Таша Лю – Второй Шестой переулок, налево (страница 4)

«Не то, что у Влада Черняка из Четвертого переулка. Его родители – первые скандалисты района. Пять раз разъезжались, а потом снова съезжались, какая-то странная тяга к скандалам. Нетушки, только не так, - думал Леон, - уж лучше одному» ...

Тут он дотопал до куста жасмина, который уже давно отцвел, но впечатлял одной лишь пышностью листвы и походил на густой зеленый стог. Искать маленькую косточку под ним было сомнительным занятием, но Леон попытался. Он включил фонарик своего телефона и поводил им туда-сюда под кустом и вокруг него. Косточки нигде не было. Зато обнаружился черепок от садового гнома, которого Леон случайно задел ногой, играя с сестрами в мяч на позапрошлой неделе. Мальчик вспомнил, что мама собиралась реанимировать гнома, если осколок, который представлял собой кончик гномьего колпачка, все-таки отыщется, потому подобрал алый керамический конус и пошел обратно в дом.

Собственно говоря, воспоминания о дне, когда пани Элоиза Шварц ушла в мир иной, этим и ограничивались. Дальше жизнь семьи Коршаков потекла в обычном темпе. Только постоянная темнота окон в доме напротив навевала тоску, а чистота и опрятность двора – тревожное удивление.

Глава 3. День рождения

Прошли месяцы и на дворе стоял май. Занятия в школе уже почти закончились, и тройняшки Коршак постепенно впали в состояние предканикулярной расслабленности. Это время дети просто обожали. И даже не столько из-за приближающихся беззаботных деньков без учебников, ранних пробуждений и ненавистной зубрежки, сколько из-за одного дня, который являлся их общим днем рождения - 31 мая. К тому же – двенадцатилетие. Папа часто повторял странное слово «рубеж», говоря об этом дне. И хотя дети знали его значение, Леону все время казалось, что это слово чем-то напоминает «ружье», которое вот-вот должно выстрелить.

По маминым рассказам первой в этот мир пришла Майя. Собственно говоря, потому ее так и назвали. Вслед за ней родилась Марта, не желающая хоть в чем-то отставать от сестры. В сущности, эта ее черта впоследствии вылилась в то, что Марта всегда и во всем была первая, желая хотя бы так обойти единожды опередившую ее сестрицу.

Леон родился третьим. Мама любила вспоминать об этом моменте, придумав собственный каламбур: с ее мальчуганом пани Возняк пришлось изрядно повозиться. Леон был довольно крупным младенцем и не торопился выходить на свет божий. В то время как обе его сестры уже горлопанили на все родильное отделение, вызывая скупую слезу у счастливого пана Коршака, Леон не спеша и вдумчиво продвигался навстречу жизни. С другой стороны, знай он, как утомлена родами мама, наверняка поспешил бы. Но уж такой у него был характер – все делать постепенно, разжевывая каждую деталь всего происходящего буквально до молекул.

- Когда ты появился на свет, вокруг стало еще светлее, - предавалась счастливым воспоминаниям мама, - потому что при рождении уже был рыженький, как солнышко. И это неспроста. Ведь ты родился в первые секунды лета! Все родильное отделение сбежалось полюбоваться на это чудо

- Мам, мне кажется, что все же логичнее было бы любоваться дочками, - ревниво надувала губки Майя.

Мама молча улыбалась ей в ответ. Тогда инициативу перехватывал находчивый папа, который всякий раз напоминал девочкам, что в момент рождения Леона они обе уже были у него на руках, и он любовался ими «во все четыре глаза», и при этом забавно двигал очками на переносице.

- Но если я родился в первые секунды лета, то почему в моей метрике записано 31 мая, как у девчонок?

- Не знаю, милый. Возможно, врачи решили устроить вам троим единый день рождения, а может, больничные часы отставали на минуту-другую. Но ты верь мне, сынок, я точно знаю, что ты у нас – летний ребенок, - настаивала пани Анна и ласково проводила рукой по рыжим Леоновым кудрям.

Леону нравилось, что у него есть такая личная особенность рождения. Он обожал истории с массой необычных деталей, о которых мало кто знает. Но и против совместного с сестрами дня рождения не имел ничего против. Все-таки отмечать праздник вместе – это весело.

В этом году дети задумали отпраздновать день рождения как-нибудь особенно, чтобы потом вся Крупная улица гудела от обрушившихся на нее впечатлений. Папа почти сразу смирился с тем, что семейный бюджет может несколько просесть. Более того, он еще с Рождества откладывал деньги, предчувствуя грядущие траты, и не собирался быть застигнутым врасплох. Ведь он хорошо знал своих детей – этой троице в голову могли прийти любые невероятные идеи. А отказывать любимым отпрыскам в осуществлении их задумки было не в его правилах.

