Таш Эниклис – Наследники. Эстимар (страница 14)

На экране еще оставалась фотография Сергея Лапина. Теперь рядом показали женщину и девочку чуть постарше. Наверное, жену и дочь. Лица закрыли размытыми пятнами, но девочка стояла, вцепившись в материнскую руку.

Стася отвернулась. Она видела, как убили ее отца. Слышала крик и чувствовала кровь на лезвиях. Но она находилась в это время дома! Спала на полу возле кровати и не могла оказаться в чужой квартире! Тогда что это было?

К горлу подступила тошнота. Стася зажала рот ладонью и бросилась в туалет. Толкнула первую дверь, влетела в кабинку и едва успела наклониться над унитазом. Желудок сводило, но внутри давно ничего не осталось. Несколько минут она стояла на коленях, пока спазмы не прекратились.

Потом она медленно поднялась и вышла к раковинам. Возле зеркала поправляла волосы молодая женщина. Она посмотрела на Стасю, брезгливо поджала губы и отошла в сторону. Стася открыла кран, сполоснула лицо и долго не решалась поднять голову.

В отражении была только она. Бледная, лохматая, с покрасневшими глазами. Никакого незнакомца за спиной. Никаких шрамов, оружия и кожаной одежды. Правая рука лежала на краю раковины и оставалась обычной.

Стася поднесла ее к лицу. От влажных пальцев пахло ржавыми трубами и дешевым мылом. Она втянула воздух еще раз, пытаясь уловить сладковатую горечь, и ничего не почувствовала. Только на языке снова появился металлический привкус.

Надо было пойти в полицию. Рассказать про сон, квартиру и Сергея Лапина. Пусть решают, что она сумасшедшая. Зато ее запрут и не позволят больше никому навредить.

Она закрыла воду и вышла в зал. Возле центрального входа стояли двое полицейских. Один разговаривал с охранником, второй лениво оглядывал пассажиров. До них оставалось метров двадцать. Можно подойти и сказать всего несколько слов: «Я знаю, как убили Лапина».

Полицейский повернул голову. Их взгляды встретились. Стася сделала шаг, но перед глазами вдруг возникло другое лицо. Суровое, усталое, с внимательными светлыми глазами. Майор Батьков. А если рассказать ему про Лапина? Тогда полиция придет домой, начнет спрашивать о прежних провалах в памяти и «Соборе». Он уже спрашивал. И они позовут Вацлава Лаврентьевича. Он посмотрит на нее своим спокойным, понимающим взглядом и снова скажет, что бояться нечего. Что Цальдо дает ей силу, а все происходящее имеет смысл. Раньше его слова помогали. Сейчас от одной мысли о них становилось только страшнее.

Полицейский направился к ней. Может быть, просто хотел пройти мимо, но Стася отступила назад. Он нахмурился и ускорил шаг. Она развернулась и почти побежала к боковому выходу. Двери разъехались, в лицо ударил холодный ветер. На площади снова моросил дождь. Она спустилась по мокрым ступеням, едва не подвернув ногу, и затерялась среди людей.

Теперь она знала точно. Сергей Лапин существовал. Его квартира существовала. И той ночью ей ничего не приснилось.

***

Рамон сидел на подоконнике и читал книгу, которую принес тот молодой веселый полицейский. За месяц он добрался только до середины. Детектив оказался скучным: убийцу мальчик угадал еще в третьей главе, а следователь продолжал опрашивать соседей и почему-то не замечал очевидного.

За окном моросил дождь. Во дворе санитар сгребал мокрые листья в кучу, ветер тут же растаскивал их обратно. Рамон наблюдал за ним несколько минут, потом перевернул страницу и снова забыл, о чем только что прочитал.

На кровати лежала раскрытая дорожная сумка. Оксана Петровна принесла ее утром и велела складывать вещи, но собирать было почти нечего. Две футболки, спортивные штаны, белье и зубная щетка. Остальное осталось у Холодовых. Куда его собирались увезти, она не сказала.

Из коридора донесся голос Волковой. Рамон не разобрал слов, но узнал ее сразу. Второй голос принадлежал Оксане Петровне. Они остановились возле двери и почему-то не входили.

— При нем поговорим, — сказала Волкова. — Хватит решать за его спиной.

Дверь открылась. Полковник вошла первой, стряхнула с плеча капли и посмотрела на сумку.

— Собрался?

— Не знаю.

— Очень содержательный ответ.

— А куда?

Оксана Петровна закрыла дверь и подошла к кровати. Сегодня она была не в халате, а в темном шерстяном платье и старой кофте с растянутыми рукавами. Без белой формы она выглядела непривычно маленькой.

— Вот сейчас и решим, — ответила она.

Рамон спустил ноги на пол. Книгу оставил на подоконнике, заложив пальцем нужную страницу. Волкова сняла пальто, повесила на спинку стула и достала из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист.

— Борис Маркович подписал заключение. Держать тебя здесь больше не будут. Завтра выписывают.

Рамон посмотрел на сумку с сожалением.

— Домой?

— К Холодовым ты не вернешься.

Он ничего не ответил. Только палец, зажатый между страницами, перестал держать книгу, и та захлопнулась.

— Игорь Павлович уже написал жалобу начальнику управления, в прокуратуру и уполномоченному по правам ребенка, — продолжила Волкова. — Утверждает, что полиция незаконно скрывает несовершеннолетнего от семьи. У него хорошие документы и очень правильные слова. Ни одного лишнего.

— Он всегда так умеет.

— Знаю.

Варвара Николаевна положила лист на тумбочку. Рамон не стал читать. С расстояния видел только печать внизу и подпись, похожую на длинную царапину.

— Пока идет проверка, тебя могут временно поместить в социальный центр. Там обычные воспитатели, комнаты на несколько человек и охрана.

— Нет, — сразу произнесла Оксана Петровна.

Полковник повернулась к ней.

— Я еще не закончила.

— А мне хватило. В другой казенный дом он не поедет.

— Оксана...

— Нет, Варя. Он достаточно по ним пожил.

Рамон перевел взгляд с одной на другую. Оксана Петровна редко повышала голос. Сейчас тоже говорила тихо, но каждое слово звучало так, что спорить с ней не хотелось. Волкова достала пачку сигарет, покрутила в пальцах и раздраженно бросила на тумбочку.

— Хорошо. Куда ты предлагаешь его везти?

— Ко мне.

— На каком основании?

— Оформлю временную опеку.

— За один день? У Холодовых отличная репутация, не сразу получится доказать жестокое обращение.

— Значит, сделаем так, чтобы получилось.

Варвара Николаевна усмехнулась.

— Прекрасный план. Особенно подробности.

— За подробностями я к тебе и обратилась. Мне нужна именно твоя помощь.

Рамон снова посмотрел на сумку. Получалось, Оксана Петровна принесла ее раньше, чем договорилась с Волковой. Просто решила, что он уедет вместе с ней, и теперь подгоняла под это решение бумаги.

— И давно вы собрались меня забрать?

Она повернулась.

— Давно.

— Насколько?

Оксана Петровна на секунду отвела глаза.

— Какая теперь разница?

— Просто спросил.

— Тогда отвечу: с того дня, когда увидела тебя здесь в первый раз.

Рамон нахмурился.

— Но ничего не сделали.

— Сделала. Узнавала, советовалась, собирала справки. Потом поняла, что Холодовы меня к тебе даже близко не подпустят, если узнают. Пришлось ждать.

— Чего?

— Возможности. И... чтобы ты проснулся.