Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 65)
Инхой разглядывала плавающие на поверхности жиринки, похожие на маленькие жемчужины в мутном водоеме.
Отец посмотрел на дверь и, казалось, ничуть не удивился.
– Не знаю.
Точно, размышляла Инхой, надо порвать с Дунканом. Он этого никак не ожидает.
– Не открывай, дорогой, – сказала мать.
– Все в порядке, – рассмеялся отец и пошел узнать, кого это принесло.
– Осторожнее, милый.
А если вот прямо сейчас объявить, что я расстаюсь с Дунканом? – думала Инхой. Родители обрадуются? Они же никогда к нему не благоволили. Но каково им будет узнать, что их дочь на выданье расходится с мужчиной, с которым фактически жила почти шесть лет?
Мать вглядывалась в окно, забыв о половнике в своей руке.
– Такая темень, ничего не видно, – сказала она и, вернувшись к столу, продолжила наливать суп в тарелки.
Мысль о разрыве с Дунканом на миг взбудоражила, но почти сразу испарилась, уступив место сомнениям. Нет, порвать с ним невозможно, жизнь без него невообразима. Случись такое, и ей пришлось бы, точно космонавту, улететь за миллион миль, чтобы не обитать с ним на одной планете. Ничего, завтра все наладится. С букетом цветов он придет к открытию кафе, как всегда поступал после ссоры. Однажды он принес розы и первое издание «Лолиты», на котором сделал надпись: «Если б я обзавелся нимфеткой, это была бы ты».
С улицы донесся странный нераспознаваемый звук, как будто не связанный с временем и пространством, – фейерверк в эту пору года? Однако вечерняя тишина была распорота не привычной говорливой трескотней, но резким одиночным хлопком, похожим на щелканье бича или короткий гром самолета, в небесах преодолевшего звуковой барьер. Залаяла соседская собака. Потом – через секунду, две, три? – звук повторился и теперь был узнаваем. Инхой никогда не слышала ружейного выстрела, но каким-то образом его распознала. Собака уже заходилась лаем – не обычным ленивым гавканьем, но этаким истеричным визгом, придушенным и нескончаемым. Инхой выскочила во двор, пересекла маленькую лужайку – последний не застроенный кусочек сада – и выбежала на подъездную аллею. За спиной послышался крик матери: «Осторожно! Вернись!» Отец лежал ничком на бетонной дорожке, руки его были сложены ковшиком перед лицом, словно он высматривал что-то микроскопическое на земле. Под ним натекла лужа крови, на сером бетоне выглядевшая черной тушью. Инхой огляделась, хоть понимала, что никого не увидит и ей ничто не угрожает, ибо поставлена точка в тянувшейся весь последний год грязной истории, которую все называли скандалом. Она приникла к отцу, еще надеясь уловить его хриплое булькающее дыхание. Липкая кровь измазала ей руки и висок. Отец был теплый, словно еще живой. Инхой ничего не слышала, кроме осатанелого собачьего лая и криков матери: «Вернись! Осторожно!» Последнее слово тянулось долгим воплем «осторожнооооо, осторожнооооооооо!», потом оборвалось глухим рыдающим стоном.
Так оно и лучше, подумала Инхой, чувствуя облегчение. Она еще долго оставалась возле мертвого отца, успокоенная наступившей определенностью. Инхой не кричала «Вызовите “скорую”!», как это происходит в кино, она просто сидела, слушая звериный вой матери, подчинявшийся ритму стон-кашель-стон. Жирная немецкая овчарка захлебывалась лаем, хозяева не могли ее унять.
«Зачем они это сделали? – снова и снова спрашивала мать в последующие дни. – Ведь он уже сгинул, жизнь его кончилась. Зачем второй раз его убивать? Что он такого сделал? За всю жизнь он никому ни разу не причинил вреда».
Газеты выражались в том же духе: хороший трудолюбивый человек, у которого остались убитые горем жена и дочь. На фотографиях с похорон Инхой держит под руку мать, чье лицо искажено мукой, она не замечает направленных на нее объективов. С азиатами всегда так, думала Инхой, живого гнобят, покойника превозносят. Однако в конце всех некрологов была одна строчка, чуть ли не сноска:
– Честно говоря, я плохо помню подробности, – сказала Инхой, чувствуя исходящее от Уолтера тепло; рубашка его слегка промокла от пота, ибо ночь выдалась жаркой. – Это было так давно.
