Тата Шу – Анестезия (страница 4)
- Свобода от чего? — Игорь покачал головой. — От боли? От страха? От обязательств? Эль, это не свобода. Это клетка. Просто с золотыми прутьями.
Повисла тишина. Эльдар смотрел в свою рюмку, где на дне осталось несколько капель коньяка. За окном темнело, и в стекле отражались четыре мужских силуэта — три счастливых, один — очень красивый и очень одинокий.
- И что вы предлагаете? — глухо спросил он.
- Посмотреть на женщин не как на предмет, — Лёня улыбнулся. — А как на перспективу. Найти своё счастье. Не с первой встречной, конечно. Но перестать бояться. Перестать думать, что все они — как твоя мать или как Яна.
- Все люди разные, — добавил Серёга. — И даже если ты обожжёшься ещё раз — это лучше, чем вообще не жить. Хирург ты или кто?
Эльдар промолчал. Он знал, что они правы. Но знание — это одно. А способность поверить — совсем другое.
Ночью он не спал. Лежал в своей огромной постели, смотрел в потолок и перебирал в голове лица женщин, которые прошли через его жизнь за последние два года. Алина, Марина, Леночка из приёмного покоя и т.д. и т.п. Их имена, которые выветрились из памяти быстрее, чем запах антисептика с рук.
Ни одна из них не задела его за живое. Ни одна не заставила сердце биться чаще, чем на тренировке. Ни перед одной он не чувствовал той глупой, опасной, совершенно нерациональной нежности, которая заставляет мужчин совершать подвиги и идиотства.
Может быть, их правда — Игоря, Серёги и Лёни — была в том, что он разучился эту нежность чувствовать. Заблокировал, как боль при операции. И теперь всё ещё продолжает жить с анестезией души, не понимая, что давно пора снять капельницу.
Эльдар закрыл глаза и решил: завтра он подумает об этом снова. Возможно, даже поговорит с кем-нибудь. Например, с Кристиной. Она всегда чувствует его где-то на подсознании. Или не поговорит. Или продолжит жить, как жил.
Но внутри уже что-то шевельнулось. Маленькое, тёплое, давно забытое. То самое, которое когда-то заставляло его верить, что есть на свете не только сделки, удобство и цинизм. Что есть ещё что-то, ради чего стоит рискнуть.
Глава 5
Вика влетела в «Юдин-Центр» как ураган. Не оглядываясь на вывеску из чёрного мрамора, не замечая дорогого кожаного дивана в зоне ожидания, не обращая внимания на запах денег и стерильности, который здесь, кажется, въелся в стены.
- Помогите! – крикнула она.
Но никто не отреагировал.
Дед старенький, в старом пуховике, в растянутом свитере и потёртых ботинках, сидел на тротуаре у входа, прижимая руку. Лицо белое, губы сжаты в нитку, на лбу — бисеринки пота. Он упал. Поскользнулся прямо перед клиникой. И теперь сидел, боялся пошевелиться.
- Что с вами! — крикнула Вика, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Дед, ты как? Где болит?
- Рука... — прошептал он. — Кажется, сломал...
Дед попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. В глазах — боль и растерянность. Он был чужой. Прохожий. Но для Вики это ничего не значило. Чужой боли не бывает. Она подхватила его под локоть здоровой руки, помогла подняться и, не спрашивая ничьего разрешения, ввела в клинику.
В холле пахло дорогим кофе и респектабельностью. За стойкой администратора сидела девушка с идеальной укладкой и каменным лицом — та самая, которая умела улыбаться только в ответ на оплаченный счёт. Вика подвела деда к креслу, усадила, повернулась к администратору.
- Ему нужна помощь. Он, похоже, сломал руку.
Администратор скользнула взглядом по потрёпанной куртке деда, по его растоптанным ботинкам, потом перевела глаза на Вику — строгую, с высоким хвостом и решительным лицом.
- Вы записаны? — спросила она ледяным тоном.
- Какая запись? — Вика почувствовала, как внутри закипает. — Человек упал перед вашим крыльцом. Ему нужна помощь.
- Я понимаю, — администратор сохраняла профессиональное спокойствие, но в глазах мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли скука. — Мы можем вызвать скорую. Отвезут в травмпункт.
- Вы больница или нет? — голос Вики поднялся на октаву. — У вас есть врачи, есть рентген, есть всё. А вы предлагаете вызвать скорую, чтобы его везли в какую-то муниципальную дыру, где он просидит в очереди до утра? Вы что, только бабло умеете грести? Клятва Гиппократа здесь не работает?
