Таш Эниклис – Наследники. Эстимар (страница 22)

В кармане завибрировал телефон. На экране высветился Ковалев. Добрыня сбросил вызов и застегнул китель.

— Если Лапин сказал правду, где искать это помещение?

— Не знаю, — ответил Веденеев. — Но Сергей Павлович явно нашел не только обозначение. Иначе был бы жив.

— Это я уже понял.

Горский направился к выходу. Возле первого стола пришлось остановиться, пропуская мужчину с коробкой. Женщина в фартуке подняла голову, посмотрела на его шрам и тут же отвела глаза.

У двери он обернулся. Сергей Сергеевич сидел над книгой, но не читал. Смотрел в одну точку и медленно постукивал пальцем по закрытой странице.

— Если вспомните что-нибудь еще, позвоните. Только на этот раз не ждите, пока убьют следующего.

Веденеев поднял голову.

— А вы не торопитесь искать то, чего пока не понимаете, товарищ лейтенант. Иногда вход не находят потому, что он закрыт. А иногда — потому, что ему еще некого впускать.

— Очень обнадеживает.

Он вышел во двор. Сырой воздух показался холоднее, чем полчаса назад. Он достал сигареты, закурил и прислонился к стене возле двери. Потом снова затянулся и достал телефон. Ковалев больше не звонил. Зато на экране висело сообщение от него: «Если ты у Веденеева, я тебя лично придушу».

Горский усмехнулся и набрал ответ: «Не отвлекайся от работы. Я дома».

Отправил, убрал телефон и медленно пошел к арке. Через несколько шагов улыбка исчезла. В памяти снова возник молодой Веденеев, женщина над картой и широкая спина мужчины. Он остановился, обернулся на железную дверь и нахмурился. Покачал головой и пошел дальше.

Глава 5

Стася вышла с вокзальной площади и пошла куда глаза глядят. Дождь почти закончился, но мелкие холодные капли еще висели в воздухе и оседали на волосах. Она не пыталась понять, куда идет. Главное — подальше от полицейских у входа и телевизора, на котором снова могло появиться лицо того мужчины.

Несколько раз ей казалось, что кто-то идет следом. Стася оборачивалась, останавливалась возле витрин и пропускала людей вперед. Никто за ней не следил. Пожилая женщина торопилась к автобусу, мужчина в рабочей куртке разговаривал по телефону, двое школьников толкались на ходу и громко смеялись. Город жил обычной жизнью. На остановках собирались люди, машины шипели колесами по мокрому асфальту, из открытой двери пекарни пахло горячим хлебом. От запаха свело пустой желудок, но есть по-прежнему не хотелось. Она задержалась возле витрины, посмотрела на румяные пироги и пошла дальше.

Устала она через несколько кварталов. Ноги дрожали, мокрые кроссовки натирали пятки, а в голове снова начинало кружиться. Пришлось сесть на лавку возле закрытого цветочного магазина и спрятать руки между коленей. Правая выглядела совершенно обычной. Сколько Стася ни всматривалась, кожа не темнела, пальцы не вытягивались и не превращались в лезвие.

Рядом остановился автобус. Двери открылись, выпуская теплый воздух и нескольких пассажиров. Стася посмотрела на номер маршрута и узнала его. Тот шел почти до ее дома, только денег на проезд не было. Можно попросить водителя, объяснить, что сумку украли, но тогда придется разговаривать и отвечать на вопросы.

Автобус уехал. Она еще немного посидела, затем поднялась и побрела по знакомой улице. Решение вернуться домой пришло незаметно. Сначала она сказала себе, что просто пройдет несколько кварталов в ту сторону. Потом решила дойти до соседнего проспекта, а дальше — до магазина, в котором обычно покупала продукты. Когда впереди появились знакомые девятиэтажки, поворачивать назад было уже поздно.

Возле подъезда Стася остановилась. В окнах ее квартиры не горел свет. Наверное, это Вацлав Лаврентьевич искал ее. А потом поехал в полицию. От мысли, что он мог заявить о ее исчезновении, стало страшно. Полицейские обязательно начнут спрашивать, где она провела три дня и почему убежала.

Она вошла в подъезд вместе с женщиной, которая придержала тяжелую дверь, и медленно поднялась по лестнице. Лифта ждать не стала. На каждом этаже приходилось останавливаться, потому что темнело в глазах и ноги отказывались идти дальше. До своей площадки Стася добралась почти через десять минут. Она нажала на ручку, но замок не поддался. Она точно помнила, что убегала в таком ужасе, что не заперла за собой дверь. Значит, за это время кто-то приходил.

Она прислушалась. Из квартиры не доносилось ни звука. Немного помедлив, Стася нажала на звонок. Почти сразу внутри послышались шаги и щелкнул замок. Открыл Вацлав Лаврентьевич — красивый, как всегда, в черной рубашке с расстегнутым воротом. Только волосы слегка растрепались, а привычного спокойствия в глазах не было. Он молча смотрел, и она заговорила первой.

— Простите меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы вы волновались, просто испугалась и не понимала, куда идти.

