Таш Эниклис – Наследники. Эстимар (страница 21)

— Значит, нашел где-то.

— Где?

Сергей Сергеевич поднял глаза.

— Если бы я знал, Добрыня Никитич, не сидел бы сейчас перед вами.

Горский раздраженно провел ладонью по волосам. Ковалев забрал план, но копии писем из управления все равно получит. Только письма не объясняли, откуда появился полный чертеж и почему через несколько часов Лапина выпотрошили в запертой квартире.

— Что означает КН-3? Только не говорите, что не знаете. Вы по телефону замолчали так, как будто я вам имя покойника назвал.

— Имя покойника вы назвали раньше.

— Сергей Сергеевич.

— Не знаю... По крайней мере, точно.

Добрыня молчал. Старик выдержал его взгляд и тяжело вздохнул.

— Это обозначение встречалось в старых бумагах Ордена. Не на планах, а в переписках и описях. Несколько раз. Всегда без объяснений, словно все и так понимали, о чем идет речь.

— Как расшифровывается?

— Не указано. «К» может означать камеру, келью, крипту, колодец. «Н» — нижнюю, новую или номерную. Тройка тоже не обязательно номер помещения. Иногда так помечали третью редакцию чертежа.

— Очень полезно. Осталось выбрать один вариант из сотни.

— Поэтому я и не ответил Лапину.

— А потом его убили.

— Потом его убили, — согласился Сергей Сергеевич и впервые посмотрел на Горского с нескрываемой тревогой. — Значит, он подобрался ближе, чем те, кто искал до него.

Добрыня перестал теребить край кителя.

— Кто искал?

— Люди из Ордена. Еще до того, как его окончательно разогнали. В документах есть упоминания о проверках подвалов, обмерах и вскрытых кладках. Они искали КН-3 несколько лет, но не нашли.

— А потом?

— Потом бумаги изъяли. Часть сожгли, часть разошлась по архивам. Что-то попало к нам. Но самого плана с помещением у меня никогда не было.

Добрыня кивнул на картонную папку.

— А там что?

— Переписка. Копии трех упоминаний. Можете посмотреть, но ничего нового не узнаете.

Веденеев открыл папку и придвинул ее. Внутри лежали пожелтевшие листы в прозрачных файлах. Дореволюционная орфография, выцветшие чернила, печати. Добрыня пробежал глазами первую страницу, вторую и нашел подчеркнутую карандашом строку: «обследование КН-3 вновь отложить по причине отсутствия прямого входа». Ниже стояла дата. Девятьсот шестнадцатый год.

— Отсутствия прямого входа, — прочитал он вслух. — А непрямой был?

— Не знаю.

— Может, его заложили?

— Все может быть. Но тогда написали бы о заложенной двери или кладке. Здесь сказано именно об отсутствии входа.

Горский перевернул страницу. В другом письме упоминалось, что «нижняя камера на прежнем месте не обнаружена». Больше ничего полезного не было.

— Помещение взяло и ушло? — спросил он. — Вместе с лестницей?

— Старые чертежи часто неточны. Здания перестраивали, подвалы засыпали, стены переносили.

— Вы сами-то в это верите?

Отец Сергий промолчал. Лейтенант вернул листы в папку и откинулся на спинку стула. В боку снова начало пульсировать, к горлу подступила тошнота. Он закрыл глаза на несколько секунд и услышал тихий шорох бумаги.

А потом гильдия исчезла. Перед ним стоял другой Веденеев. Не старик, а крепкий мужчина лет сорока с небольшим, в темной форме без знаков различия. Рядом двигались тени людей. Женщина с собранными волосами склонилась над картой, крупный мужчина держал ладонь на ее плече. Еще кто-то стоял спиной, заслоняя свет.

Видение пропало раньше, чем Горский успел рассмотреть лица. Он резко открыл глаза и вцепился пальцами в край стола.

— Что с вами? — спросил Веденеев. Он уже поднялся и внимательно смотрел на него.

— Ничего. Бок прихватило.

— Вам действительно надо лежать.

— Все сегодня сговорились.

Добрыня медленно разжал пальцы. На столе остались полукруглые следы от ногтей. Сергей Сергеевич проследил за его рукой, потом посмотрел в лицо и вдруг замер.

— Что? — насторожился Горский. — Чего вы так смотрите?

— Показалось... В моем возрасте такое бывает.

— Да и в моем, судя по всему, тоже.

Старик закрыл папку. На этот раз убрал ее не на стеллаж, а в нижний ящик стола и повернул ключ.

— Лапин больше ничего вам не писал? — спросил Добрыня. — Не звонил, не приезжал?

— Вчера собирался приехать. Написал несколько дней назад, что нашел подтверждение существования нижнего помещения и хочет показать документы лично.

— Какие документы?

— Не сказал.

— И, естественно, не приехал.

— Теперь я знаю почему.

Лейтенант поднялся слишком резко. Пол качнулся, перед глазами потемнело, и он ухватился за спинку стула. Отец Сергий шагнул к нему, но тот выпрямился и поднял ладонь.

— Не надо. Сам.

— Упрямство отца вам досталось, — тихо произнес Веденеев.

Добрыня медленно повернул голову.

— Вы знаете моего отца?

Сергей Сергеевич замялся, отступил к столу и взял закрытую книгу.

— В вашем Главке много людей. Наверняка встречались.

— Он не всегда работал в Главке.

— Значит, встречались раньше.

— Когда?

— Сейчас речь не о нем.

Добрыня несколько секунд смотрел на старика. Тот открыл книгу на прежней странице, давая понять, что продолжать не станет.

— Конечно, — протянул Горский. — Здесь вообще никогда речь не о нем. Даже когда речь прямо о нем. Капец просто!