Таш Эниклис – Наследники. Кзальдр (страница 15)

Батьков понял ее раньше, чем она закончила. Воевода искала любые пути помочь Оксане оставить Рамона у себя.

— Для дела об усыновлении? — спросил он.

— И для него тоже. Если Игорь Холодов связан с этим трупами, к Рамону его больше не подпустят точно. Оксане нужны факты, а не наша уверенность, поэтому по Холодову не упускаете ничего.

Горский забрал у нее кадр.

— Если он там был, найдем.

— Вот и найди. Только имя Яропольцева к машине не привязывай, пока не решим, как вывести тело в официальное дело.

Андрей потер щеку и посмотрел на Горского.

— Значит, ищем человека, который официально лежит в могиле и никуда не пропадал.

— Наконец дело под твой уровень, — подначил Вихров. — Свидетель точно не убежит.

— Зато может приехать в фургоне и дать показания.

— Если начнет давать, я уволюсь раньше тебя.

— Не успеешь, — вмешался Батьков. — Сначала объяснишь, почему разговаривал с покойником без следователя.

Игорь хотел ответить, но Волкова постучала ногтем по столу.

— Закончили. По Корчагину и Шведову работаете открыто. Фургон ищете как транспорт, связанный с местом обнаружения тел. Холодова проверяете без вызова и официальных запросов, пока не поймете, кто находился в машине. Все, что установите по нему, сразу сообщаете мне. Яропольцева ищете так, чтобы о поисках никто не узнал.

— Родственник у него один, — сказал Горский. — Если митрополит обратится к могиле раньше нас, все закончится.

— Не обратится, — ответила Волкова. — Он сам похоронил сына несколько дней назад и пока не получил причины проверять захоронение. Не дадим — не появится.

Батьков закрыл папку. Решение ему по-прежнему не нравилось, но после слов об архивариусах официальная процедура превращалась из защиты дела в прямое предупреждение тем, от кого это дело приходилось защищать.

— Хорошо, — сказал он. — Фургон беру на себя.

— Нет, Стас, — Волкова повернулась к Горскому. — Дело ведет он. Распределяй.

Добрыня нахмурился, посмотрел на карту города, приколотую возле шкафа, и встал.

— Вихрь, подними камеры по маршруту от площадки до выездов. Фургон мог сменить номера или уйти в гаражи, поэтому ищи по времени, кузову и повреждениям, если они попадут в кадр. Хлыст, бери телефоны погибших и всех, с кем они связывались за последние двое суток. Мне нужны люди, которые знали о ночной работе.

— А ты? — спросил Андрей.

— Займусь машиной Холодова и тем, кто мог ею пользоваться.

— Вместе со Стасом, — распорядилась Волкова. — По Холодову мне нужны вы двое. Один ведет дело, второй проверяет все, что может пригодиться Оксане отдельно от него.

Горский посмотрел на Батькова.

— Тогда Батя поднимет самого Холодова, а я займусь машиной и связями с погибшими.

— Договорились, — ответил Станислав.

Горский распределил работу и только после этого повернулся к Волковой.

— Материалы с площадки уже передали Морозовой?

— Передают. Тела отправили Логинову.

— Как только будут предварительные результаты, мне должны сообщить.

— Морозова знает, кому сообщать, — сказала полковник. — До этого не пытайся угадать, чем их убили.

— Я не угадываю.

— Вот и не начинай.

Она направилась к двери, но Стас окликнул ее:

— Варвара Николаевна, а если архивариусы уже знают?

Волкова остановилась и взялась за ручку.

— Тогда Горский прав, и времени у нас еще меньше. Работайте.

Дверь за ней закрылась. Хлыстов забрал со стола пакет с копиями телефонных данных, Вихров подтянул к себе клавиатуру и открыл городскую схему камер. Горский остался возле карты, провел пальцем от кладбища к площадке и дальше, к промышленной части города.

— Горский, — позвал Батьков. — На кладбище ты знал, что гроб пустой. Здесь знал, что нельзя поднимать шум. Дальше что? Как твой дар должен помочь?

Тот посмотрел на него и раздраженно дернул плечом.

— Если бы я знал, не стоял бы сейчас перед картой.

— А что чувствуешь?

— Что мы уже опаздываем.

Батьков открыл папку снова и убрал чистый лист в нижний ящик стола. К официальной эксгумации они еще вернутся, но сегодня фамилия Яропольцева не появится ни в одном новом документе.

***

На следующее утро Морозова разложила на рабочем столе фотографии с площадки, распечатанные результаты исследований и копию предварительного заключения Логинова. Одежда погибших оставалась в пакетах возле вытяжного шкафа: после отбора образцов трогать ее больше не требовалось. Наталья сравнила номера на бирках с описью, внесла последнюю отметку в журнал и закрыла его, придерживая страницы раненой рукой.

За ночь она проверила все, что могло объяснить белый налет на ткани и промерзшие участки. Следов вещества, способного вызвать резкое охлаждение, не обнаружила. В образцах оставалась обычная вода с частицами пыли, земли и волокон одежды, а на инструментах и брезенте не было ничего, кроме того, что они собрали на кладбище и площадке.

Телефон лежал рядом с заключением. Морозова посмотрела на время и набрала Логинова сама, хотя Геннадий Федорович обещал позвонить после повторного исследования тканей.

Он ответил почти сразу:

— Я как раз собирался тебе звонить. Получила предварительное?

— Получила. Вы оставили техническое воздействие.

— Оставил.

— Считаете возможным?

— В заключении считаю. Там я много чего считаю возможным, пока мне не докажут обратное.

Наталья придвинула фотографию ладони Шведова. Повреждение шло от основания пальцев к запястью, края кожи оставались неровными, а на металлической поверхности, к которой примерзла рука, должен был сохраниться ответный след. Только сам фургон они пока не нашли.

— Он был жив, когда ладонь примерзла? — спросила она.

— Да. И второй тоже был жив, когда началось охлаждение. Нормальной последовательности замерзания нет, Наташ. Они не провели несколько часов на морозе, не лежали без движения и не потеряли сознание от холода. Температура тела упала резко.

— Насколько резко?

— Я не дам тебе минуты. Очень быстро, и в официальном заключении этого тоже не будет, как ты понимаешь, пока не проведу все исследования.

Морозова взяла снимок Корчагина. На площадке холод сильнее всего затронул грудь и шею, а остальная одежда промерзла отдельными пятнами. Если рядом использовали оборудование, оно не оставило ни вещества, ни следов размещения, ни детали, которую эксперты могли бы принять за источник.

— Перевозку в холодильной установке исключаете?

— Они умерли там, где их нашли. Ты сама видела материалы с места.

— Видела. Мне нужно услышать это от вас.

— Исключаю. Их не охлаждали заранее и не выбрасывали потом. Оба находились на площадке живыми, а через небольшой промежуток времени уже были мертвы.