Тарас Панов – Волчий пастырь (страница 5)
Пробило колесо! Вот проклятье, сейчас десять вечера, не видать без фонаря ни черта, дорога ухабистая, петляющая, вокруг деревья одни, освещения нет. И так едем еле-еле, а тут ещё это. Пришлось останавливаться, Даниил меняет колесо, Женька светит ему фонариком. Ребята ждут чуть подальше, когда можно будет трогаться в путь.
Из леса доносятся странные звуки. Будто кто-то кричит «Ау… ау…», но явно не сова и не филин. На ребёнка похоже, слышал даже хихиканье какое-то. Вот прям из леса, из темноты доносится. Странно, что Женька не реагирует, у неё слух очень острый, но, может занята просто, там Даниил всё шумит да матерится. Пойду, посмотрю, вдруг кому помощь нужна.
— А чего вы удивляетесь? Да, он это записал и отправился в лес, прямо за криками. Аукал ему там кто-то. И нет, нет смысла опираться на данные, которые указаны в дневниках далее. Вам вся эта история может показаться бредом, но мы ведь были там. Мы, и только мы стали свидетелями того хаоса, который натворили жители Волковки. В последний раз говорю: Колосов Артём пропал 11 июня 1989 года, в 22:30 по Московскому времени.
(Евгения) – Артём! Тема! Ау!
(Даниил) – Артём, отзовись! Ну же, Артём!
(Григорий) – Какого хрена у вас здесь творится? Чего орёте?
(Евгения) – Тёма, Артём, Тёмочка!!! Нету его, нету, пропал, ушёл куда-то, не отзывается, нету его!
(Григорий) - *нецензурная брань* мать! Артём!
(Григорий) – До полуночи осталось всего десять минут. Так, Даня, Лиза, вы – остаётесь. Рядом с машиной, разбиваете лагерь, разжигаете костёр. Да, прямо тут, на дороге, чтоб её! Никто здесь среди ночи не поедет. Сидите и ждёте нас с Женей, в лес не ходить, Артёма не искать, всё понятно? Если вдруг выйдет на дорогу где-то рядом, сам вас увидит.
(Даниил) – Так точно, командир.
(Григорий) – До Волковки километров десять осталось, мы рванём туда, местных просить о помощи. Они-то эти леса должны знать, помогут Артёма поискать, но, думаю, до рассвета ждать помощи смысла нет. Женя... Женя! Соберись! Нет времени на завывания твои, разберёмся.
*судорожные всхлипывания*
(Елизавета) – Женечка, всё хорошо будет! Найдётся Тёмка твой, может в кусты пошёл да об ветку какую-нибудь головой ударился… в себя придёт, сам выйдет! Мы костерок вот сейчас разожжём, издалека видно будет!
(Григорий) – Ну, всё. Поехали, поехали!
— И нет, мы не записывали специально все эти моменты. Просто диктофоны включались сами по себе, по какой причине – мне неизвестно. Постоянно включались фонарики, постоянно барахлили фары у машин, видеокамера издавала какие-то странные механические звуки, правда, ни разу не включилась сама. Ну, кроме того отрывка, который вы смотрели уже. Мы ещё тогда удивлялись: почему плёнка так быстро заканчивается, когда меняли, было видно, как будто её прокрутили просто. Брали новую, чтобы не потерять ничего. А когда я переслушивал, то понял – она не проматывалась, просто диктофоны записывали какие-то отрывки без нашего ведома.
Ребята уехали минут сорок назад, должны бы уже добраться до Волковки. Мы с Даниилом, как и было условлено, разожгли костёр прямо посреди дороги, подальше от деревьев. Хотя как подальше – в обе стороны пять шагов сделай, и вот тебе лес. Потеряться там в такой темнотище – плёвое дело. И чего Артём туда попёрся?
Даниил всё молчит. До того нашего разговора в поезде его было не заткнуть, всё постоянно со своими шуточками, анекдотами, историями из жизни, весёлый, жизнерадостный. Как меня увидит, так сразу светится весь. А теперь… не подменили, нет. Просто разочарован во мне. И жалко так его, старался ведь, всё подступы искал. Правильно мне мать говорила: «Так в одиночестве и помрёшь, некому стакан воды будет принести». Да, некому. Но не могу я и его опасности подвергать, не могу и всё.
Сухие ветки в костре потрескивают, а кажется, будто в лесу кто-то ходит. Здесь даже немного страшновато. Если что – запрёмся в машине, там уж нас точно никто не достанет. Ну, разве что медведь, да и то не думаю, что будет вскрывать эту консервную банку. Странное чувство, будто из-за деревьев за нами кто-то наблюдает. Мне даже кажется, что я слышу едва-едва доносящееся рычание. И, кажется, чьи-то жёлтые глаза мелькнули в темноте. Нет, я этого не вынесу, нужно разговорить Даниила. Если не захочет разговаривать, что ж, придётся выложить всё, как на духу.
