Таш Эниклис – Наследники. Эстимар (страница 6)

— Нянька хренова, — пробормотал Добрыня.

Он поднялся на второй этаж, нажал кнопку лифта и уставился на закрытые двери. Больше всего хотелось вернуться на улицу, вытащить Батькова из машины и заставить взять его с собой. Или самому поехать следом. Адрес он слышал.

Лифт приехал с глухим скрежетом. Он шагнул внутрь, нажал свой этаж и только потом понял, что все еще сжимает в руке фуражку так, что побелели пальцы.

Ковалев уже ехал на место. Другой следователь будет ходить по квартире, смотреть тело, задавать вопросы и собирать улики. А он поедет наверх и снова останется один в четырех стенах.

Двери закрылись. Добрыня поднял голову и увидел себя в мутном зеркале: бледное лицо и красный шрам, перечеркнувший его от подбородка до лба.

Он сразу отвернулся.

***

Дождь не прекращался. Серая Гранта свернула на проспект Строителей и остановилась возле панельной девятиэтажки. У подъезда стояли патрульная машина и белый фургон ЭКЦ. Под козырьком курили двое мужчин, рядом топталась старуха в теплом клетчатом халате, наброшенном поверх ночной рубашки. Она что-то быстро говорила молодому сержанту и то и дело показывала на окна последнего этажа.

Батьков заглушил двигатель и несколько секунд смотрел на подъезд. В голове все еще стояло лицо Добрыни, когда тот услышал про Ковалева. Надо было сказать иначе. Или вообще промолчать. Но теперь уже поздно.

Он вышел из машины, поднял воротник куртки и направился к дому. Старуха у двери тут же замолчала и проследила за ним любопытным взглядом. Сержант шагнул навстречу.

— Майор Батьков?

— Он самый.

— Квартира семьдесят один, девятый этаж. Старший лейтенант Ковалев уже там.

Станислав вошел в подъезд. Пахло мокрой одеждой, кошками и недавно вымытым полом. Лифт приехал быстро, но двери открылись не сразу, несколько раз дернулись и только потом разошлись с железным скрежетом.

На девятом этаже горели обе лампы. Возле распахнутой двери валялись щепки и куски дверной коробки. Краска вокруг замка облупилась, на полу остались грязные следы тяжелых ботинок.

Следователь Ковалев стоял в прихожей и разговаривал с патрульным. За последний год они пересекались пару раз на совещаниях, но близко знакомы не были. Ковалеву было около тридцати пяти. Среднего роста, крепкий, широкоплечий. Коротко стриженные русые волосы, квадратное лицо и приплюснутый нос, который ему когда-то явно сломали. Светло-карие глаза смотрели внимательно и немного устало. В одной руке он держал планшет.

— Здорово, Стас Михалыч, — поздоровался Ковалев. — Проходи. Только осторожно, у нас тут натоптали еще до криминалистов.

— Что имеем?

Павел заглянул в записи.

— Лапин Сергей Павлович, сорок семь лет. Хозяин квартиры. Жил один. Работал в городском управлении архитектуры, главным специалистом отдела технического надзора. Документы нашли в столе, соседка личность подтвердила.

— Она и обнаружила?

— Услышала крик около трех ночи. Потом грохот и стекло разбилось. Позвонила ему, телефон долго трезвонил, но трубку никто не взял. Постучала — тишина. Тогда вызвала полицию.

Ковалев кивнул на разбитый замок.

— Дверь была заперта изнутри. Патрульные вскрыли.

— Цепочка?

— Да нет. Обычный замок с вертушкой. Ключей в скважине не было. Окна закрыты, балкона в комнате нет. Девятый этаж. Пока не понимаю, как убийца вышел.

— Может, соседка со временем ошиблась?

— Может. Говорит, на часы посмотрела сразу, потому что обычно в три просыпается таблетки пить. Но проверить надо.

