Таш Оу – Пятизвездочный миллиардер (страница 67)
Фиби смотрела на слова «не может рассчитывать на дальнейшую работу», но ничего не чувствовала и вспоминала лишь тошнотворный страх, тем утром охвативший ее в квартире Уолтера, ибо она опозорилась и профукала верный шанс изменить свою жизнь. Изводила мысль, что теперь Уолтер ее презирает.
– Позвони ему, – вечером сказала Яньянь. Она сидела в кровати и лузгала тыквенные семечки. – Тут без вариантов. Он парень романтический и по уши влюблен в тебя.
– Он? Романтический? Мы даже не целовались ни разу, для него высшее проявление любви – подержаться за руки. Я хочу встретить родственную душу, а не просто скучного дельца.
– В этой жизни все хотят чего-то другого. Что имеется, это не то. А как получат желаемое, опять чего-то ищут. Всегда еще, еще и еще.
– Тебе-то откуда знать? – удивилась Фиби.
Последней работой Яньянь была должность секретарши в фирме детского питания, лопнувшей, когда в ее продукции обнаружили силикон, с тех пор прошло больше полутора лет, и жизненный опыт соседки вряд ли позволял ей поучать других, укоряя в амбициозности.
– Беда Китая в том, что нынче все чересчур заносчивы, – продолжила Яньянь. – Никому слова не скажи. Посмотри на себя: ты готова пожертвовать любовью лишь потому, что якобы потеряла лицо. Он тебя не осуждает, он знает, что ты приличная девушка. Ты вела себя как шлюха, но он этим не воспользовался. И ты считаешь, что потеряла лицо? Просто позвони ему.
Фиби отвернулась и закрыла глаза, прислушиваясь к громкому щелканью семечек, шелуха которых летела в консервную банку. Она не сказала, что ее, наверное, уволят и скоро им будет нечем платить за квартиру, а вареники с крабовым мясом и австралийский виноград останутся в прошлом.
– Ты меня с ним сводишь, чтобы он одаривал тебя билетами на концерты.
Яньянь засмеялась:
– Кто же не захочет послушать живьем Гари или Чан Чэнь-Юэ? Нет, ты впрямь ненормальная. Для меня это единственная возможность в жизни. И потом, мое время в Шанхае, похоже, закончилось.
Фиби села на матрасе и вгляделась в лицо подруги. Та как заведенная грызла семечки, отправляя их в рот одну за другой.
– Ты, кажется, не шутишь, – тихо сказала Фиби.
Яньянь помотала головой.
– И куда ты отправишься? В свою деревню?
Яньянь кивнула.
– Но как же так? Ты говорила, там ничего нет.
– Что мне еще остается?
Фиби поднялась с пола и подсела к ней на кровать.
– Помнишь, как ты, уехав из деревни, мечтала повидать мир? Как хотела разбогатеть и достигнуть больших высот?
Яньянь молча разгрызла очередную семечку.
– Если сейчас сдаться и уехать домой, там уже не будет мечтаний, не будет ничего.
Яньянь собрала шелуху, просыпавшуюся на кровать, встала и обмахнула пижамные штаны.
– А куда еще мне деваться?
Утром, добираясь на работу, Фиби уже знала, что ей надо сделать. Она не спала всю ночь, прислушиваясь к медленному, ровному дыханию Яньянь. За ночь подруга даже не шелохнулась, так и лежала, свернувшись калачиком, одна рука подложена под щеку, другая отброшена в сторону, словно в попытке дотянуться до чего-то незримого. Веки ее не трепетали, лоб не морщился – кошмары ее не мучили. Наверное, она вообще не видит снов, подумала Фиби, в жизни ее нет амбиций. Ну и слава богу.
Фиби шла улицами района Цзинъань; в этот час раннего утра солнце, отражавшееся в зеркальных стеклах офисных зданий, превращало окна в дневные звезды, ветви платанов уже поникли, придавленные наступающим зноем. Владельцы продуктовых лавок, расположенных в проулках, устанавливали пластиковые стулья возле уличных прилавков, в воздухе пахло оладьями и гренками. Поток машин на дорогах уже был плотным.
Тут и решать-то нечего, поскольку для верного выбора требуются варианты, а у меня их нет, думала Фиби.
Она прибыла в салон за два часа до его открытия, чем удивила уборщиц, лениво подметавших пол в холле. Одна из них рылась в чаше с конфетами на стойке администратора, выискивая свои любимые. Фиби дала нагоняй уборщицам и проследила за их работой, дабы заведение обрело свой прежний идеальный вид. Когда с уборкой было покончено, Фиби сверилась с часами – до прихода сотрудниц оставалось еще полчаса, кроме того, они взяли моду опаздывать, так что у нее масса времени исполнить задуманное.