Администратор побледнела. Не от страха — от злости. Она взялась за телефон, собираясь, видимо, вызвать охрану. Но в этот момент дверь кабинета в конце коридора открылась, и на пороге появился мужчина.
Высокий. Широкоплечий. В белом халате. Тёмные волосы чуть растрёпаны — то ли только что с операции, то ли просто не до причёски. Лицо спокойное, усталое, но глаза — цепкие, изучающие, те самые, которые, кажется, видят всё насквозь.
- Что случилось? — спросил он ровно. Ни на кого конкретно не глядя, но голос был такой, что администратор вытянулась в струну.
- Эльдар Викторович, эта девушка... — начала было та.
- Никакая не «эта девушка». — Вика повернулась к нему, и в её глазах горели искры. — Человек упал перед вашей клиникой. Ему нужна помощь. Скорее всего, перелом руки. А ваша сотрудница предлагает вызвать скорую и отправить его в травмпункт. Хотя у вас здесь есть всё. И клятва Гиппократа, между прочим, работает для всех, а не только для тех, у кого кошелёк толще.
И между прочим, не мешало бы ещё перед входом посыпать пескосоляную смесь. Или вы на дворнике экономите?
Она замолчала, переводя дух. Стояла напротив него — прямая, с мокрыми от снега волосами и красными от холода щеками. И не боялась. Ни его статуса, ни его халата, ни его ледяного взгляда.
Эльдар смотрел на неё. Долго. Так, что администратор заёрзала на месте. Потом перевёл взгляд на деда. Тот сидел, сжимая руку, и старался не стонать.
- В кабинет три, — сказал Эльдар коротко. — Снимок, гипс. И подготовьте направление к травматологу.
- Эльдар Викторович, но у нас запись... — попробовала возразить администратор.
- Я сказал, — он посмотрел на неё, и она замолчала на полуслове.
Он подошёл к деду, присел на корточки, осторожно взял его за руку.
- Как упали? — спросил тихо.
- Поскользнулся, сынок, — дед посмотрел на него благодарными, слезящимися глазами. — Шёл, торопился, не удержался.
- Сейчас посмотрим. Больно будет — скажите.
Он помог деду подняться, повёл в кабинет. У двери обернулся. Посмотрел на Вику — уже не так, как в первую минуту. Внимательно, изучающе.
- Вы с ним? — спросил.
- Нет, — ответила Вика. — Я просто мимо шла. Увидела, что человеку плохо.
Он кивнул. И ушёл в кабинет, закрыв за собой дверь.
Вика осталась стоять в холле. Администратор смотрела на неё волком, но промолчала. Вика села в кресло рядом с тем, где только что сидел дед, выдохнула, провела рукой по лицу. Что она делала здесь? Ворвалась, нахамила, устроила скандал. А теперь сидит и ждёт.
Телефон звякнул. Мама: «Ты скоро? Ужин стынет».
Вика набрала в ответ: «Задерживаюсь. Помогаю человеку».
И сама не поверила в эту фразу. Она никому не помогала. Она просто влезла не в своё дело, как всегда. И теперь сидит в чужой клинике, ждёт, когда какой-то врач с усталыми глазами выйдет и скажет, что с дедом всё в порядке.
«Эльдар, — подумала она. — Эльдар Викторович».
Дверь кабинета открылась. Эльдар вышел, снял перчатки, бросил их в контейнер. Увидел Вику, остановился.
- Перелом лучевой, — сказал он. — Накладываем гипс. Потом направление, реабилитация. Контрольный снимок.
- Спасибо, — сказала Вика. — Я... я подожду, пока ему помогут.
- Ждите, — он кивнул и пошёл к себе в кабинет.
На полпути остановился. Обернулся.
- Как вас зовут?
- Вика, — ответила она.
- Вика, — повторил он. И усмехнулся — едва заметно, уголками губ. — Запомню на случай, если в следующий раз захотите устроить скандал в моей клинике.
- Я не устраивала скандал, — возразила она. — Я просто требовала, чтобы человеку помогли.
- В следующий раз просто скажите: «Эльдар, нужна помощь». Без крика. Договорились?
Она хотела огрызнуться, но передумала. Потому что он улыбался — чуть-чуть, но улыбался. И эта улыбка делала его лицо совсем другим — не усталым, не каменным, а почти домашним.
- Договорились, — ответила она.
Он кивнул и ушёл в кабинет. А Вика осталась сидеть в кресле, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, непонятное.
Глава 6
Дед — Пётр Фёдорович, как выяснилось по документам, которые он дрожащей рукой достал из внутреннего кармана пуховика, — вышел из кабинета с гипсом на правой руке, с пакетом лекарств и с выражением глубочайшей благодарности на морщинистом лице.