Тарас Панов – Волчий пастырь (страница 7)
(Даниил) – Эй, Тёма! Артём! Чёрт, мать твою, сраные ветки! Артём! Вот же блин припёрло ей, посреди ночи ковыряться тут в лесу, мать твою, чтоб её пусто было. Взбесилась то, из-за чего? Из-за сраного диктофона, который я даже не включал! Может, в кармане кнопку задел как-то, чего орать то так сразу? Подумаешь, записалась её история, ну надо, сотру я её, как вернёмся в Ленинград. Бешеная баба, как ни крути. Артём!
*звуки ломающихся веток*
(Даниил) – Кто здесь? Кто… *истошный крик*.
- Вы знаете, что он там увидел?
- Да, знаю. И после этой встречи его судьба уже была предрешена. Два дня спустя, когда мы с ним увиделись, он мне рассказал, кого встретил там, в лесу. Буквально через час Даниила не стало.
- И что это было?
- А, это Серафим так пошутил. Покойницу ему одну прислал, в виде Белой бабы. Она из земли перед Даней выскочила, вуаль с лица убрала, а там – старуха мёртвая. Мать его, которую он задушил за несколько лет до начала проекта. В проект его взяли потому, что способен холодно реагировать на проявление жестокости, трезво мыслить в критических ситуациях и прочее, прочее. Вот только вся эта холодность и трезвый расчёт не работают, если дело касается потустороннего. Это если бы на нас сволочи какие напали, и пришлось бы их уму разуму учить, тут да. Тут Даня бы легко справился. А так…
- За что Даниил задушил собственную мать?
- О, это сложная история. Которая кажется абсолютно обычным делом, если бы не встреча с потусторонним. Мать его, как он сам рассказывал, в одной деревне знахаркой поселилась. Да только ничего она толком не умела, так, глаза отводила да деньги с людей стригла. Деревенских специально не принимала, потому как прознают быстро, что никаких сил у неё нету. А вот городские катались – только в путь. Она их и так дурила, и эдак, в общем обдирала дураков, но все довольные уходили. Она то не совсем бесполезная была – бывшая медсестра в военном госпитале. Большинство болячек знала, как лечить. Так что, с одной стороны, можно сказать, всё-таки была знахаркой. Просто подавала всё это под таким слоем мистификации, что приходилось людям доплачивать за столь необычный талант.
Шло всё достаточно хорошо, до тех пор, пока к матери Дани не пришла одна серьёзная женщина. Много всего расспрашивала, интересовалась деталями ритуалов, интересовалась ингредиентами отваров и так далее. Когда она поняла, что известная в округе знахарка просто-напросто шарлатанка, которая вешает ей лапшу на уши, вдруг разозлилась. Начала сыпать проклятьями, кричать, обещать муки, страдания, смерть и так далее по списку. Мать, конечно, ничего этого всерьёз не восприняла, бывали у неё уже недовольные клиенты, да только вот происходить начало что-то странное. То пожар в доме случится, то гость просто стоит, да войти не может, то по ночам под окнами ходит кто-то, да бормочет. То упадёт, колено разобьёт, то поясницу потянет, то пальцы дверью прищемит, а то и вовсе, порежется во время готовки, хотя раньше всегда нож крепко держала, никогда за всю жизнь не резалась.
В общем, мелкие бытовые травмы очень мешали обыкновенной жизни шарлатанки, а бабки в деревне стали поговаривать, что действительно прокляли её. Одна из таких бабок и отправила мать Даниила к знакомой ведьме, чтобы снять проклятье. И что вы думаете? Ритуал провели, проклятье снято! Не тут-то было. Ритуал действительно провели, только вот не снимали проклятье, а насылали новое, более мощное. Ведьмой ведь оказалась та самая безумная клиентка, вот только выглядела она теперь совсем иначе. А ритуал был непростой – подселила ведьма нашей знахарке настоящего беса.
Мать стала чахнуть, все силы из неё уходили. Всё хуже и хуже ей становилось, ничего не помогало. Тут и Даня к ней погостить приехал, пока в отпуске был. К тому времени бес уже целиком и полностью завладел его матерью, мне кажется, она уже перешла на ту сторону, оставив в своём теле только зло. Приняла то Даниила она хорошо, а вот потом… Потом начался кошмар. Она только и делала, что пакостила, да пыталась навредить сыну. Тогда бабки пришли вновь, но теперь сказали, что мать его одержима и вытравить демона надо. Прислали местную бабку, которая промышляла «деревенским экзорцизмом». Вот тут ритуал был жестоким и ужасным. Даня то лёгок на веру был, как узнал всю предысторию, так повёлся сразу.
Оказалось всё довольно прозаично. Нашим экзорцистом была ни кто иная, как ведьма, проклявшая мать Дани и подселившая ей беса. А ритуал нужен был, чтобы перекинуть его на сына. Когда стало совсем худо, в дело вмешались местные мужики. Ведьму быстренько скрутили, да сплавили куда-то, поговаривали, что она местным много зла сделала, так что, не церемонясь, позвоночник ей переломали и утопили в озере, а мать оставили сыну. Но она уже совсем плоха была, и Даниил решил, что лучше ей не мучаться – приложил подушку к голове, да закончил всю эту эпопею. Вот такая история.
