Тата Шу – Анестезия (страница 2)

Куницкий виновато развёл руками и представил:

- Яна, это Эльдар Юдин, наш лучший хирург. Эльдар, это моя дочь.

Она скользнула по нему взглядом — быстрым, оценивающим, как если бы прикидывала, сколько стоят его ботинки (дёшево, пять тысяч на распродаже три года назад). И тут же отвернулась.

Эльдар внутренне усмехнулся и забыл об этой встрече к вечеру того же дня.

Но Яна не забыла.

Она стала появляться в больнице чаще. Сначала — под предлогом «папа забыл дома документы», потом — «хотела просто посмотреть, как вы работаете». Эльдар замечал её всё время: в коридорах, в столовой, однажды даже у операционного блока, откуда посторонних обычно гоняли поганой метлой.

А потом она пришла к нему сама.

- Эльдар, — сказала она, перекрывая ему путь в ординаторской, — вы какой-то странный. Я уже месяц здесь кручусь, а вы на меня даже не смотрите. Обидно.

Он пожал плечами:

- Я на работе, Яна. У меня пациенты.

- А после работы?

- После работы я отдыхаю.

Она рассмеялась — звонко, уверенно, так смеются девушки, которых никогда не отправляли домой с пустыми руками. И сказала:

- А знаешь, мне это даже нравится. Ты не ведёшься.

Через две недели они уже встречались. Эльдар не почувствовал ни любви, ни даже влюблённости. Яна была красивой — это факт. Ухоженной. Смешливой. Иногда забавной. Но внутри у него не трепетало, не болело, не пело. Просто было тепло — не больше, чем от хорошего пледа в холодную ночь. И Эльдар честно задал себе вопрос: что он вообще чувствует к этой женщине?

Ответа не было.

А потом случился разговор с отцом. Точнее, не разговор — телефонный звонок, короткий и ёмкий.

- Слышал, у тебя там начальственная дочка на крючке, — глухо сказал Виктор Юдин.

- Не на крючке, пап. Просто встречаемся.

- А ты подумал, зачем ты ей? — отец не повышал голос, как и всегда. — Ты сам посмотри на неё. И на себя.

Эльдар тогда молча сбросил звонок. Но слова засели, как заноза.

Он посмотрел на свою жизнь: съёмная однушка, кредит за старый «фольксваген», который всё равно требовал ремонта каждые три месяца, бабушка, чьё лечение стоило уже под миллион, и тот самый немецкий профессор-невролог, который согласился её принять только после предоплаты в пятнадцать тысяч евро.

Пятнадцать тысяч евро. Это полтора года его зарплаты. Если не есть, не платить за квартиру и не заправлять машину.

А потом он вспомнил родителей. Большую любовь — ту самую, про которую ему рассказывала бабушка. Мать якобы бегала на свидания с отцом через весь город, босиком по лужам. Они поженились через три месяца после знакомства. И что из этого вышло? Мать сбежала с коммерсантом, отец двадцать лет молчит, как рыба об лёд, а Эльдар до сих пор вздрагивает, когда слышит слово «любовь» в песнях по радио.

Любовь — это красивая сказка для дураков. Или для богатых, у которых есть время на глупости.

Эльдар наступил на свою совесть. Тихо, без надрыва, как наступают на стекло, когда вокруг больше нет дороги.

Он сделал Яне предложение. На юбилее Куницкого, под бокал шампанского, в красивом ресторане, где он чувствовал себя ряженым. Яна заплакала — от счастья, как она сказала. Куницкий поднял тост за будущих молодожёнов. Эльдар улыбнулся — и ни одна мышца на его лице не дрогнула.

Он женился. И получил всё, что обещала эта сделка.

Трёхкомнатная квартира в элитном районе, откуда до его больницы было двадцать минут на машине. Новая машина — внедорожник, о котором он когда-то даже не мечтал. И совершенно другой уровень дохода: тесть открыл ему доступ к деньгам так же легко, как доступ к пациентам в платном отделении.

И наконец бабушку отправили в Германию.

Эльдар сам проводил её в аэропорт. Она была худая, светлая, смотрела на внука с тревогой и любовью.

- Элик, — позвала она его старым, детским именем. — Ты счастлив?

- Конечно, бабушка, — ответил он. — Всё хорошо.

Она покачала головой, но ничего не сказала. Старые люди умеют молчать, когда видят, что лучше не бередить душу своей кровиночки.

Самолёт улетел. Эльдар остался в пустом зале аэропорта, глядя на табло, где горел зелёным рейс до Франкфурта. В руке дрожал телефон — от Яны пришло сообщение: «Сладкий, ты скоро? Купи по дороге суши, те, которые я люблю». И от этого «сладкий» его передёрнуло.

Он купил. Конечно, купил.

Меняешь совесть на здоровье бабушки — это называется не подлость, а взрослость. Так он сам себе объяснял. И почти верил.

Глава 3

Решение пришло не как озарение, а как скальпель в руке: холодный, точный, необходимый.

