Таш Эниклис – Наследники. Кзальдр (страница 17)

— В образцах с одежды нет следов хладагента, газа или другого вещества, способного объяснить такое снижение температуры. На инструментах и брезенте тоже ничего. Белый налет, который собрали на площадке, — замерзшая вода с обычными загрязнениями.

— А если их чем-то облили, и оно испарилось?

— Следы остались бы на ткани или коже. Их нет.

— Жидкий азот?

— При прямом воздействии повреждения выглядели бы иначе. И его еще нужно привезти, хранить и использовать так, чтобы никто не заметил емкость на площадке.

Горский вернулся к заключению Логинова.

— Они точно умерли там?

— Да. Оба были живы, когда подверглись воздействию холода. Тела не привезли замороженными и не оставили после смерти.

— Сколько времени понадобилось?

— Логинов не назвал точный промежуток. По его словам, температура упала очень резко.

— Настолько резко, что двое мужиков не успели даже добежать до ворот.

— Корчагин остался возле ограды, Шведов — возле фургона. Расстояние до ворот ты видел сам.

Добрыня отложил лист и посмотрел на фотографии. Один мужчина хватался за горло, второй успел коснуться двери, после чего ладонь примерзла к металлу. Тот, кто находился рядом, не удерживал их и не преследовал. Помощь ему тоже не потребовалась.

— Значит, источник был на площадке, — сказал он. — Машина или человек.

— Это уже ваша часть работы.

— Если бы там стояла установка, от нее остались бы следы.

— Или ее увезли на фургоне.

— Вместе с Яропольцевым.

Наталья поправила край заключения.

— Имя Яропольцева в этих материалах не фигурирует.

— И не будет. Пока.

— Тогда не произноси его в каждом кабинете, куда заходишь.

— Здесь можно.

— Почему?

Горский поднял голову.

— Потому что тебе я верю.

Морозова взяла ручку и указала на нижнюю строку.

— Распишись в получении.

— Хорошо поговорили.

— Мы закончили обсуждать результаты.

— Я заметил.

Добрыня подписал оба экземпляра и вернул ручку. Наталья проверила подпись, убрала один лист в папку, а второй вложила в файл для него. Рабочая часть встречи действительно закончилась, однако она не торопилась отдавать материалы.

— Куда ты сейчас? — спросила она.

— Вернусь в отдел. Вихрь поднимает камеры, Хлыст копается в телефонах погибших, а мы с Батей занимаемся машиной Холодова.

— Самого Холодова вызовете?

— Пока нет. Волкова велела работать тихо.

— Удивительно разумное решение.

— Мы иногда принимаем такие, когда рядом нет эксперта, который объясняет очевидное.

Она пропустила подколку.

— Если установите водителя или найдете фургон, не лезь туда один.

— Наташ, я следователь. Мне положено лезть туда, куда нормальный человек не полезет.

— Тебе положено организовать осмотр и вызвать группу.

— Так и сделаю.

— В прошлый раз ты тоже много чего собирался сделать по правилам.

Добрыня усмехнулся и потянул папку к себе, но Морозова не отпустила ее.

— Осторожнее, Горский.

— Я всегда осторожен.

— Ты едва не умер в штольне.

— Но не умер же.

Ее пальцы разжались. Папка осталась у него в руках.

— Это не заслуга.

— Обидно слышать. Я старался.

— Вот именно.

Добрыня отложил материалы на край стола. Наталья уже повернулась к компьютеру, давая понять, что разговор закончен, однако он остался на месте.

— Ты из-за этих двоих беспокоишься? — спросил он. — Со мной такого не случится.

— Откуда ты знаешь?

— Я Охотник, Наташ. Если рядом будет какая-то дрянь, замечу.

Морозова повернулась к нему.

— Как заметил Лихо?

— Его я пережил.

Она поднялась так резко, что стул ударился спинкой о шкаф.

— Ты дурак, Горский. Если тебе на свою жизнь наплевать, это не значит, что...

Наталья замолчала и потянулась к папке, но та лежала возле его руки. Добрыня накрыл материалы ладонью.

— Что это не значит?

— Ничего. Отдай заключение, я не поставила отметку.