Таш Эниклис – Наследники. Лихо (страница 8)
Он зевнул во весь рот и потянулся, отчего дорогая футболка приподнялась, обнажив стройный рельефный живот. Взгляд упал на молоденькую стажерку, смущенно раскладывающую дела на соседнем столе. Улыбка заиграла на его лице мгновенно.
«О, а вот и куда интереснее...» — игриво подумал Добрыня и улыбнулся шире.
Дверь кабинета Волковой была из массивного дерева, покрытого десятком слоев казенного лака. Батьков постучал костяшками дважды.
— Да! — сухо послышалось по другую сторону. — Войдите.
Кабинет Воеводы был просторным. Здесь не было никаких фотографий родных, сувениров, кривых детских рисунков. Только большой стол, заваленный папками, два стула для посетителей и шкаф с решетчатыми дверцами, за которым угадывались стройные ряды дел. На стене — старые часы с жужжащим маятником, монотонно отсчитывавшие секунды. И маленький, узкий балкончик с облезшей кованой решеткой — единственное место, откуда в эту герметичную камеру просачивался внешний мир. Ну, и здесь полковник могла всласть «подымить».
«Стремление к порядку у нас все же семейное», — отмечал про себя майор, всякий раз оказываясь в кабинете у Волковой.
В воздухе витала ментоловая горечь, въевшаяся в краску, в дерево стола, в саму штукатурку за тридцать лет. Сладковатый запах старой, пожелтевшей бумаги. И едва уловимый, но стойкий дух пыли, одиночества и бессонных ночей, проведенных над делами, которые Варвара Николаевна так и не смогла раскрыть.
Она сидела за столом, не поднимая головы, и что-то писала в органайзере. Дорогой черный пиджак она накинула на плечи. На столе, рядом с небольшой стопкой дел, стояла любимая кружка с котом и дымилась, наполняя комнату ароматом неизменного чифира. Рядом лежала открытая пачка зеленого «Салем» и сувенирная пепельница в виде медвежьей лапы, доверху забитая окурками.
— Садись, Батьков, — сказала она, не глядя, заканчивая строчку в блокноте.
А в это время Добрыня, оставив архив, уже болтал у кофейного автомата внизу. Он прислонился к стене, изящно изогнувшись, и рассказывал что-то смешное младшему инспектору по делопроизводству. Та краснела и смеялась, прикрывая рот ладонью.
— Ну, Светочка, один только маленький капучино, с сиропом... для мозговой активности, понимаешь? А то в этих архивах прям мозги стынут.
Он щелкнул банковской картой с небрежной грацией, получил стаканчик и, сделав глоток, мучительно закатил глаза.
— Боже, это же отра-ава! — протянул Горский, лукаво улыбнулся, возвращаясь взглядом к собеседнице и подмигнул. — Но хоть сладкая. Прям как ты.
— Да ну тебя... — покраснела Светлана, смущаясь, не в силах сопротивляться его обаянию.
— Ну так что? Вечером по нормальному капучино?
Полковник наконец отложила ручку. Тяжелый взгляд устремился на Батькова.
— Докладывай.
И он докладывал. Сухо, четко, по пунктам, как того и требовал внутренний устав. Волкова слушала, не двигаясь. Только пальцы с желтыми от никотина кончиками медленно постукивали по дереву стола почти бесшумную морзянку.
— Вы пропавших пробили? — спросила она первым делом.
— Да, сейчас Горский этим занялся. Он в архиве.
Взгляд полковника на мгновение задержался на его лице и оценивающе прошелся по нему. Ему показалось это подозрительным, но вида майор не подал.
— Хо-ро-шо... Добавьте тогда направление: проверьте магазины, где могли купить такой костюм. Раз новый, возможно, недавно. Свяжитесь с Морозовой, пусть все анализы, даже маловероятные, в приоритет. ДНК тоже. Отпечатки снимали? Во-от, тоже проверь, если Горский не додумается сам. И пусть эксперты дадут фото утопленника в базу. Может, где выскочит.
Ее указания были такими же точными и безэмоциональными, как и его доклад. Но между строк читалось: «Я знаю, что это не все. И ты тоже».
Добрыня, вернувшись в кабинет с кофе, сел за компьютер. Несколько минут с энтузиазмом тыкал в клавиши, пытаясь запустить запрос по базе пропавших. Хлыстов с Вихровым беззлобно подтрунивали над ним. Мол, со всеми девушками в отделе тот уже перезнакомился да с ума свел, и им теперь даже поговорить не с кем. Он добродушно отмахнулся от них, повернулся к монитору и понял, что система зависла на этапе авторизации — сервер не отвечал. Он вздохнул, откинулся на спинку стула и потянулся к телефону.
