Тата Шу – Десять лет спустя (страница 4)
Он приезжал к сыну на выходные, и эти короткие визиты становились главным светлым событием в его графике, заполненном работой и мимолетными встречами с Ириной. Остальное его пока устраивало. Так, по крайней мере, он сам себе говорил.
Глава 5.
К тому времени, как Макар обосновался в служебной квартире, на его погонах красовались звездочки майора полиции. Он занял должность старшего оперуполномоченного в управлении по борьбе с организованной преступностью.
Один из типичных вечеров с Ириной начался с ее сообщения: «Свободна сегодня. Заедешь?» Он ответил: «Буду к девяти». Работа задержала, и он подъехал к ее дому почти в десять, чувствуя привычную усталость в плечах.
Она открыла дверь. На ней был простой, но явно дорогой шелковый халат.
- Опять своих бандитов ловил? — встретила она его с легкой усмешкой.
- Что-то вроде того, — отозвался он, снимая куртку.
Их разговор за ужином был легким и ни к чему не обязывающим. Она рассказывала о дурацком совещании, он — пару безликих историй с работы. Пили вино. Говорили о новом фильме, который вряд ли станут смотреть вместе.
Позже, лежа в темноте, Ирина сказала:
- Кстати, на следующей неделе улетаю в командировку. В Сочи.
- Удачно съездить, — ответил Макар.
Больше они не говорили. Через некоторое время ее дыхание стало ровным.
Макар лежал с открытыми глазами, глядя на свет фонарей. В этой комфортной квартире, рядом с привлекательной женщиной, он чувствовал себя так же одиноко, как и в своей пустой служебной. Мысленно он уже составлял план на завтра: утреннее совещание, выезд по новому адресу. Реальная жизнь была там, на службе.
Макар полежал еще с полчаса, прислушиваясь к ровному дыханию Ирины. Вставать не хотелось — тело было тяжелым от усталости и недавней близости, но оставаться до утра не хотелось. Он осторожно поднялся, чтобы не разбудить ее, и начал одеваться в полумраке спальни, нащупывая разбросанную по стулу одежду. Он не стал заходить в душ. Знакомый запах ее духов, смешавшийся с его собственным запахом пота, казался сейчас липкой пленкой, от которой он инстинктивно хотел уйти. Ритуал омовения смыл бы последние следы этого вечера, сделал бы его слишком личным, почти интимным. А ему нужно было сохранить дистанцию. Он натянул джинсы, застегнул ремень, нашел на кухонном столе ключи от машины. На прощание бросил взгляд на приоткрытую дверь спальни. Темнота и ровное дыхание. Никаких «до свидания», никаких «позвони». Так было проще.
Машина завелась с первого раза. Он выехал на ночную трассу и направился к своему дому. Ночная Москва была другим городом. Дневная суета, пробки, спешащие толпы — все это осталось где-то за порогом ночи. Теперь город принадлежал ему, таким же одиноким бродягам, как и он сам, и мерцающим неону, который подсвечивал пустые тротуары.
Он ехал, почти не встречая машин. Светофоры, переключившись на ночной режим, мигали желтым, разрешая не останавливаться, а просто сбросить скорость. Он открыл окно, и в салон ворвался прохладный ночной воздух, пахнущий асфальтом и далеким дымом. Он не включал музыку. Ехал в тишине, нарушаемой лишь шумом мотора и свистом ветра в окно.
Вот промелькнуло освещенное здание вокзала, вот темный силуэт парка, вот мост, под которым темная вода отражала редкие огни. Он смотрел на этот спящий город и чувствовал странное спокойствие. Здесь, в одиночестве движущейся машины, ему не нужно было никого убеждать, ни с кем поддерживать беседу, ни притворяться, что все в порядке.
Он был просто человеком в машине, едущим по ночному городу. Ни майором полиции, ни любовником, ни отцом, приезжающим в редкий выходной. Никем. И в этой анонимности была своя, горькая и целительная, свобода.
Вот и его район. Однотипные многоэтажки, темные окна. Он заглушил двигатель и несколько минут просто сидел в полной тишине, откладывая момент, когда нужно будет войти в пустую квартиру. Потом вздохнул, открыл дверь и пошел внутрь, навстречу привычному одиночеству, которое, как ни парадоксально, в эту ночь казалось ему честнее, чем тепло чужой постели.
Дверь закрылась с глухим щелчком, отсекая внешний мир. Привычная тишина служебной квартиры встретила его не как враг, а как старый, немного утомительный знакомый. Макар щелкнул выключателем, и в прихожей вспыхнул холодный свет энергосберегающей лампы.