Эльдар не был наивен. Он понимал: если просто разорвать отношения с Яной и хлопнуть дверью, тесть в два счёта отзовёт всё. Квартиру, машину, доступ к деньгам, а заодно — доброе имя в медицинских кругах. Куницкий был человеком старой закалки: друзей не бросал, но и врагов прощать не умел. А зять, посмевший бросить его дочь, автоматически становился врагом.

Значит, нужно было создать своё. Такое, чего у него не отнимут.

Первый год после того сообщения от «Саши Фитнеса» Яне, Эльдар работал как одержимый. Он освоил новую для себя специальность — переговорщика. Каждое утро начиналось не с обхода палат, а с кофе с потенциальными инвесторами. Каждый вечер — с таблиц в Excel, куда он вносил расчёты окупаемости оборудования. Он спал по четыре часа, но глаза горели. Впервые за долгое время Эльдар чувствовал вкус жизни — острый, как свежий перец, пряный, как хорошее вино.

Он больше не был мужем при деньгах. Он стал охотником.

Воспользовавшись статусом «зять Куницкого», в старом двухэтажном здании поликлиники начал делать ремонт первого этажа и открыл первые кабинеты с платными услугами. Дальше больше.

Клинику он назвал просто — «Юдин-Центр». Никаких пафосных «медицинских кластеров» и «институтов здоровья». Только фамилия, которую он носил с достоинством.

Деньги на старт он собрал по частям. Часть — кредит, на который он рискнул, заложив подаренную тестем квартиру (Яна об этом не знала — ещё одна маленькая ложь, на которую он пошёл без зазрения совести). Часть — старые связи Куницкого, которые Эльдар аккуратно, вежливо, с хирургической точностью перетянул на свою сторону. Ещё часть — самые дорогие пациенты из платного отделения, которые ушли за ним, потому что «Юдин — это гарантия, а гарантии в нашей стране на вес золота».

Когда клиника открылась — скромно, без фанфар, но с новейшим японским оборудованием и операционной, которая соответствовала европейским стандартам, — Эльдар сделал второй ход.

Он созвонился со своими сокурсниками.

Их было четверо. Игорь Туманов — лучший анестезиолог на курсе, теперь работавший в районной больнице и подрабатывавший таксистом по ночам. Лёня Барских — кардиохирург от Бога, который последние три года оперировал с китайскими стентами и вечно улыбался, чтобы не разреветься от бессилия. Серёжа Каплан — нейрохирург с руками виртуоза и зарплатой, которая в Москве считалась бы смешной. И Кристина Полуянова — талантливый реаниматолог, мать-одиночка, которая тащила на себе двоих детей и дырявую реанимацию, где умирали пациенты из-за старого наркозного аппарата. С ней он работал с первых дней своей трудовой деятельности. Она была не просто сокурсница и коллега. Она была не просто товарищ. Она стала ему как сестра, как зеркало его души.

Эльдар помнил их всех. Помнил, как они сидели в дешёвой столовке после операций, пили чай с карамельками и мечтали. О нормальной работе. О справедливости. О том, чтобы однажды проснуться и не бояться, что завтра нечем будет кормить детей.

- Я открываю клинику, — сказал он каждому при личной встрече. — Приходи. Будешь получать в десять раз больше. Оборудование — лучшее. Пациенты — платёжеспособные. И никакой бюрократии, я беру всё на себя.

Они не поверили сначала. Привыкли, что жизнь режет больнее, чем любой скальпель. Но пришли. Все четверо. Потому что терять им было нечего, кроме цепей.

И начался новый этап.

Клиника взлетела быстро — за полгода. Эльдар оказался не просто талантливым хирургом, но и прирождённым управленцем. Он понимал главное: в бизнесе, как и в хирургии, нельзя действовать на «авось». Каждое движение должно быть выверено. Каждое решение — продумано. Его команда работала как часы: Игорь спасал пациентов на стыке жизни и смерти, Лёня ставил стенты там, где другие боялись открыть грудную клетку, Серёжа доставал пули и опухоли из головного мозга с ювелирной точностью, а Кристина по ночам сидела в реанимации, и ни один пациент не умер у неё на глазах без борьбы.

К тридцати пяти годам Эльдар Юдин имел всё.

Собственную клинику с годовой выручкой, о которой раньше не смел и мечтать. Две машины — рабочую и свою. Счёт в банке, который рос не по дням, а по часам. И, что важнее всего, — свободу. Ограниченную пока кольцом на пальце, но уже ощутимую, как свежий ветер перед грозой.

Про любовниц Эльдар себе не врал. Он не искал чувств — зачем? Чувства делают человека уязвимым, а он наступил на эту грабли дважды. Первый раз — в детстве, когда любил мать, которая ушла. Второй раз — когда поверил в честность сделки с Яной.

Теперь он выбирал женщин так же, как выбирал оборудование для клиники: функционально, эстетично и без лишних обязательств.

С Алиной он познакомился на конференции в Питере. Красивая, умная, независимая — она руководила отделом продаж медицинского оборудования и знала о хирургии больше, чем иные профессора. Их встречи были редкими, страстными и не оставляли следов. Никаких «доброе утро» по утрам. Никаких совместных завтраков. Только два взрослых человека, которые брали от жизни лучшее и не пытались друг друга приручить.