Тарас Панов – Волчий пастырь (страница 6)
Потом увидел, что череп у неё расколот, как раньше не заметил, что кровь хлещет – чёрт его знает. Я думаю, она к тому моменту уже померла. Ну он и спустил её в речку, долго не думая. Узнала я всё это в том же сне. Да и не сон это был вовсе, а видение, покойницей насланное.
Что дальше делать – было предельно ясно. На следующий день, когда дружки уже разбрелись по своим домам, я к Ваньке вышла, обласкала, налила выпить. Довольный был, говорит: «Вот, воспитание пошло на пользу. Как шелковая стала!». Предложила пойти искупаться на речку, да там продолжить развлекаться. А ему только повод дай, тут же вскочил и побежал вперёд паровоза. У речки уже стянул с себя штаны, запрыгнул в воду по пояс, стоит, на меня смотрит. Я отвернулась, одежду с себя скинуть. Так я сказала следователю. На самом деле я видела, что там за ним, в воде. Я видела, как оно подплывает к Ване. И я правда отвернулась, потому что не могла смотреть на это.
Всё закончилось быстро. Он даже не кричал. А Наташа с него браслетик содрала и на берег выбросила.
*волчий вой*
Даниил? А зачем у тебя диктофон включен?
Сейчас двадцать минут первого ночи, мы с Григорием едем в Волковку. Он накричал на меня, приказал делать записи в дневнике. Мол, надо всё документировать, да и записи помогут успокоиться. Спокойнее не стало… Артём пропал! Просто ушёл в лес и не отзывается. Может, права Лиза, вот только от этого не спокойнее, а ещё бабка эта противная: «Сейчас вдвоём вы туда едете, а вернёшься ты одна». Я ведь сразу почувствовала, что ничем хорошим это не закончится. Может, и правда, надо было сойти с поезда, отказаться от участия в этом дурдоме?
Хорошо, я буду думать, что всё хорошо. Тёмка обязательно найдётся, обязательно выберется, Лиза с Даниилом обязательно его встретят, усадят у костра, согреют, подождут нас, я выскочу из машины, брошусь ему на шею, зацелую, и больше никогда-никогда не отпущу. И мы сразу скажем Грише, как и хотели, что мы уходим, что увольняемся. «Извините нас, Григорий Романович, но нам о себе надо думать, да о ребёнке, который скоро появится. Спасибо вам за всё, не держите зла». Да, так и скажем!
Волковки всё нет и нет. Дорога тут одна, постоянно петляет, это да, но с неё даже свернуть никуда невозможно. Очень ухабистая, поэтому приходится ехать медленно, чтобы, не дай Бог, машину не повредить, а то пешком до деревни добираться приятного мало. Постоянно гаснут фары. Григорий уже весь изматерился, всеми чертями «Ниву» покрыл, да всё бестолку. Проедем метров тридцать – темнота. Снова включит фары, поработают недолго, опять темнота.
Где-то вдалеке слышится волчий вой. Интересно, ребята тоже его слышат? А Тёма? А вдруг волки до него доберутся, а он лежит там, где-нибудь, сопротивляться не сможет? А они его просто порвут на кусочки… Так, стоп. Нельзя ни о чём таком думать, а то снова плакать начинаю. Давай, Евгения Михайловна, сосредоточься на деле. Надо думать только о хорошем, о том, что мы сейчас доедем до Волковки, найдём помощь и обязательно вернём Артёма. И всё будет хорошо.
Дорога совсем плохая, едем не больше пяти километров в час, проще было бы дойти пешком. Что за…?
(Григорий) – Женька, гляди, гляди! Блуждающий огонёк!
(Евгения) – Ого! Это что, по-настоящему?
(Григорий) – Ещё как, ха-ха, да, ещё как! Чур, чур, свято место, - чур Божье да моё!
(Евгения) – Это вы чего это?
(Григорий) – Огоньки они ведь могут вокруг кладов разных появляться, да указывать на них. Есть такое поверье, что как только огонёк такой увидишь, надо «зачураться» сразу, а то клад на глубину уйдёт. Правда, выкапывать такой клад всё равно не рекомендуется, потому как огоньки эти – всё равно сила нечистая. Всё равно это покойники, на тот свет не ушедшие, а кто-то верит, что и вовсе черти. Так что клады кладами, а осторожность не повредит.
(Евгения) – Мы оставили камеру в другой машине. Вот же чёрт! Заснять такое – да это же подтверждение существования того, что мы ищем! Ой, Григорий, глядите: а вот и Волковка!
НЕВЕРОЯТНО! Прямо перед последним поворотом, за которым скрывалась среди деревьев Волковка, мы с Григорием заметили блуждающий огонёк! Он медленно плыл между деревьев, очень яркий в этой темноте, но всё же тусклый, едва различимый, если бы такой увидели, к примеру, днём. Вот только днём они, насколько мне известно, всё равно не появляются.
Я было, не поняла, что там у Григория за поверье с кладами, но вдруг вспомнила стишок, который бабушка частенько читала мне в детстве:
«Сонный месяц у реки,
Блеклый свет роняет,
В ночь блуждают огоньки,
Клады охраняют.