Как стать милосердным, дополнение
Недавно у меня произошла весьма любопытная встреча с одной высоконравственной дамой, служащей отдела застройки в городском совете Шанхая. Через несколько лет эта умная, образованная женщина, которой чуть за сорок, вполне может стать мэром сего мегаполиса. Но пока что она даже не начальник отдела, а всего лишь его заместитель, одна из прочих, отвечающая за сохранение исторического наследия, и должность эта весьма неблагодарная, учитывая безудержный размах городского строительства. Однако дама, внимательная к деталям и усердная, прекрасно справляется со своей задачей. Вероятно, она не обладает творческим воображением и оттого никогда не рискнет выйти за строгие рамки служебного предписания. С другой стороны, именно это качество делает ее отменным работником, и я думаю, года не пройдет, как она станет начальником отдела.
Я вышел на нее через свои местные связи, посчитавшие, что встреча наша будет полезной, поскольку я причастен к сохранению немалого числа зданий и заинтересован в рациональной застройке. Поэтому я пригласил ее на деловой обед в спокойном ресторане, и результат этой встречи, должен сказать, меня с лихвой удовлетворил.
За трапезой она поведала, что у нее есть семнадцатилетняя дочь-отличница, которая с начальных классов ежегодно входит в десятку лучших учеников и мечтает поступить в Стэнфордский университет, уже готовый зачислить ее в свои студенты.
– Поздравляю! – сказал я. – Это большая радость. Но вы, похоже, чем-то опечалены?
– Понимаете, я не смогу отправить ее в Штаты, обучение там слишком дорого.
Выяснилось, что эта достойная женщина замужем за никчемным бизнесменом, человеком, избалованным родителями и вдобавок пристрастившимся спускать свои доходы в игорных заведениях Макао. Недавно он посетил новое казино в Сингапуре, где оставил сорок тысяч юаней из семейного бюджета. У женщины хорошее жалованье, но даже оно не позволит ей послать дочь в Штаты.
Я вздохнул. Нынче в Китае такое не редкость, женский пол бьется как рыба об лед, обеспечивая балласт в виде мужа.
– Наверное, я смогу вам помочь, – сказал я.
Женщина взглянула на меня смущенно и с надеждой.
Меня тронула судьба бедной девочки, пояснил я. В стране, где почти все хотят стать банкирами или успешными дельцами, люди с возвышенными желаниями пользуются моим расположением. Я оплачу ее обучение.
– Но как же?.. – Женщина растерялась, не в силах подобрать слова. – Я… вы меня совсем не знаете… Чем я смогу вас отблагодарить?
– Ничем. Это благотворительный акт. И я, полный мечтаний, когда-то был в таком же положении, только мне никто не помог. И коль теперь у меня есть возможность изменить к лучшему чью-то жизнь, я это обязательно сделаю.
– Я ваша вечная должница.
Если б мы не сидели за столом, она бы, наверное, кланялась и расшаркивалась. Столь чрезмерное проявление благодарности меня смутило.
– Прошу вас, не создавайте неловкость. Я не делаю ничего особенного, такое должно бы стать нормой нашей жизни. Считайте это наградой за ваши труды. Меня… – я поискал нужные слова, – очень впечатлил ваш стиль работы.
– Неужели вы это сделаете для совершенно незнакомого человека? Вы просто потрясающий. Коллеги и родные изумятся. Но как я им объясню? Разве такое бывает? Господи, поверить не могу… – Она вдруг встревожилась. – А если это сочтут взяткой? В Китае сейчас такое сплошь и рядом.
Я спокойно объяснил, что провести платеж совсем несложно. Я переведу деньги со своего швейцарского счета, никто ничего не узнает. Любопытным можно сказать, что девушка получила грант.
– Не знаю, как вас благодарить, господин Чао. – Женщина расплакалась и, промокая салфеткой глаза, даже не пыталась скрыть переполнявшие ее чувства. – Моя семья в неоплатном долгу перед вами.
– Все, хватит, вы меня смущаете.
– Я ваша вечная должница, – повторяла она, не слыша меня.
– Давайте сменим тему. – Я подлил ей чаю. – В начале нашей беседы я сказал, что меня весьма интересуют старые достопримечательности, и мой проект поможет сохранить одно знаменитое историческое здание.
– Да, ваше великодушие вызывает восхищение.
– По-моему, дом 969 по Вэхай Лу вполне соответствует моим целям.
Женщина заволновалась:
– Не получится, господин Чао, дом этот уже продан. То есть существует принципиальная договоренность с иностранным застройщиком. И потом, вам не стоит связываться с этим зданием. Оно вконец обветшало. Я гляну в реестре и подыщу вам что-нибудь гораздо лучше.
– А кто собирается купить дом 969?
– Точно не скажу, не помню.
– По слухам, малайзийская компания «ЛКХ недвижимость».
Женщина подняла на меня заплаканные глаза и кивнула:
– Да. Информация конфиденциальная, но от вас ее не скрою.
– Жаль, я очень заинтересован в этом объекте.
– Но в Шанхае полно других зданий, много лучше.