Из глубины квартиры донесся негромкий женский голос. Морозова что-то сказала одному из патрульных, потом звякнул металл. Батьков шагнул дальше и остановился. Запах крови чувствовался даже в прихожей. Густой, тяжелый, с металлическим привкусом. Но сквозь него пробивался другой, сладковатый и горький одновременно. Миндаль.

— Чувствуешь? — спросил Батьков.

Ковалев принюхался.

— Кроме крови уже ничего. А что?

— Ничего. Где тело?

— В комнате. Только ничего там не трогай. Морозова и так чуть меня не выгнала после осмотра.

— За что?

— К окну неудачно подошел.

Станислав усмехнулся.

— Тогда легко отделался.

Ковалев тихо выругался и вернулся к патрульному. Майор прошел по короткому коридору. Справа находилась маленькая кухня с оставленной на столе тарелкой. Слева — спальня. Кровать была аккуратно застелена, на тумбочке лежали таблетки и книга в мягкой обложке.

Видимо, большая комната служила Лапину одновременно гостиной и кабинетом. Возле окна стояло высокое кресло. На подоконнике осталась чашка с темным налетом чая. Ноутбук лежал на полу экраном вниз, рядом валялась беспроводная мышь. Настольная лампа горела, освещая бумаги на столе. У стены возле двери лежал хозяин квартиры.

Сергей Лапин оказался полным мужчиной с редкими волосами, прилипшими ко лбу. Белая рубашка была расстегнута у горла и почти полностью пропиталась кровью. Тело сползло по стене, завалилось на бок, одна нога подвернулась под другую.

В правом плече зияла глубокая рана. Чуть выше в обоях осталось отверстие, вокруг которого штукатурка разошлась трещинами. Живот был распорот снизу вверх до самой груди. Горло рассечено, голова неестественно откинулась назад. В центре грудной клетки темнела еще одна рана.

Рядом блестели осколки разбитой рамки. Между ними осталась фотография улыбающейся девочки лет десяти. Светлые волосы собраны в два хвоста, переднего зуба не хватает. Кровь добралась до снимка и залила половину лица. Возле фотографии лежало сердце.

Морозова сидела на корточках возле тела. Белый защитный костюм резко выделялся на фоне темной крови. Волосы были полностью убраны под капюшон, на лице маска, на руках две пары перчаток. Она подняла голову и посмотрела на Батькова. Потом взгляд скользнул ему за плечо, в пустой коридор.

— Доброе утро, Наталья Альбертовна, — поздоровался он.

— Станислав Михайлович, — кивнула она. — Вы быстро.

— Горский дома.

Ее пальцы на секунду замерли над раной.

— Я не спрашивала.

— Конечно. Простите.

Наталья ничего не ответила и снова склонилась над телом. Станислав отошел к столу, стараясь не наступить на расставленные возле следов номера.

— Что скажете?

— Пока немного. Мужчина убит здесь. Следов перемещения тела нет. Первый удар пришелся в правое плечо. Повреждена кость, орудие прошло насквозь и вошло в стену.

Она указала на отверстие в обоях.

— Сила удара очень большая. Обычным ножом такое сделать трудно.

— Топор?

— Нет. Края раны ровные и узкие. Лезвие было длинным, тонким и очень острым.

Морозова переместилась ниже. Лампа осветила распоротую рубашку и багровый разрез на животе.

— Второй удар нанесен снизу вверх. Орудие вошло с правой стороны и прошло по диагонали. Потом рассечено горло.

— А сердце?

— Последний удар. Грудная клетка вскрыта одним движением. Сердце извлечено без дополнительных разрезов.

Ковалев появился в дверях, остановился за границей обозначенной зоны и сунул руки в карманы.

— Это вообще человек мог сделать?

Наталья подняла на него глаза.

— Я осматриваю тело меньше двадцати минут. Ответ будет у вас после вскрытия и исследований.