Души сгинувших людей,
Не найдя покоя,
Отражаются в воде,
Пляшут над рекою».
И ведь правда, клады охраняют! Я, если что, запомнила то место, надо которым огонёк маячил. Вдруг, и правда, клад? Опасно ли его выкапывать – другой вопрос.
Я думала, придётся будить жителей деревни, ан нет – Волковка встретила нас на ногах. Очень странно, что вся деревня не спит после полуночи. Свет в домах горит, кто-то вон на улице ходит. На нас, как мы в деревню въехали, сразу все оборачиваться стали, и стоят, смотрят. Кто-то рукой машет, кто-то подходить начал. Чего им не спится посреди ночи? Григорий остановился прямо в центре деревни, а она, к слову, очень интересно устроена, как часы: в центре небольшая площадь с каким-то старым-престарым валуном, на котором, как будто, раньше были выведены какие-то письмена, только теперь всё стёрлось. От этой площади, как лучи, отходят во все стороны тропики, и каждая ведёт к своему дому.
Десять домов стоит полукругом, словно цифры на циферблате, но там, где должны быть ещё две – въезд в деревню. Выглядит это ужасно странно, но так завораживающе! Местные уже подошли к машине. Пора заняться делом.
(Григорий) – Добрейшей ночи, бабушка!
(Н1 здесь – Неизвестный 1) – И тебе не хворать, чужак. Вы откуда такие к нам приехали? На машинке, городские прям.
(Григорий) – Мы, бабушка, из Ленинграда. Вообще, по делу к вам приехали, да только вот беда у нас случилась – товарищ в лесу потерялся. Там, на дороге, ещё двое наших остались, ждать, может выйдет из леса.
(Н1) – Батюшки святы! Семёныч, слыхал? С самого Ленинграду!
(Семёныч) – Слыхал, слыхал, отчего ж не слыхал. С Ленинграду это хорошо, у меня внучка сейчас где-то там, учится.
(Евгения) – Вы простите конечно, но у нас ЧП. Не могли бы вы нам помочь?
(Григорий) – Женя, обожди…
(Н1) – Ты гляди, какая девка бойкая! Да ещё и не одна пожаловала. Захаровна, эту к тебе подселим, слышишь?
(Захаровна) – Ох, хороша, ох молода! Да, да, эту ко мне давайте!
(Семёныч) – Да вы из машинки то выходите, выходите. Мы вас сейчас чаем напоим, накормим хорошо. Давайте, давайте.
(Евгения) – Гриша, не открывай, какие-то они странные.
(Н1) – Это мы-то странные? Слыхал, Саныч? Странные мы, говорит. Сами припёрлись среди ночи из своего Ленинграду, а мы странные!
(Саныч) – Слыхал, слыхал, отчего ж не слыхал. С Ленинграду это хорошо, у меня внучка сейчас где-то там, учится.
(Евгения) – Г-гриша, что происходит?
(Григорий) – Спокойно, Жень, поехали к ребятам!
*звук глохнущего мотора*
(Григорий) – Да какого *нецензурная брань*!
(Н1) – Вы, лапушки, из машинки то выходите. Деревеньку вам покажем. Что приехали вы к нам, никому не скажем. Дверку-то ты открывай, выходи наружу. Будет с нас и каравай, и горячий ужин.
(Евгения) – Я к-как то странно себя чувствую…
(Григорий) – Женя, заткни уши, это как гипноз, только…
*звук бьющегося стекла*
(Семёныч) – А ну, сюда вышел, собака!
(Евгения) – Нет! Отпустите! Отпу…
(Григорий) – Да я тебе, сучара, сейчас все зубы то…
*звук падающего тела*
(Н1) – Семёныч, Саныч! Тащите девку к Захаровне, а дурака этого ко мне в дом. Люблю молоденьких...
Вот же сволочь! Я ему душу изливаю, а он на диктофон всё записывает! Чисто в научных целях, да? То есть я для тебя, скотина, просто очередной объект изучения? Теперь я просто обязана уничтожить кассету, пока эта запись никуда не попала. Хорошо хоть, не успела рассказать окончание истории. Смотрит на меня, глазами хлопает, я, говорит, не включал ничего. А у самого в кармане диктофон лежит и красным моргает, пока в режиме записи стоит.
Ничего, Даниил Максимович, если только заикнётесь о том, что услышали, я и вашей тайной воспользуюсь, не сомневайтесь. У вас то на руках крови даже побольше моего будет. Ладно, с этим разберёмся. Всё, вроде бы, спокойно, вот только воют волки, и это мне не нравится. Вой каждый раз как будто всё ближе и ближе. Мы то с этим придурком спрячемся в машине, а вот Артёму не поздоровится, если до него доберутся. Всё-таки придётся обыскать хотя бы ближайший к дороге лес, не отходя далеко от костра. Даниилу сказала, воспринял с неохотой, но согласился. Не хочется ему вот так глупо парня потерять. Далеко не пойдём, аккуратно вокруг осмотримся и обратно. Если вой громче станет – тоже бежать к машине. Я – налево, он – направо.