Тата Алатова – Прятки в облаках (страница 14)

И она резво рванула вперед, не обращая внимания на сердитые взгляды Олеси.

– Да тише вы, – взмолился Лиза-Дымов, когда они свернули по парковой дорожке за елку. Лужи стремительно высыхали под жаркими лучами. Маша стянула с себя плащ. – Я же в юбке!

– И? Как она вам ходить-то мешает? – удивилась Маша, глядя на цветастые складки чуть выше колен. Ноги у Лизы были длинные и стройные.

– А вот мешает, – заупрямился Дымов, – вдруг я запутаюсь в подоле!

– Не запутаетесь, – утешила его Маша, – длина непутательная.

– Все равно как-то тревожно. Да еще и поддувает.

Поддувает ему!

Маша прыснула и захихикала. Они пошли спокойнее, неторопливее.

– Сергей Сергеевич, – спросила она, – а кто вам гардеробчик-то подбирал?

– Алла Дмитриевна, – ответил он со всем возможным в этой ситуации достоинством.

Ай да ректорша! Неужели не могла выдать своему хахалю брюки?

– И как она только согласилась пустить вас в женское общежитие? – сказала Маша с недоумением.

– Алла Дмитриевна радеет о безопасности своих студентов, – произнес он официальным тоном и продолжил с неожиданным мальчишеским оживлением: – Ну а мне было крайне любопытно познакомиться поближе с артефактом Михайлы-основателя. Это же невероятная редкость, имеющая огромную исследовательскую ценность! Ученые столетиями бьются над тем, чтобы разобрать принципы его творений, но это совершенно невозможно. Чтобы понять, как думал этот человек, надо быть и словесником, и физиком, и астрономом, и географом, и художником одновременно. Идите-ка сюда! – Он вдруг поманил ее в беседку, густо увитую ярко цветущими клематисами. Машу всегда это поражало: вчера ведь еще снег лежал! А сегодня – полюбуйтесь – цветы. Нет, если Бесполезняк и правда выгнала Зиночку с учебы, то зря. Такой талантище!

Тут, в укромной тени беседки, Лиза-Дымов достал из объемной дамской сумки, в которой потерянно болталось несколько учебников, некий предмет, завернутый в тряпичный мешочек. Извлек простое прямоугольное зеркало – вопреки ожиданиям, без инкрустации драгоценными камнями или золотом. Наверное, его создатель не хотел привлекать к вещице особого внимания: внутри простой бронзовой оправы была заключена чуть отливающая серебром, слегка мутная пластина.

– Хотите посмотреться в это зеркало, Маша? – прошептал Дымов так, будто предлагал ей все сокровища мира.

Она торопливо зажмурилась.

– Ни за что!

– Неужели вам не интересно?

– Нисколько.

– Рябова, Рябова, – вздохнул он разочарованно, – с таким подходом вам не достичь академических успехов. Любопытство и стремление к экспериментам – вот что отличает теоретика от новатора, от истинного изобретателя. Это зеркало меняет человека на клеточном уровне, у меня даже раздражительность появилась, вовсе мне не свойственная. Очевидно, все дело в определенном периоде цикла…

Если он сейчас заговорит о менструациях, Маша опять расхихикается.

«Не смей, – одернула она себя, – ты современный человек и понимаешь, что табуированность некоторых тем давно морально устарела…»

И осознала, что хихикает.

Тут она подумала: а решится ли Дымов в своей женской ипостаси заняться сексом? И если да, то с кем? Как далеко заведет его стремление к академическим успехам?

– Ну и как? – спросила она, по-прежнему не открывая глаз. – Удалось вам разгадать секрет этого зеркала?

– Увы. Но то, что мне вообще довелось им пользоваться, – это невероятная удача, ведь Вечный Страж хранит свои сокровища при себе. Кто знает, что у него еще там припасено. – Голос Дымова окутала очаровательная вуаль мечтательности, и Маша посмотрела на него.

Опустив голову, он нежно поглаживал пальцами обратную сторону зеркала. Глядеться в него он тоже не спешил – еще не хватало вернуться в свой настоящий облик. Представив Циркуля в розовом свитере и цветастой юбке, Маша торопливо ущипнула себя за руку. Что за смешинку она поймала, почему все в Лизе-Дымове ее так веселит? От нервов, должно быть.

– Это больно? – спросила она, чуть не вскрикнув – перестаралась со щипком. – Ну, меняться.

– Нисколько. Горячо очень, как будто ты попадаешь в облако пара. И приходится часто переодеваться. Из себя в Лизу и наоборот.

– Рано или поздно кто-то заметит, что Лиза не ходит на пары.

– К счастью, среди наших соседок нет никого с пятого курса лингвистики. А потом меня отчислят – за прогулы, – он улыбнулся. На округлых щеках появились прехорошенькие ямочки.

Чуть пухленькая, мягкая, пышная Лиза была полной противоположностью высокому и худому Дымову.

– Значит, вся эта авантюра из-за артефакта? – спросила Маша, стараясь не сильно зависать на этом «потом», когда отчислят Лизу. Потом, когда душегубицу поймают? Потом, когда Машу прирежут?

