Тарас Панов – Волчий пастырь (страница 9)
Только вот наши были не совсем заложными, тут всё было посложнее. Пропасть то он пропал, да только не навсегда. А дальше я уже руководствовался различными сказками и поверьями, но для меня самым главным было навсегда избавиться от этого ходячего мертвеца. Я вспомнил несколько вариантов, как можно избавиться от заложного. Его тело следовало похоронить по всем правилам, но это мы сразу отметаем. Где среди ночи искать кладбище, да ритуалы проводить? Второй вариант – перерезать сухожилия на ногах, вколотить осиновый кол в грудь. Третий – просто сжечь. В памяти было что-то ещё, но всё это так или иначе указывало на могилу, а для этого времени не было. Я подумал, что второй вариант самый подходящий.
Оставалось только поднять тело наверх, ибо мне не хотелось ковыряться в этом дерьме ещё дольше. Я вылез, вытащил труп, уложил его на ковёр в той комнате, в которой очнулся. Если с сухожилиями всё было понятно, нож на кухне нашёлся, то с колом возникла проблема. Чёрт его знает, из чего здесь мебель была сделана, оставалось надеяться на чудо. Разломал табуретку, взял кусок поострее, нацелился на грудь и…
В окно постучали. Я взглянул – а там опять этот чёрт. Стоит, в окно смотрит, ухмыляется.
— Ты колышек то положи, да выходи наружу, мы тебя как своего примем! – говорит.
— Напринимались уже!
Я вспомнил, что ко всему прочему нечистая ещё и ругань плохо переносит. Начал его посылать во все стороны, орать как потерпевший, в общем – вспоминал все слова, которые когда-либо мог услышать. Ему явно было неприятно, его корчило от каждого брошенного ругательства. Под конец он и вовсе скукожился, и пропал из виду. А я всё это время с занесённой над трупом рукой был, кол ведь хотел в грудь всадить. Ну, думаю, вроде справился, пора и дело заканчивать. Поворачиваюсь к телу – а он меня за руку хватает и смеяться начинает. Да, прям вот так, половиной лица. Смеётся, а изо рта черви сыпятся, и кожа оставшаяся слоями слезает. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я навалился всем весом, да загнал кол прямо в мягкую, полуразложившуюся грудину. Кол вошёл как по маслу, мертвец отпустил меня.
Сразу стало как-то светлее, весь этот мрак в доме будто развеялся. В окна стал попадать лунный свет, дышать стало легче. Только подвёрнутая лодыжка пульсировала болью, да ушибленная голова. Я тогда решил, что дело сделано. Похоже, так оно и было, потому что его мы больше не видели, только других. Пока я в себя приходил да решался выйти, начало светать. Где-то пропел петух. А дальше вы и сами знаете.
Странно, очень странно себя чувствую. Сейчас утро, где-то около пяти часов. Я проснулась в одном из домов Волковки. Просто проснулась, и всё. Помню, как меня тащила эта мерзкая бабка, тянула за волосы. Помню, кричала, вырывалась, плакала, но хватка у неё такая стальная, не вырвешься никак. Боялась, что волосы вместе со скальпом вырвет. Не вырвала вроде, всё целое. Потом затолкала меня в этот дом, в кромешную темноту. Причём странно – снаружи в окнах свет горел, а внутри темно. Как так?
А вот дальше… Помню, что наощупь куда-то двигалась, наткнулась то ли на кресло, то ли на диван, решила на него сесть. Кто-то как будто начал что-то напевать прямо на ухо, всё никак не могла понять, откуда идёт звук. Такой вязкий, такой… такой завлекающий. И, кажется, я уснула. Точно помню, что провалилась в сон.
Мне снился всё тот же дом, в котором я сейчас и нахожусь. Только вот там было так странно, как будто весь дом находится где-то глубоко под водой. Сквозь окна пробивался слабый свет и отражался от водяной массы, забавно переливаясь на стенах комнат. У меня не было сомнений в том, что я сплю, но всё казалось таким реальным. Сперва ничего не происходило, я просто сидела в кресле и ждала, наблюдая за игрой света и тени. Потом где-то за окном, вдалеке, появилось красное свечение. Оно становилось всё сильнее и сильнее, комнату залило красным цветом. Я выглянула в окно и увидела, что земля пропала – вместо неё снаружи простиралась бесконечная водная гладь, настолько вязкая, будто дом поставили на море разлившейся ртути. Красное сияние било издалека, но постепенно увеличивалось, как будто вставало кровавое солнце. Сначала оно слепило меня, и я не могла долго смотреть в окно, но затем попривыкла и, наконец, различила неясную фигуру, медленно приближающуюся со стороны сияния.