Она заперла входную дверь и прошла в контору. Один за другим вспыхнули плафоны люминесцентных ламп, Фиби села к компьютеру и сперва проверила бухгалтерию. Так и есть, последние две недели, когда она пренебрегала своими обязанностями, дела шли неважно – слишком много отмен и всего несколько новых заявок. Но самое главное, на банковском счете по-прежнему значилась большая сумма, которую Лэон Инхой оставила в знак доверия персоналу. «Хороший бизнес управляет собою сам», – говорила хозяйка в своей бесстрастной манере робота. Интересно, где она вычитала эту малоубедительную мысль? Ей бы не помешали книжки с советами по индивидуальному стилю и элегантности. Будь Фиби на ее месте, она бы не оставила такую кучу денег и не доверяла своим работникам. Жизнь приучила ее доверять только себе, и в этом, наверное, ее главное отличие от хозяйки, не познавшей обид и обманов. Богатые доверчивы, потому что могут защититься от жизни. И оттого им неведомы страдания.
Фиби взяла лист бумаги и шариковую ручку с черной пастой, потребной для ее затеи. Она поднесла кончик ручки к бумаге, рука ее будто сама знала, что ей нужно делать. Это было опробовано много раз, просто от скуки и для забавы, без всякой задней мысли. Фиби даже не знала, зачем это делает. Теперь она видела результат своих бездумных каракуль – подпись хозяйки Лэон, в которой размашистые уверенные буквы налезали друг на друга. Фиби сравнила свое творчество с подписью Инхой на реальном документе. Не отличить. Она открыла сейф и достала чековую книжку. Проставила свое имя и, глубоко вздохнув, изобразила подпись Инхой. Обе подписи, одна короткая, мелкая и неразборчивая, другая размашистая, смотрелись хорошо. Можно сказать, красиво. Этакий баланс. Никто не заподозрит ничего дурного.
Сумма в чеке не была огромной, хоть и требовала подписи хозяйки Лэон. Она не вызовет тревоги, никому не придет в голову позвонить Инхой и попросить подтверждения. Но этих денег хватит, чтобы купить авиабилет и какое-то время оплачивать съемную квартиру. Билет в один конец не будет чрезмерно дорогим. Говорят, в Малайзии жизнь стала дороже, но уж с шанхайской-то ей не сравниться. Будет странно, если на эти деньги не сумеешь продержаться по крайней мере полгода.
Потом Фиби написала большое письмо хозяйке, в котором извинилась за свою плохую работу. У нее сильно заболела мать, она не могла думать ни о чем другом. Так переживала, что, похоже, впала в депрессию, все в ее жизни потеряло смысл. Она очень надеется, что госпожа Лэон ее поймет. Но теперь уже все хорошо, она присмотрит за бесперебойной работой салона. Нет поводов для беспокойства.
Ответ пришел быстро:
В кладовой Фиби наскоро проверила расходные материалы, аккуратно свернула полотенца. Затем проглядела график работы массажисток в предстоящем месяце. С каждой девушкой надо провести воспитательную беседу. То-то они удивятся, что Фиби опять в форме. К ее отъезду салон заработает как часы, отношения с хозяйкой будут налажены, совесть чиста. Загадочное исчезновение работницы озадачит и даже разозлит Инхой, поскольку доставит неудобство. Но в Шанхае незаменимых нет, недели не пройдет, как ее место займет другая девушка. Через месяц сотрудницы салона и не вспомнят, что Фиби когда-то здесь работала.
Вот как оно в Шанхае. Говорят, этот город размером с маленькую страну, но нет, он гораздо больше, это целый континент, душа которого запрятана глубоко и непознаваема, как леса Амазонки и огромные дикие пустыни Африки. Здесь приезжие искатели счастья вскорости исчезают незаметно и бесследно, никто о них не помнит.
Фиби посмотрела на часы – через пару минут появятся массажистки. Она достала мобильник и набрала номер Уолтера. Шли гудки, потом включился автоответчик.
Спустя два дня они встретились под гигантской эстакадой в конце Сицзан Лу. Уолтер пришел вовремя; проталкиваясь сквозь вечернюю уличную толпу, он вытягивал шею, высматривая Фиби. Выходные он провел в Пекине и приехал прямо из аэропорта. Уолтер озабоченно хмурился, но лицо его вмиг просветлело, когда он ее увидел, и только неизгладимые окружья под глазами никуда не делись. Фиби пришла минутами раньше.
– Думаешь, стоит рискнуть? – спросил Уолтер, оглядывая ее электроскутер. – Я не знал, что у тебя есть мотороллер.
– Это не мой, – сказала Фиби, выезжая на дорогу. – На вечер одолжила у соседки.
– Хочешь меня покатать?
– Вообще-то я еще не решила, чем нам заняться. На сегодня только одно правило, о котором я уже сказала по телефону, – всем угощаю я. Ты много раз водил меня по всяким местам, теперь моя очередь. Побываешь в моих любимых местах.
– Заманчиво.
– Ты их еще не видел.
В голубой сорочке и ладных брюках из блестящей серой ткани Уолтер выглядел так, будто на минутку вышел с делового совещания, оставив пиджак на спинке стула. На рубашке его проступили темные пятна пота. Лето выдалось невероятно душным. Казалось, жители сражаются за кислород, которого на всех не хватает. У Фиби взмок загривок, но ей было все равно. Сегодня она даже не накрасилась.