До дня рождения оставалась ровно две недели, а дети все не могли определиться с тематикой праздника. Им в голову взбредали то «космос», то «герои одной популярной компьютерной игры», то любимые Майкины эльфы И ни разу все трое не были хотя бы за что-нибудь единогласно «за». Еще чуть-чуть, и подготовка ко дню рождения грозила обернуться ссорой.

- А давайте устроим вечеринку индейцев? – возбужденно затараторила Марта однажды утром, когда ребятня в очередной раз собралась на детсовет для обсуждения будущего мероприятия. – Пригласим всех наших друзей от Первого до Восьмого переулка, но обязательным условием будет индейский наряд: перья, стрелы, томагавки там всякие... А для подарков сколотим специальный алтарь. Папа поможет. Все будут приходить, класть на него свои дары и идти веселиться. Ничего идейка?

- А что, по-моему, это круто-о-о! – восторженно протянула Майя. – Это ж надо будет придумать себе индейское имя. Э ну, например, Ванильная Луна! Как тебе, Марта?

- Ага, тебе подходит. Хотя я не уверена, что у индейцев была ваниль, - ответила Марта и повернулась к брату. – А ты, Лео, что думаешь про индейцев?

- Окейная идея! Берем. И как это мне самому не пришло в голову? Я же как раз в теме, потому что только позавчера наконец-то дочитал «Следопыта». По горячим следам делать индейский праздник будет проще. Вы, девчонки, думайте, чем угощать ораву гостей. Не картошку же фри вы им подсунете и не пиццу. Давайте придумаем индейские блюда. Посоветуйтесь с мамой и тетей Вестой. Ну, а мы с папой возьмем на себя алтарь и луки со стрелами!

- Кстати! По поводу одежды! Где мы, к примеру, раздобудем перья? – вдруг встрепенулась Майя.

- И правда, - согласилась с сестрой Марта. – Где?

Леон задумался. Ни кур, ни гусей на Крупной улице и в восьми ее переулках никто не держал. Нужно было срочно что-то придумать. Он пообещал сестрам, что эту проблему он решит позже, а пока нужно детально продумать план праздника и составить список приглашенных.

Через неделю многое уже было готово. В папиной мастерской стоял многоярусный деревянный сундук, который должен был сыграть роль священного алтаря для даров индейцев. Здесь же возвышались два деревянных каркаса для будущих вигвамов. Было решено поставить их в саду и использовать в качестве шатров для праздничного фуршета. Из бочонка, стоящего в углу, уже торчали деревянные стрелы, с помощью которых детям предстояло «разослать» всем друзьям пригласительные записки.

Пани Анна, тетя Веста и девочки придумали необычные индейские блюда. В сущности, те не были по-настоящему индейскими, но выглядели весьма экстравагантно. Запеченная индейка должна была сыграть роль неизвестной тропической птицы, которую подстрелил какой-нибудь Зоркий Глаз. Из фруктов решили сложить пестрые композиции, чтобы показать изобилие индейских лесов. Напитки придумали сделать необычных ярких цветов, воспользовавшись готовыми сиропами для коктейлей.

Из строительного гипермаркета папа привез целую охапку домотканых лоскутных ковриков, которые планировалось разбросать по всему саду. Трава травой, а сидеть все же удобнее на подстилке, чтоб уж совсем по-индейски, особенно, если захочется перекусить и отдохнуть от игр и плясок, которые, как пообещала Марта, должны были быть просто безудержными. На этом этапе подготовки супруги Коршак даже порадовались тому, что сейчас у них нет соседей, чей покой без вариантов был бы нарушен. Для шатров были сшиты огромные, как парашют, пестрые тенты и многочисленные разноцветные флажки. Оставалось только доделать костюмы.

Леон уже смастерил себе и сестрам луки, покрасил их черной краской, поверх которой белым цветом нанес странные орнаменты и рисунки: где-то – глаза, где-то – фигурки животных. Теперь нужно было во что бы то ни стало добыть перья для стрел и для украшения костюмов.

- Я думаю, что стоит обратиться к старому пану Вишне, что живет в начале Крупной. Знаешь его? «Он же охотник!» —сказал как-то раз папа, выстругивая очередную стрелу из березовой ветки.

Леон заинтересованно замер.

– Пан Вишня – дядька молчаливый, но безобидный. Я даже помню, как лет тридцать назад, когда я сам еще был зеленым пацаненком, он принес маме десяток отличных вальдшнепов. У отца тогда с работой было не очень, и эти вальдшнепы оказались весьма кстати. Мы и суп из них варили, и на сковородке с луком зажаривали, и в печке с картошкой запекали

- А что такое вальдшнеп, пап? Птица такая? – заинтересовался Леон.

- Да, это дичь, - ответил пан Коршак, - но с непривычки она тебе может показаться не такой вкусной и нежной, как курятина. Однако если все правильно приготовить, уж поверь мне, сын, кушанье получается отменное. Правда, сам я не сторонник охоты, но каждому в этом мире – свое. Мне – газету издавать, пану Вишне – по уткам да вальдшнепам из ружья палить. Закон, как говорится, не запрещает.