Она постепенно увеличивалась в размерах по мере того, как приближалась к дому, но я всё ещё не могла понять, кто же ко мне идёт. Вместе с тем в дом ворвался неожиданный звук – бой старинных напольных часов. Я оглянулась и увидела их в углу комнаты, они отзвонили ровно три раза, а затем утихли. Утихло и сияние за моей спиной, так что я снова выглянула в окно… а там, прямо за стеклом, стоял мой Артём! Стоял и улыбался, такой румяный, здоровый, счастливый!
— Женька! Открывай дверь, родная! – голос был немного глухим, но мне не составило труда его расслышать. И я была так счастлива! Я побежала к двери, распахнула её, а он уже там – стоит с букетом цветов и протягивает их мне, но почему-то топчется возле порога. Я схватила цветы и набросилась на него, целовала, обнимала, кричала, плакала. Тёма, мой Тёмочка, живой, здоровый! Да, я понимала, что это только сон, но ничего не могла с собой поделать. Я была по-настоящему счастлива увидеть его.
— Ну проходи же ты, чего стоишь! – после этих моих слов он улыбнулся и, наконец, зашёл в дом. За окном сразу стемнело, сияние исчезло, так что комната погрузилась в полутьму. Я почти не могла различить лица Артёма, но видела, что он улыбался. Мы уселись на диван и провели в обнимку, наверное, целую вечность, пока он не начал целовать меня. Как это было приятно! Мы разделись и занимались любовью, уж не знаю сколько часов, но я вымоталась так, как будто не спала, а бежала марафон. Тогда мы остановились и лежали так ещё какое-то время. Он спросил:
*страница оборвана*
— Отдашь мне ребёнка?
По его лицу я поняла, что здесь что-то не так. Он скалился, а глаза его были черны, абсолютно черны. И, хотя в этой темноте трудно было что-то разобрать, но я поняла, что это не Артём. Что кто-то пришёл сюда в его теле, завладел им, как потом завладел и мной, а теперь хочет забрать нашего ребёночка! Нет, нет, нет, нет, НЕТ! Не бывать этому!
Я начала вырываться, а он только сильнее обнял меня и расхохотался. Да, именно так, он хохотал, как безумный. Он держал меня очень крепко, но я всё же смогла вырваться и вскочить с дивана, попутно лягнув его несколько раз. И прямо так, в чём мать родила, выбежала из дома. Я бежала и бежала по бескрайней водной глади, совсем не проваливаясь под неё, а смех Артёма всё преследовал меня. В какой-то момент он стал настолько оглушительно громким, что я упала и больше не смогла подняться. Не знаю, сколько я так пролежала, но, по всей видимости сон закончился, потому что я проснулась здесь, в доме, на том самом диване, на котором занималась любовью во сне. Проснулась в одежде, значит это точно был сон. Просто очень, очень реалистичный, и очень страшный. В окна бьёт солнечный свет, на часах – почти шесть утра. Чувствую себя паршиво, в основном из-за того, что Артёма нет рядом, хотя вот только что я касалась его, обнимала, целовала. Вот только это был не он… Ой, а кто это там кричит?
(Неизвестный) – Эй! Ребята! Выходите, выходите! Солнце встало, всё, нету уже этих морд бесячих. Пережили ночку!
(Григорий) – Это ещё кого там принесло? Бабка какая-то…
(Неизвестный) – Да не боитесь, говорю же, ушли черти паскудные. Нам до вечера ничего не грозит, можете выходить.
Выдалась спокойная минутка, решил записать то, что произошло этим утром. Из ночного приключения я, пожалуй, сделаю целый рассказ, или, может быть, книгу напишу. В любом случае, к этому ещё вернёмся, но сейчас, пока воспоминания ещё свежие, надо зафиксировать их. Около шести часов утра, когда уже прилично рассвело, на улицу вдруг вышла какая-то бабка и стала нас звать. При этом постоянно говорила, что нечистая уже всё, ушла мол, повывелась до следующей ночи.
Ну я прикинул быстренько, что во многих байках такое упоминание есть, что сила нечистая с первыми петухами восвояси отправляется. И правда – с тех пор как рассвет мы встретили, ни одного безумного деревенщины на нас не напало. Так что я вышел из дома, но решил близко не подходить. Всё-таки байки байками, а опасность всё ещё была вполне осязаемой. Бабка к этому моменту подошла аккурат на середину площади, к большому камню, возле которого стояла и наша «Нива». Из какого дома она вышла я не заметил, но выбор был небольшим.
Как только я оказался на улице, дверь противоположного дома открылась – оттуда осторожно выглянула Женя. Абсолютно целая, здоровая, без травм. Только взгляд немножко потерянный, хотя она всегда немножко такая, отстранённая, что ли. Если Артём рядом – веселится, крутится, вертится, а когда его нет – на неё сразу нападает меланхолия. Теперь то ещё хуже, Артём и вовсе потерялся. Надеюсь, у наших все хорошо, и они не сдвинутся с места, пока мы не вернёмся.