Таш Эниклис – Наследники. Кзальдр (страница 14)

Батьков взял ручку, но писать не стал. В словах Добрыни была нормальная следственная логика, только держался он не за нее. С тем же упрямством тот утром стоял возле могилы и утверждал, что под землей пусто, хотя еще не сняли ни одного венка.

— Ты чего-то не договариваешь, — сказал Станислав. — Выкладывай.

— Нечего выкладывать.

— Тогда откуда такая уверенность?

Горский бросил список на стол и провел ладонью по волосам.

— Не знаю, Батя. Нельзя сейчас вытаскивать это наружу.

— Почему?

— Да хрен его знает почему! — Добрыня подался вперед и уперся локтями в стол. — Сделаем все официально — потеряем тело. Или тех, кто его увез. Может, и то и другое сразу.

— Это ты увидел? — спросил Хлыстов. Улыбки на его лице уже не было.

— Ничего я не видел. Просто знаю, что поднимать шум нельзя.

Вихров забрал из рук напарника корзину и поставил возле шкафа. Потом вернулся к столу и взял тот лист, который Горский отодвинул.

— Допустим, молчим. Что делаем, если фургон найдется раньше, чем появятся законные основания открыть могилу?

— Осматриваем в рамках дела об убийстве Корчагина и Шведова, — ответил Добрыня. — Фургон был на площадке, ключи пропали, водитель скрылся. Для этого Яропольцев нам не нужен.

— А если внутри его кровь?

— Фиксируем и устанавливаем, чья она.

— И очень удивляемся результату, — добавил Хлыстов. — Покойник лежит в могиле, а кровь катается по городу без него.

— До результата еще дожить надо, — сказал Горский. — Найдите сначала этот чертов фургон.

Батьков забрал лист у Вихрова и положил обратно в папку. Оставлять пропажу тела без процессуального закрепления ему не нравилось, однако спорить с тем, что еще утром счел бы упрямством Добрыни, становилось труднее.

— Мы не можем вечно вести половину дела втемную, — сказал он. — Рано или поздно придется открыть гроб официально.

— Позже.

— Это не срок.

— Другого пока нет.

Хлыстов придвинул себе стул и сел возле торца стола.

— А если его вообще не найдут? Так и будем ждать, пока владыка решит еще раз на сына посмотреть?

— Митрополиту пока никто ничего не скажет, — отрезал Горский. — И к могиле без нас больше никого не подпускать.

— Ты ему охрану собрался выставить? — спросил Андрей. — Незаметную, чтобы каждый родственник покойного сразу понял, что там ни хрена не происходит?

— Начальник кладбища закроет участок до конца осмотра прилегающих дорожек. Потом камеры проверим.

— Камера там уже одна есть, — напомнил Вихров. — Очень удачно смотрит в сторону, противоположную нужной.

— Поставим свою.

Батьков откинулся на спинку стула и посмотрел на Добрыню. Тот не подбирал версию и не пытался продавить остальных громкостью. Ему самому хотелось найти нормальное объяснение, но внутри уже сидел ответ, с которым ничего не получалось сделать.

Дверь открылась без стука, и Волкова вошла в кабинет.

— Почему на весь коридор слышно Горского?

— А меня иначе игнорируют, — ответил Добрыня. — Приходится пользоваться преимуществами голоса.

— Пользуйся тише. Что не поделили?

Стас указал на папку.

— Я хочу собирать материалы для официальной эксгумации. Горский предлагает сделать вид, что покойник никуда не пропадал.

— Я предлагаю не сообщать об этом всем подряд, — возразил Добрыня. — Получим разрешение, приедем туда с экспертами и обнаружим то, что уже нашли. Только к этому времени тело исчезнет окончательно.

Волкова повернулась к нему.

— Почему?

— Не знаю.

— Очень знакомо.

— Я серьезно, Варвара Николаевна. Нельзя выпускать информацию из этого кабинета. Пока нельзя.

Она взяла со стола список звонков, просмотрела первую страницу и вернула Горскому. Батьков ждал, что полковник потребует обычных доводов, однако она подошла к окну и поправила жалюзи, закрывая щель между пластинами.

— Подадим бумаги на Яропольцева — фамилия уйдет из этого кабинета, — сказала она. — И следом придут архивариусы.

Горский выпрямился. Пальцы, до этого теребившие загнутый угол листа, остановились.

— Вот, — произнес он. — Поэтому.

Майор перевел взгляд на него.

— Ты думал об архивариусах?

— Нет. Теперь думаю.

Хлыстов выругался и придвинул стул ближе к Вихрову.

— Опять эти сволочи? Им вообще есть дело, какого покойника ночью выкопали на городском кладбище?

— Теперь есть, — ответила Волкова. — Двое работников замерзли при плюсовой температуре, а тело человека, погибшего в Келье, исчезло. Все, что не укладывается в нормальное объяснение, они подчищают.

— Вместе с людьми, — подхватил Горский, развернул к себе список и разгладил угол ладонью. — Значит, бумагу нельзя выпускать.

— Ты это уже три раза сказал, — напомнил Батьков. — Теперь хотя бы понятно почему.

— Тебе объяснение было нужно или повод дальше спорить?

— Мне нужно дело, которое не развалится, когда мы найдем Яропольцева.

— Сначала найдем. Потом дадим бумажной части подавиться.

Стас сдержал усмешку и посмотрел на полковника.

— Вы понимаете, что потом нас сожрут? Могилу вскрывали без разрешения, отсутствие тела не зафиксировали, родственникам не сообщили.

— Понимаю, — ответила та. — Но если начнем оформлять сейчас, архивариусы получат время уничтожить все, что мы еще не нашли. Я не собираюсь отдавать им это дело вместе с телом и людьми, которые его увезли.

— Они уже могли заинтересоваться, — заметил Вихров. — На площадке работала дежурная группа. В рапортах холод все равно появится.

— Появится смерть от неустановленной причины, пока Логинов не даст заключение. Связи с Яропольцевым там нет и не будет.

— А машина Холодова? — спросил Хлыстов.

Полковник вернулась к столу и взяла распечатанный кадр с камеры. На записи нельзя было рассмотреть водителя, но номер легковой машины читался отчетливо.

— Холодов... на него копайте отдельно и до самого дна, — сказала она. — Мне нужны водитель, маршрут, все, кто имел доступ к машине, и законная связь с погибшими. Никаких предположений и попыток подтянуть его только как владельца автомобиля. Если он сам ездил на кладбище или отдал машину тем, кто нанял Корчагина, вы это докажете.