Вацлав Лаврентьевич быстро шагнул вперед и взял ее за плечи. Пальцы сжались слишком сильно, но тут же ослабли. Он притянул Стасю к себе, прижал ладонью ее голову и шумно выдохнул.

— Господи, девочка, где ты была? Я третий день не нахожу себе места. Почему ты не позвонила мне?

— Телефон дома остался. Сумка тоже, я ничего с собой не взяла.

— Я вижу, — тихо произнес он и немного отстранился. — Ты ледяная. Заходи скорее, пока окончательно не заболела.

В квартире было тепло. На кухонном столе стояли две чашки, лежала открытая пачка печенья, а рядом с ней — телефон Вацлава Лаврентьевича. Значит, он действительно ждал ее. Стася опустила глаза и почувствовала себя еще хуже.

— Сначала в душ, — сказал он, закрывая дверь. — Потом поговорим, только не спорь со мной сейчас.

В ванной она долго стояла под горячей водой, пока кожа не покраснела, а пальцы не перестали дрожать. Несколько раз поднимала правую руку и снова рассматривала ее сквозь струи. Все было нормально. Обычная рука, которая никогда не могла пробить человеку плечо и войти глубоко в стену.

Из зеркала на нее смотрело собственное бледное лицо. Стася старалась не задерживать на нем взгляд. Быстро вытерлась, надела домашние брюки и теплую кофту, а мокрые вещи оставила в ванной.

Вацлав Лаврентьевич ждал на кухне. Перед ним стояла нетронутая чашка, четки лежали возле правой руки. На столе появилась тарелка с разогретым супом, когда тот решил его приготовить, было непонятно. Значит, он действительно переживал и ждал ее. От одного запаха к горлу подступила тошнота.

— Я не хочу, — призналась Стася, останавливаясь в дверях. — Правда не могу.

— Хотя бы несколько ложек. Я же старался. Ты едва на ногах держишься.

Она села и взяла ложку. Первый глоток пришлось заставить себя проглотить, второй дался немного легче. Вацлав Лаврентьевич не торопил и ни о чем не спрашивал, но смотрел слишком внимательно, перекатывая между пальцами темную бусину.

— Я была на вокзале, — заговорила Стася, когда молчать стало невыносимо. — Там тепло и люди постоянно ходят. Я думала, если со мной опять что-нибудь случится, то кто-нибудь остановит.

— Что именно должно было случиться? — спросил он спокойно. — Расскажи мне с самого начала.

Она положила ложку. Бульон качнулся в тарелке, на поверхности расплылся жирный желтый круг.

— Мне приснился человек. Он сидел в кресле у окна и работал на ноутбуке. Потом увидел меня и очень испугался. Предлагал деньги, говорил, что никому ничего не расскажет.

Яропольцев перестал перебирать четки. Лицо осталось спокойным, но пальцы крепче сжали бусину.

— Что произошло дальше?

— Я его убила.

Сказать это вслух оказалось страшнее, чем помнить. Стася зажмурилась, но сразу увидела перед собой распоротую белую рубашку. Пришлось открыть глаза и смотреть на стол.

— Я не видела себя со стороны. Просто знала, что это я. Чувствовала каждый удар, как будто мои руки стали оружием. Когда проснулась, решила, что приснилось. А потом посмотрела в зеркало.

— И что ты увидела?

— Мужчину. Он стоял вместо меня. Все лицо в шрамах, волосы длинные, на нем какая-то старая одежда. Потом моя рука... — Стася сглотнула и спрятала ладони под стол. — Она изменилась. На секунду стала длинным лезвием, а потом опять обычной.

Вацлав медленно откинулся на спинку стула. В глазах мелькнуло что-то странное, от чего Стасе стало не по себе.

— Он что-нибудь говорил? Ты слышала его голос?

Она покачала головой. Лгать ему раньше не получалось, но сейчас слово осталось внутри и не сорвалось с языка.

— Не помню. Я очень испугалась и убежала.

Он смотрел на нее еще несколько секунд, а потом лицо смягчилось, и Вацлав протянул руку. Стася не сразу, но все-таки вложила в нее свои пальцы.

— Ты не убивала того человека, — твердо произнес он. — Ты была здесь и спала. Это главное, что ты должна помнить.

— Но он существовал. На вокзале показали новости, его звали Сергей Лапин. В репортаже была та же квартира, кресло, даже чашка на подоконнике. Я видела фотографию его дочери, хотя ее даже не показали по телевизору.

Он погладил ее руку большим пальцем. Прикосновение было теплым и привычным.

— Иногда человек способен увидеть больше, чем позволяет обычное зрение. Ты избранная. Твое сознание до сих пор пытается справиться с этим.

— Я видела его смерть?

— Возможно. Но видеть не значит совершить. Ты ведь понимаешь разницу?

Стася кивнула, хотя никакой разницы уже не понимала. Ее тело помнило удары.

— Мне надо пойти в полицию, — сказала она. — Там же есть тот майор... Батьков. Он, наверное, выслушает.