— Алло? Да, это я... — голос снова приобрел бархатные, теплые тона. — Скучаю? Нет, что ты, просто работа... Да такая, нудная... Вечерком? Пока не знаю. Ммм... Ждешь? Ну и отлично. Ага, и я...
— Стас, твои соображения? Версии? Давай, что там крутится в этой твоей, вышколенной отцом башке?
Майор даже не обиделся на пренебрежительный тон полковника. Все в их семье были грубоватыми и прямолинейными. Но надежными и верными до мозга костей. Он знал, что тетка Варя любила племянника, и искренне отвечал ей взаимностью. Из семьи у него осталась лишь она. Но служба не терпит фамильярностей. Иногда Стасу казалось, что никто в отделе даже не догадывается об их родственной связи.
Он выдавил из себя рациональное. Инсценировка. Убийство в другом месте. Ритуальный характер — возможно, для запугивания. Но отметил аномалии: поза, неестественная даже для ритуала; вода, которую невозможно идентифицировать навскидку; холод, необъяснимый физически.
Волкова слушала внимательно с каменным лицом. А потом вдруг резко встала, подошла к балконной двери и распахнула ее. В кабинет ворвался поток промозглого рудноградского воздуха. Она вынула из пачки сигарету и закурила, не прикрываясь от ветра. Стояла спиной, а дым клубился вокруг ее неподвижной фигуры.
— Полынь... полынь уже всплывала раньше. В делах, которые потом благополучно закопали в архив.
— Почему?
— Потому что в них было все, кроме здравого смысла.
— Не понял.
— Когда факты начинают спорить с реальностью, начальство обычно выбирает именно ее.
— И?
— И дело закрывают.
— Да почему?
— Потому что правда иногда хуже висяка.
Полковник повернулась к майору. Сигарета в руке догорала, тлея ровным огнем.
— Будь осторожен, Стас.
— Думаете, мы что-то упускаем и это сериал?
— Думаю, все может оказаться хуже.
Батьков хмыкнул.
— Что может быть хуже серийника?
— Не вся дрянь носит человеческое лицо. Психопата можно посадить или пристрелить, если припечет.
— Вот уж не думал, что услышу такое от вас.
— Если это обычный психопат — тебе повезло.
— Повезло? Вы сейчас серьезно?
— Да. Потому что психопатов можно найти и собрать дело.
— А если нет?
— Тогда будет куча трупов. И отчет, который никто не захочет подписывать.
— Как-то не слишком убедительно.
— Просто будь внимательнее и не лезь на рожон, когда... пахнет полынью.
— И все? Так просто? Да что вы все к этому запаху прицепились-то?
— Он появлялся раньше остальных проблем.
— Шикарно! А поточнее можно?
— Для начала хватит. Но если это то, о чем я думаю... у тебя долго не будет нормального подозреваемого.
— Почему?
— Потому что тогда придется искать не там, где ты привык.
Она сделала последнюю затяжку, швырнула окурок с балкона в серую мглу двора и прошла обратно в кабинет, хлопнув дверью. А по кабинету все сильнее разносился ментоловый дым.
— Работай, — бросила Воевода, садясь за стол и снова беря в руки ручку. Разговор был окончен.
Когда Станислав вернулся к себе, Добрыня как раз заканчивал еще один телефонный разговор сладким: «Договорились, зайка, вечерком... или завтра». Увидев майора, он просиял. Хлыстов, не отрываясь от бумаг, хмыкнул и цинично бросил: «Горский, ты хоть один запрос за сегодня сделал, или только сердца разбиваешь?» Вихров молча протянул Андрею папку с предписаниями прокуратуры, которую Волкова утром швырнула на стол со словами «разгрести к вечеру». Добрыня отмахнулся от него и указал майору на свой компьютер.
— Стас Михалыч! Запрос ушел! Система, правда, тормозит как...
Батьков сидел, не двигаясь, уставившись в пустоту над монитором. Он ждал, что нароет следователь в базе. Горский же постоянно ерзал на стуле, не находя удобной позы. Одной ногой он зацепился за край стола, другой качал в такт какой-то внутренней мелодии. В руках его жила своя жизнь — смартфон. Он больше не звонил, а вел три параллельных диалога в мессенджерах и, возвращаясь к мышке, листал базы данных на компьютере, пальцами другой ладони нервно постукивая по столешнице.
— Так, Стас Михалыч, слушай сюда, — Добрыня оторвался от экрана.