– Если случится… – Дымов бросил на нее короткий взгляд и сосредоточился на том, чтобы спрятать зеркало обратно в мешочек, – если произойдут настоящие неприятности, то, во-первых, Алла Дмитриевна почти наверняка потеряет свой пост. Во-вторых, я на полном серьезе надеюсь заманить вас на свой факультет.

– Да почему? – в сердцах воскликнула Маша, на которую откровения Дымова произвели удручающее впечатление. Ну конечно, он заботится о карьере своей ректорши, а вовсе не о безопасности какой-то там второкурсницы. Буквально жертвует собой во имя великой любви. Но для чего так цепляться к ней со специализацией?

– Ваш потенциал… – забубнил Дымов, но Маша не стала дальше слушать. Поняла отчетливо: врет, и не слишком умело. Что-то там было еще, о чем он не намерен был ей сообщать.

Она и не помнила, когда в последний раз возвращалась в общагу так рано. Обычно Маша подолгу засиживалась в библиотеке, чтобы не нагружать свой мозг болтовней соседок. Да и Андрюша порой присоединялся к ней, когда запускал учебу и вынужден был нагонять.

В комнате было пусто, но аккуратная стопка учебников на столе Ани и небрежно раскиданные вещи на кровати Вики говорили о том, что девчонки уже вернулись. Наверняка гоняют чаи на кухне.

– Идемте же. – Дымов нетерпеливо кинул сумку, что-то пробормотав над ней. Заговаривал, поди, чтобы никто в нее не сунул нос и не нашел зеркало. – Наш милейший Иван Иванович обещал зрелища и разоблачения, помните?

Маша оробела. Ей хотелось бы, чтобы душегубица тихо-мирно куда-нибудь сгинула или каким-то чудом подобрела и передумала бросаться с ножом на невинных людей. Участвовать в зрелищах и разоблачениях было боязно.

Она неохотно поплелась за Лизой-Дымовым на кухню.

Вика самозабвенно ревела, размазывая по лицу слезы. Добрая Аня гладила ее по руке.

– Что тут? – спросила Маша у всех сразу.

– Ваша Вика пошла к Зиночке, чтобы сменить комнату, – насмешливо объяснила злыдня Лена Мартынова, чей нос, казалось, скособочило еще больше. – А Зиночка сказала, что ей плевать, где она будет жить. Пусть только согласие от соседок принесет, что они не против подселения.

– Нас-то никто не спрашивал, – флегматично вставила Аня, – втюхали новенькую, и привет.

– Ну это же Зиночка, – пожала плечами Дина Лерина, – у нее семь пятниц на неделе, вон что с погодой творится. Сегодня одно, завтра другое.

– А мне, – всхлипнула Вика, – никто-о-о-о… не согласился… Я два корпуса обошла…

– Я не против, чтобы ты с нами жила, – торопливо сказала пьянчужка-гений Арина Глухова и сделала глоток чая с таким удовольствием, что Маша догадалась: там у нее накапано что-то покрепче.

– Я против, – рявкнула ворона Катя Тартышева, – мало мне тебя, бестолочи. Сама себя не помнишь!

– А-ы-ы, – еще горше завыла Вика.

Дина со скучающим видом закатила глаза.

– Ну ничего, нам и вчетвером хорошо будет, – ласково проворковала Аня.

– Давай махнемся комнатами, – вдруг предложила Дина, – сделаю тебе одолжение.

Вика вскинула испуганный взгляд на недовольное лицо Лены Мартыновой и отчаянно замотала головой. Маша ее понимала: жить с этой злыдней никому не хотелось бы. Неудивительно, что Дина пыталась уползти. Тем более что Аня с ее хозяйственно-бытовыми навыками считалась завидной соседкой.

– Не хочу вас беспокоить, – пролепетала Вика. Дина усмехнулась. Лена скривилась, демонстрируя, что ей плевать на чужие антипатии.

И в этот момент тихонько, опираясь на роскошную трость, на кухню вошел блистательный Иван Иванович в парике, атласе и бархате.

Вика икнула от неожиданности. Дина широко улыбнулась – она начинала кокетничать в любой непонятной ситуации. Аня ошарашенно замерла. Арина сделала большой глоток из кружки. Лена подвинулась ближе к столовым приборам. Вилкой она, что ли, собралась отбиваться от незнакомца?

– Добрый вечер, девушки, добрый вечер, милые, – благожелательно произнес Иван Иванович.

– Вы еще кто такой? – визгливо воскликнула Вика. Ну да, вчера Вечный Страж являлся им совсем в ином облике.

– Мужчинам сюда нельзя, – резко бросила Лена, – это женское общежитие.

– Мне можно, – заверил ее он, – мне, душенька, все можно. Эко ваше проклятие вас саму и раскорежило, – огорченно добавил он. – Кого, говорите, вы так неудачно сглазить пытались?

«А вот и разоблачения», – взволнованно поняла Маша и на всякий случай отступила назад, за спину Лизы-Дымова. А ну как Лена опять начнет бесноваться – швырнула же накануне она в Вечного Стража табуретом.

Глава 9

– Я? Сглазить? – с запинкой пробормотала Лена, покрываясь некрасивыми красными пятнами. – Да кто вы вообще такой! Да что вы несете!