Страшные вещи творятся в родной Ленинградской области, жуткие! В селе (неразборчиво), говорят, завелся водяной! Во всяком случае, именно так местные жители объясняют исчезновение Воронина Ивана. Отправился купаться на речку с женой красавицей Елизаветой, а вернулась она одна… Трагедия. И объяснить ничего не может, держит только в руках браслетик, который у него на руке был, с надписью «Вместе навсегда», да плачет.
Как только первый шок прошёл, девушка, естественно, была опрошена милицией. Выяснилось, что молодожёны немного выпили и пошли поплавать. Речка там мелководная, камышей полно, как утонуть можно – неизвестно. Да только, говорит, не тонул он. Утащили его на дно. Вам, должно быть, интересно, кто же? Так вот водяной и утащил. Схватил парня за ногу и на дно. Елизавета на минутку только отвернулась, хотела с себя одежду снять, а от мужа одна только рубашка на воде осталась. Вот так-то.
Вижу, что мается она, да подступиться никак не может. Ну и пусть! Я, конечно, не держу зла, да и не в обиде я вовсе, просто глупо всё это вышло. Надо было сразу ей говорить, что намерения у меня самые серьёзные, может, раньше бы отшила, да не пришлось страдать бы так. Эх, ладно.
Ближе к полуночи, когда стало совсем уж напряжно от обстановки, подсела рядышком. Я, говорит, хочу с вами, Даниил, объясниться. Да сколько можно, давай-ка уже на ты! Два года вместе работаем! Согласилась. Достала из кошелька газетную вырезку, короткую такую заметку о пропавшем парне. И девушка там была указана, по имени Елизавета. А дальше она начала рассказывать…
(Елизавета) – Ты пойми, Даниил, мы с нечистой – давние подруги. Когда мне только стукнуло двадцать, я начала встречаться с одним парнем. Красивый был, высокий, стройный, сильный! Влюбилась, как дурочка, да бегала за ним по округе, замуж хотела. А что, впереди – последний курс психологического, на дворе лето, самое время выскочить замуж и устраивать свою жизнь! А он довольно быстро согласился, представляешь, как я удивлена была? Свадьбу сыграли через два месяца, в начале сентября. Обучение сразу отошло на второй план, ведь отец его нам целый дом выделил, да хозяйство.
Ваня, хоть и умный был и рукастый, всё-таки ленился много, да выпить любил со своими дружками. Вот и пришлось мне пропустить месяц занятий, чтобы немножко хозяйство в норму привести, прежде чем обратно в общежитие возвращаться. Вот тут я, конечно, дала маху – совсем не подумала о моём новом муженьке. Когда заикнулась о том, что меня ждёт последний год учёбы, всю его доброту ко мне как рукой отшибло. Никуда ты, говорил, не поедешь. Теперь твой дом здесь, здесь твоё хозяйство, а я твой муж, и слушаться ты будешь только меня.
Ага, как же. Я на следующий же день стала собирать вещи и хотела уехать, не попрощавшись. Только вот Ванька прознал о моём плане – мать его, ведьма старая, с самого момента свадьбы следила за каждым моим шагом. Ну и… В общем 21 сентября, как сейчас помню, я с чемоданом вышла на улицу, собиралась пойти до остановки. Идти то недалеко, всего километра два через поле. Уже вечерело, солнце почти опустилось. Когда я на поле вышла, издалека мне навстречу какие-то ребята шли. Оглянулась – а сзади тоже двое. И один из них – Ваня. Ну я чемодан то бросила, да и дёру дала, думала добегу до остановки, а там помогут, если что. Да только вот те, что навстречу шли – его же дружки были.
Они меня скрутили, отволокли в дом. Пьяные уже все были вусмерть. Так что, закончилось всё это ожидаемо. Ваня с дружками своими меня до середины ночи насиловали. Не били, чтобы следов не оставалось, но, суки, каждый приложился. Когда закончили – там же в соседней комнатке спать все и улеглись. У меня уже и слёз то не было, так, одни завывания. Хотелось удавиться, да только вот отключилась я, видимо. И во сне ко мне пришла она.
*волчий вой на фоне*
Наташа. Бледная вся, какая-то распухшая. Говорила, что понимает меня. Что готова помочь. Надо только Ваньку на речку привести. Пусть выпьет, согреется, да вечером следующим, говорит, приводи Ваню на встречу. Я так тоскую по нему, плачу тут одна одинёшенька. Он как меня в воде оставил, так и не навещает больше.
Да, был, оказывается, у моего Вани секрет. И так быстро на меня он глаз положил не из-за того, что понравилась, а для того, чтобы подозрения от себя отвести. Мол всё это время со мной встречался, ни о какой Наташке слышать не слышал. А была у нас одна девочка милая, у неё мать старенькая в последнем по дороге доме жила. И приезжала она так, пару раз в году на два-три дня. Вот и не хватился никто, когда она пропала. Думали просто, по обыкновению своему, мать навестила да уехала жить себе дальше. Ан нет. За пару дней до того, как я за ним бегать стала, водил он её на речку. И видно невмоготу ему стало, захотелось прямо там свои желания воплотить. Наташа сопротивлялась, вот он ей камушком то по голове и стукнул. Дело сделал – а она не просыпается никак.