.

- Сошлись со школьной любовью, — махнула она рукой. — А оказалось, что любовь любовью, а жить-то вместе — совсем другое. Разъехались тихо, без скандалов. Теперь он мне как родной, только в другом доме живет. — Она улыбнулась, и было видно, что боль уже позади.

Ира, напротив, с жаром принялась рассказывать о своем гражданском муже и их общем бизнесе — небольшом цветочном магазине, с которым было «и горе, и радость, но больше радости». Света, слушая ее, с нежностью говорила о своем муже-военном и двух сыновьях-погодках, от которых «нет ни минуты покоя, но и жить без них уже не могу».