На автомате он снял куртку, повесил на вешалку. Потом разделся догола, скомкав одежду в руке. Чужая квартира, чужая постель, чужие духи — все это казалось ему сейчас липким налетом на коже. Он прошел в ванную, бросил вещи в барабан стиральной машины, насыпал порошок и запустил режим «быстрая стирка». Он зашел в душ. Горячие струи воды смыли с него остатки долгого дня и запах чужого парфюма. Стоял под почти обжигающими струями, пока мускулы не расслабились, отдавая накопленное напряжение. Вытершись насухо, он вышел из ванной и голым направился на кухню. Ему откровенно не хватало ее ужина — тех самых фруктов и вина, которые казались такой легкомысленной едой. Его тело, привыкшее к физическим нагрузкам, требовало настоящей пищи.
Он распахнул холодильник. Внутри царил спартанский порядок. Он достал из морозилки пакет пельменей, быстренько вскипятил воду в кастрюле и высыпал туда замерзшие кружочки теста с мясом. Пока они варились, стоял у плиты, чувствуя прохладу кафеля под босыми ногами. Достал глубокую тарелку, выложил горку готовых, дымящихся пельменей, щедро залил их сметаной. Сел за кухонный стол и принялся есть быстро, почти не чувствуя вкуса, утоляя голод. Съел все до последнего.
Встал, помыл кастрюлю, тарелку и вилку, протер столешницу. Вынул из стиральной машины чистую одежду и аккуратно развесил ее на сушилке. Оценивающим взглядом окинул холодильник — сметаны осталось мало, яйца на исходе. Мысленно добавил это в список покупок на завтра.
Погасил свет на кухне и босыми ногами прошел по холодному полу в спальню. Рухнул на кровать лицом в подушку. Тело было тяжелым и ватным, сознание отключалось, не дав даже дотянуться до телефона. Он все равно проснется в шесть. Всегда просыпался. Последней смутной мыслью, пронесшейся в голове перед тем, как его накрыло волной беспамятства, было то, что завтра суббота. А в субботу он едет к сыну.
Глава 6.
Макар проснулся ровно в шесть, как и привык, без помощи будильника. Первые лучи осеннего солнца робко пробивались сквозь жалюзи. Размялся, сделал несколько простых упражнений, чтобы разогнать сон. Завтрак был быстрым и деловым: яичница с колбасой, бутерброд с сыром, кружка крепкого чая. Пока ел, проверил телефон — новых сообщений не было.
Час спустя он уже выезжал на загородное шоссе. Ехать предстояло примерно час. Он не включал музыку, предпочитая тишину и возможность просто подумать, оставив позади столичную суету.
Примерно на полпути он свернул на знакомую заправку. Заправил полный бак, а затем зашел в соседний супермаркет. Здесь он действовал по накатанной схеме. Взял тележку и уверенно направился по отделам. Сначала собрал пакет продуктов для своих родителей. Колбаса, сыр, консервы, хороший чай, коробка конфет. Небольшой, но практичный гостинец в знак благодарности за теплый прием и заботу о внуке. Потом перешел в другой отдел. Сын в этом году пошел в первый класс, и Макар, как и обещал, покупал ему школьные принадлежности. Он тщательно выбирал яркие обложки для тетрадей, новый набор цветных карандашей, красивый пенал и пачку плотного картона для уроков труда. Собирал все это с какой-то особенной, непривычной для себя нежностью, представляя, как глаза мальчика загорятся от таких подарков.
Расплатившись на кассе, он погрузил покупки в багажник и тронулся в путь. Оставшаяся часть дороги прошла быстрее. Мысли были уже там, впереди — о том, как обнимет сына на пороге родительского дома, как будет слушать его беглый, захлебывающийся рассказ о новой школе, учительнице и друзьях за общим столом. В эти моменты вся усталость, все тяготы службы и пустота московской квартиры отступали куда-то далеко-далеко. Оставалось только простое, ясное чувство — и ради него действительно стоило просыпаться.
Машина плавно остановилась у знакомого дома с резными наличниками и палисадником, где даже осенью алели поздние георгины. Родители уже ждали его на крыльце. Мать, прикрыв ладонью глаза от низкого солнца, первая бросилась к машине. Отец, солидный и неторопливый, шел следом, но по его лицу было видно, как он рад.
- Сыночек, наконец-то! — мать обняла Макара, пахнувшего дорогой и городом, потом отстранилась, чтобы снова посмотреть на него. — Совсем замотали тебя в столице-то, похудел!
- Ничего, мам, я в порядке, — он улыбнулся, ощущая тепло ее рук.
Пока он здоровался с отцом, дверь дома распахнулась, и на пороге, запыхавшийся и сияющий, появился его сын.
- Пап!
Мальчик прыгнул ему на шею. Макар подхватил сына, поднял на руки, и тяжесть, которую он носил в душе все эти недели, вдруг растаяла, уступив место простому, безраздельному счастью.
Весь день прошел в этой теплой, немного суетливой атмосфере родного гнезда. Пока мать хлопотала на кухне, готовя его любимые котлеты, Макар сидел с отцом и сыном в гостиной. Он вручил подарок — школьные принадлежности. Мальчик с восторгом принялся рассматривать каждый карандаш, каждую яркую обложку, тут же начав рассказывать о своем классе, первой учительнице и новых друзьях.