Сейчас пять часов утра, уже рассвело. Ночь выдалась жуткой, попробую описать всё, что произошло.
Ни черта в этом лесу видно не было, фонари работают еле-еле. Я начала осматривать ближайшие деревья, кусты, может быть где-то есть какие-нибудь ямы или вырытые зверями норы, куда Артём мог провалиться. Ничего такого, совершенно. В какой-то момент я почувствовала лёгкое дуновение ветерка на затылке, как будто чья-то рука тебя коснулась. Рука мертвеца… Сразу же после этого, немного впереди, метрах в двадцати, начала проявляться неясная фигура. Это было похоже на морок, но фигура постепенно обретала более чёткие очертания и приближалась.
Знаете, кто это был? Артём! Он стоял там, смотрел на меня, и улыбался! Но подходить ближе не стал. Смотрю: руку поднял и машет мне, мол, иди за мной. И улыбается так странно, как будто не лицо у него, а маска восковая, и улыбка эта просто застыла на лице. Я сперва на тишину вокруг внимания не обращала, но, когда сделала к нему пару шагов, поняла – я как будто оказалась в полном вакууме. Ни шелеста листьев под ногами, ни треска сухих веточек, ни ветра, ни насекомых – вообще ничего не было слышно. А Артём только ещё сильнее оскалился, на этот раз совсем ненатурально, улыбка проходила прям от уха до уха.
Отвернуться от его лица было самой большой проблемой. Его глаза… такие безжизненные, такие пустые, они будто засасывали меня. И эта рука, которой он меня подзывал к себе, эта улыбка. Я сделала ещё пару шагов, затем ещё, и ещё. Как будто, так и надо было, как будто это какой-нибудь мой пропавший давным-давно родственник, и я спокойно иду к нему навстречу. Даже почувствовался странный прилив сил и воодушевление. Но вдруг всё резко оборвалось, резко навалились звуки, со всех сторон. Вполне обычные звуки ночного леса, но среди них прорывался истошный крик позади меня. Оттуда, куда ушёл Даниил. Я рванула к нашему маленькому лагерю, и сделать это оказалось не так просто: нигде не было видно костра.
Вот тут я запаниковала. Крик к этому моменту уже стих, поэтому я начала кричать сама. Звала Даниила, надеялась, что он отзовётся. И он отозвался, но совершенно с другой стороны. С той, где я видела Артёма. Потом ещё, и ещё. И каждый раз – с другой стороны. Вот крик «Лиза!» прозвучал спереди, теперь слева, потом сзади, опять спереди, справа. Частота криков нарастала, превращаясь в единый гвалт. Затем возросла и громкость, теперь эти крики со всех сторон давили на голову, заставляли инстинктивно пригибаться к земле, в надежде, что она как-то спасёт от такого давления.
Я закричала, но не смогла расслышать своего голоса за этим шумом. И тогда я побежала. Просто рванула, куда глаза глядят. Несколько раз упала, расшибла колено, разорвала рубашку и исцарапала лицо о какой-то колючий куст. Все тело болит, раны саднят, а аптечка осталась в машине. По итогу, преследуемая криками демона или демонов, которые кричали голосом Даниила, я выскочила на поляну, посреди которой стояла старая охотничья сторожка. Недолго думая, я залетела в неё – дверь не была закрыта. И только я захлопнула дверь и оперлась на неё, как с той стороны в сторожку стало врываться нечто: я слышала рычание, какие-то смешки, ругань, по двери неистово скребли как будто гигантскими когтями.
Да, в итоге я разрыдалась. А что ещё делать? Я еле удерживаю дверь от какого-то монстра, всё тело болит, что с Даниилом, я не знаю… Поэтому я как могла упёрлась в дверь, боясь повернуться и рыдала. И как-то само собой так вышло, что я стала читать молитвы, прямо вслух. Никогда я не была религиозна, да и молитв никаких не знаю, но в этот раз слова сами нашли меня. Я плакала, молилась, молилась громче, и слёзы постепенно сменились гневом. Я чуть ли не выкрикивала слова «Отче наш, Иже еси на небесех!», я так злилась на себя, на то, что за дверью, на Даниила, на Григория, на Артёма. И тварь отступила. Я даже не знаю, в какой момент это произошло, я поняла только, что больше в дверь никто не ломится.
Тогда я наконец смогла развернуться, запереть дверь на засов, пододвинуть к ней тяжёлый ящик, который был внутри, и просто упала на пол рядом с ним. Последнее, что я услышала перед тем, как отключиться, был волчий вой. Когда проснулась, в окно бил слабый свет. Наручные часы показывали почти пять часов утра. Что же, эту ночь мне удалось пережить, но теперь нужно возвращаться к машине. Вдруг Даниилу повезло меньше, чем мне?