Таш Эниклис – Наследники. Эстимар (страница 5)

Добрыня откинулся на спинку и сжал челюсть. Еще полчаса назад он собирался просто зайти в отдел, посидеть за своим столом, узнать, что накопали без него, и доказать всем, что уже может работать. А теперь нашелся новый труп. Настоящее дело, а не папки и отчеты. Он должен был ехать туда вместе с Батьковым.

— Я не выйду из машины, — сообщил он. — Можешь хоть до вечера под подъездом стоять.

— Выйдешь.

— Не дождешься.

— Посмотрим.

Он повернул голову и долго смотрел на Стаса. Тот даже не улыбнулся.

— Ты всегда был занудой, — проговорил Горский. — Но после моего ранения совсем распоясался.

— Я тоже рад, что ты выжил.

Ответ прозвучал спокойно, он не нашелся, что сказать, и снова отвернулся к окну. За стеклом тянулись мокрые дома, остановки и редкие прохожие под зонтами. Дворники ходили по стеклу медленно, с противным резиновым скрипом.

Через несколько минут Батьков свернул во двор. Горский узнал детскую площадку с облезлой горкой и мусорные баки у трансформаторной будки. Гранта остановилась возле подъезда. Станислав заглушил двигатель и отстегнул ремень.

— Приехали.

Добрыня посмотрел на дом, потом на него.

— Ты адрес перепутал. Здесь наливают только соседу с пятого, и то после десяти.

— Вылезай.

— Поехали на место. Потом вернемся.

— Нет.

— Твою мать! Да сколько можно? Я нормально себя чувствую!

— Горский, ты до машины еле дошел.

— Дошел же.

— И теперь пойдешь домой.

Он шумно выдохнул и взялся за ручку двери, но открывать не стал.

— Там мокруха. Ты сам сказал.

— Сказал.

— Значит, нужен следователь.

— Нужен.

— Тогда чего мы сидим?

Батьков взглянул на него и немного помедлил.

— Ковалев уже едет.

Добрыня не сразу понял.

— Кто?

— Пашка Ковалев. Следователь. Забыл его что ли?

Несколько секунд в салоне слышно было только, как остывает двигатель. Где-то под капотом сухо щелкнул металл.

— Бы-ыстро вы, — произнес Горский.

— Что быстро?

— Ничего.

— Ковалева отправили на этот выезд, потому что ты на больничном.

— Да я понял.

— По тебе не скажешь.

Лейтенант усмехнулся, но улыбка тут же исчезла.

— А что по мне должно быть? Радоваться надо. Незаменимых у нас нет!

— Не начинай, а?

— Я и не начинал. Вы без меня уже все решили.

— Кто — вы?

— Все.

Батьков нахмурился.

— Ковалев едет на новый труп. Никто твоих дел ему не отдавал.

— Ну, коне-ечно. Он просто случайно оказался следователем, которого отправляют вместо меня.

— Не вместо тебя. Ты сейчас не можешь работать.

Добрыня опустил глаза. На рукаве пальто прилипла светлая нитка. Он снял ее, покрутил между пальцами и бросил на коврик.

— Могу. Просто вам так удобнее.

— Да кому нам?

— Забудь.

— Добрыня...

— Да что Добрыня? — Он резко повернулся к Батькову. — Отвез домой — молодец. Приказ выполнил. Теперь езжай. Тебя следователь ждет.

Он дернул ручку и выбрался из машины. Пришлось двигаться медленно, потому что в животе сразу потянуло, но он не позволил себе остановиться. Захлопнул дверь и направился к подъезду.

Стас опустил стекло.

— Горский!

Тот обернулся.

— Что?

— Ковалев только на этом выезде.

— Я услышал.

— Тогда не веди себя как обиженная девица.

— А я не обиделся, Стас Михалыч. Мне вообще плевать.

Он отвернулся и пошел дальше. Батьков остался стоять у подъезда.

Добрыня набрал код, толкнул тяжелую дверь и вошел. В животе снова заныло, теперь уже сильнее. Он остановился возле почтовых ящиков и прислонился плечом к стене, пережидая боль. Потом с трудом поднялся по лестнице к пролету и остановился у окна. Сквозь мутное стекло была видна серая Гранта. Стас ждал, пока тот поднимется домой. Наверное, боялся, что он выйдет, поймает такси и все равно отправится на проспект Строителей.